Всего за 229 руб. Купить полную версию
"Способности души в соответствии с ее природой могут быть задействованы только когда она трудится над какой-либо формой, образом или обликом, которые суть шелуха внешнего явления (corteza y accidente), в то время как истинная сущность и дух (sustancia y espiritu) остаются сокрытыми. Эти истинная сущность и дух только тогда соединяются со способностями души в подлинном познании и любви, когда способности не вовлечены в деятельность. Ибо намерение и цель подобной деятельности только в том и состоят, чтобы достичь этого; чтобы душа приняла в себя сущность, скрытую за этими формами, которую она распознает и любит. Поэтому разница между деятельностью и неделанием подобна разнице между тем, что делается, и тем, что уже сделано, то есть между чем-то, чего намереваются достичь и обрести, и уже достигнутым и обретенным". Следовательно, деятельно применять способности души для обретения сверхъестественных впечатлений значит "оставить уже сделанное для того, чтобы вновь начать это делать". Все, о чем душе нужно заботиться "относительно впечатлений, приходящих к ней свыше… это, – не обращая внимания на форму и шелуху того, что они означают, представляют или дают понять, – питать любовь Божью, которую они внутренне порождают в душе…Только ради этого благого действия можно иногда воспринимать образы и впечатления, что влагают в дух побуждение любви, чтобы в духе обновить ее побудительные причины. Когда они вспоминаются, то уже не производят такого действия, как в первый раз, но все же обновляют любовь и возвышают разум в Боге. В основном это происходит, когда вспоминаются сверхъестественные образы, облики или ощущения, кои обычно отпечатываются и запечатлеваются в душе и живут в ней долгое время, а некоторые никогда из нее не уходят". Такие воспоминания "почти каждый раз, когда душа обращает на них внимание, порождают в ней Божественное действие любви, сладости, света и т. д., потому что для этого они и запечатлеваются. Тем самым Бог оказывает душе великую милость, ибо эти воспоминания служат для нее неисчерпаемым источником благ". Эти образы "очень живо запечатлеваются в духовной памяти души, в отличие от форм и образов, которые сохраняются в фантазии", и потому душе не нужна фантазия, чтобы вспомнить их. Она "видит эти образы в себе, как можно видеть отраженный образ в зеркале". Как только душа вспомнит о них, чтобы возбудить любовь, они больше не препятствуют "любовному единению в вере. Однако она не должна позволить образу завладеть собой, но должна тут же оставить его, как только в ней пробудится любовь…". Однако эти формальные образы встречаются довольно редко, и душам, у которых еще нет опыта, сложно отличить их от образов, порождаемых фантазией. "Но какого бы они ни были свойства, лучшим для души будет искать в них одного: Бога через веру в надежде".
Память сохраняет не только образы, но и чисто духовные познания. "После того как какие-либо из них запали в душу, она может вспомнить их, когда захочет", поскольку они оставляют в душе духовную форму, образ или познание. При этом имеются в виду те познания несотворенных совершенств или сотворенных вещей, о которых говорилось ранее. Воспоминания второго вида можно вызвать, чтобы возбудить любовь. "Если сии воспоминания не производят благого действия, никогда не возвращайтесь к ним памятью. О большей части нетварных впечатлений можно вспоминать столько раз, сколько возможно… Они суть прикосновения и ощущения единения с Богом, то есть то, к чему мы желаем направить душу". О них вспоминают не через форму или образ, поскольку они не содержат в себе ничего подобного, а через действия, которые они производят, даруя свет, любовь, наслаждение, духовное обновление. И каждый раз, когда о них вспоминают, они возобновляют свое действие.
Делая выводы, святой еще раз напоминает, что для него важно только единение памяти с Богом. Поскольку человек может надеяться лишь на то, чем не обладает, его надежда будет тем совершенней, чем меньше то, чем он обладает. "Чем больше душа освобождает память от форм и образов, каковые не суть Бог, тем больше она сможет устремить память к Богу и тем более пустой она будет, чтобы надеяться на полное обладание Богом". Как бы часто ни возникали образы и умопостижения, необходимо отказываться от них и обращаться в любви к Богу. Душа может обращаться к воспоминаниям лишь постольку, поскольку они способствуют ей в исполнении ее обязанностей. И это должно происходить без привязанности и радости, чтобы эти образы не могли полностью завладеть душой.
е. Очищение воли
"Мы ничего не сделали бы для очищения разума и укрепления его в добродетели веры, а памяти – в надежде, если б не укрепили также воли в третьей добродетели, то есть любви". Все, что необходимо, дабы эта способность была сформирована Божественной любовью, точно описано в книге Второзаконие: "И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, всею душою твоею, и всеми силами твоими" (Втор 6, 5). "Сила души состоит в ее способностях, познанных страстях и желаниях (potencias, pasiones y apetitos). Все это контролируется волей. Когда воля направляет эти способности, страсти и желания к Богу и отводит их от всего, что не есть Бог, тогда сила души сохраняется для Бога и душа приходит к тому, чтобы любить Бога всею силою своею".
Главными препятствиями на этом пути являются четыре "страсти" души: радость, надежда, боль и страх. "Сии страсти должны быть упорядочены разумом и направлены к Богу таким образом, чтобы душа не наслаждалась ничем, кроме чистого почитания и прославления Бога, не надеясь ни на что кроме Бога, не печалилась ни о чем кроме того, что касается Бога, и не боялась ничего кроме Бога. Тогда все силы души и ее способности будут направлены к Богу и сохранены для Бога, потому что чем больше наслаждается душа тем, что не есть Бог, тем меньше она радуется о Боге и т. д.". Через очищение воли от ее вожделений "она из человеческой и низкой становится Божественной, сделавшись единой с волей Божьей". Если не сдерживать этих страстей, они порождают в душе всевозможные несовершенства; но когда они обузданы и сдержаны – от них происходят все добродетели. Эти четыре страсти так тесно переплетены между собой, что обуздание одной из них тут же влечет за собой покорность остальных. И наоборот: в каждой вещи, о которой радуется воля, содержится также зародыш надежды, боли и страха относительно этой же вещи. Одна страсть держит в плену остальные, а также волю и всю душу и мешает ей воспарить "к свободе и покою сладостного созерцания и единения с Богом".