Всего за 229 руб. Купить полную версию
Напротив, духовная душа, "желающая использовать в качестве пути к Богу воспоминание и естественные мыслительные способности памяти", усугубит свои лишения. Она будет многократно страдать в бедности от вещей этого мира, "то есть от обманов, несовершенств, вожделений, склонности к критике, потери времени и много другого…". Если же память заполняется тем, что было воспринято чувствами, то душа на каждом шагу впадает в несовершенства. "От этого остаются постоянные пристрастия, связанные то со скорбью и страхом, то с ненавистью, тщетной надеждой или суетной радостью… то есть все те вещи, которые мешают совершенной чистоте души и светлому единению с Богом… Всего этого вреда никто вполне не сможет избегнуть, если не освободит свою память". В любом случае, от того, "что связано исключительно с Богом и что помогает темному и общему, чистому и простому познанию Бога… не следует отказываться, а только лишь от того, что приближает Его к нам образно или через сравнение с творением". Поэтому "лучше учиться погружать способности в молчание и немоту, чтобы говорил Бог". Тогда "душа наполнится покоем… в котором растворятся все страхи, тревоги и сумерки, заставляющие бояться, что она уже потеряна или близка к этому".
Другие виды вреда приходят от беса. "Он может привносить в память образы, сведения и рассуждения и с их помощью привязывать душу к гордыне, алчности, гневу, зависти и т. д., внушать неправую ненависть, тщетную любовь… Наконец, большинство обманов и вреда, которые бес влагает в душу, происходит от сведений и рассуждений памяти. Но если она помрачится во всех них и уничтожится в забвении, то врата для этого вреда, причиняемого бесом, полностью закроются… и это принесет душе большое блаженство".
Третий вид вреда состоит в том, что естественное содержание памяти "может препятствовать нравственному благу души и лишить ее блага духовного". Нравственное благо "состоит в обуздании страстей и в укрощении беспорядочных вожделений", а также в том, что обретается благодаря этому – в покое, мире и спокойствии души и, как следствие, в нравственных добродетелях. Всякое смятение и нарушение мира в душе происходят от того, что хранится в памяти. Живущая в беспокойстве душа, не имеющая опоры в нравственном благе, "не вмещает в такой мере духа, который запечатлевается только в душе спокойной и погруженной в мир". Если же душа считает ценностью хранящееся в памяти и мысленно устремляется к нему, она "не может быть свободной для Непостижимого, то есть для Бога". Если она хочет прийти к Богу, ей надлежит "променять изменчивое и постижимое на неизменное и непостижимое". Тогда вместо описанного вреда она, напротив, получит пользу: покой и мир духа, чистоту совести и души, а тем самым и лучшее приготовление "для принятия добродетели и мудрости, человеческой и Божественной". Эта душа обезопасит себя от множества искушений и беспокойств, исходящих от беса, потому что подобные мысли служили для них поводом. Она станет более восприимчивой к побуждениям и действиям Святого Духа.
Так же, как и естественные вещи, воспринимаемые чувствами, сверхъестественные видения, откровения, сообщения и ощущения зачастую очень живо запечатлеваются в душе или фантазии. К ним относится также рассуждение о том, что душе не следует размышлять о ясных и определенных вещах, стараясь сохранить их в памяти. "Чем больше душа приобретает в каком-либо ясном и отчетливом впечатлении, естественном или сверхъестественном, тем меньше она способна и расположена войти в бездну веры, где все остальное поглощается. Ибо… никакие образы и знания… не суть Бог, и у нее также нет пока никаких отношений с Богом, а потому они не могут быть средством единения с Богом". От всех них необходимо освободить память, "чтобы соединиться с Богом в совершенной мистической надежде, потому что всякое обладание противоположно надежде… Чем свободнее память, тем сильнее надежда, а чем сильнее надежда, тем ближе душа к единению с Богом… Если душа совершенно отказалась от своей собственности, то и обладание Богом в Божественном единении будет совершенно…".
Увлечение сверхъестественными сообщениями причиняет душе пять видов вреда.
Первый: душа часто ошибается в своих суждениях и подчас считает Божественным откровением пустую игру воображения, а дела Божьи – дьявольским наваждением и т. д. Поэтому душе "не следует применять свой разум для познания природы того, что он в себе несет или ощущает… Ибо, как бы ни были важны эти осознания, они не могут помочь любви к Богу так, как самое малое деяние живой веры и надежды, сотворенное в пустоте и отречении от всего".
Второй вид вреда включает в себя опасность впасть в высокомерие и тщеславие. Многим кажется, что они уже очень далеко продвинулись, если получают сверхъестественные сообщения, и с фарисейским высокомерием смотрят они сверху вниз на тех, кто не знает подобных знаков Божьего благорасположения. По этому поводу душе следует помнить о двух вещах: во-первых, что во впечатлениях и ощущениях от Бога нет никакой добродетели, хотя они возвышенны, как нет ее ни в чем, что люди могут ощущать таким образом. Наоборот, добродетель – в том, чего они не чувствуют в себе, то есть в великом смирении, отречении от всего и самоотречении… и в желании, чтобы и остальные думали о нас точно так же; во-вторых, нужно быть глубоко убежденным в том, что все небесные видения, откровения и ощущения… не стоят и одного смиренного поступка, совершенного из милосердия тем, кто не ценит и не ищет своей выгоды, не помышляет плохо ни о ком, кроме себя, и не думает о себе ничего хорошего – только о других".
Третий вид вреда происходит от беса. "Он способен представлять памяти и человеческой фантазии… многие сведения и образы, что кажутся благими и истинными". Он может явиться душе в виде ангела света. Даже с помощью сообщений, приходящих от Бога, он способен вызвать неконтролируемые чувственные и духовные ощущения, пленить ими душу и погрузить ее в духовные излишества. Она становится слепой в наслаждении и больше заботится о чувственном удовлетворении, чем о любви. Она больше не годится для обнажения и любви, как того требуют Божественные добродетели. Причина этого зла связана с тем, "что вкус сих сверхъестественных вещей не был изначально отброшен".
Четвертый вид вреда уже был упомянут: всякая собственность является препятствием для единения с Богом через надежду.
Пятый вид: в конечном счете представления и воображение, которые мы сохраняем в памяти, приводят к тому, что "о сущности Божества и Его величии думают менее достойно и высоко, чем то подобает Его непостижимости… не так высоко, как учит вера, говорящая нам, что Он несравним, непостижим и т. д.". "Душа в этой жизни способна воспринять ясно и отчетливо только то, что подпадает под определения рода или вида". Бог же не подпадает ни под одно из них и, следовательно, не может быть сравним ни с одним творением на земле, ни с одним образом или впечатлением, которые способна воспринять душа. "Поэтому тот, кто обременяет память и остальные способности души тем, что они могут воспринять, не может ни ценить Бога, ни чувствовать Его как подобает".
Этим пяти видам вреда в случае полного отрешения от них противостоят соответствующие пять видов пользы. К миру и покою, которые приносит один только отказ от естественных впечатлений, добавляется освобождение от заботы о том, благими или злыми являются сверхъестественные сообщения. "Она [душа] перестает тратить время духовных учителей, допытываясь об истине… так как ничто из этого уже не имеет значения. Время и силы души… можно использовать для лучшего и более полезного упражнения, то есть для стремления согласовать волю с Божьей волей и снискать наготу и нищету духовную и чувственную"; то есть необходимо стремиться внутренне и внешне обходиться без какой-либо поддержки, даруемой Божественными утешениями и ощущениями. Подобное отрицание Божественных сообщений отнюдь не означает "угашения духа". Душа, опираясь на собственные силы, способна совершать только естественные действия. Она не в состоянии по своей воле достичь сверхъестественных действий. К этому ее может побудить один только Бог. Поэтому душа "скорее будет своими активными действиями только мешать пассивным, которые Бог производит в ней посредством Духа. Душа вовлекается в собственное действие, иного рода и более низкое, чем дарует ей Бог. То, что от Бога, – бездеятельно и сверхъестественно, а то, что от души, – деятельно и естественно. И таким образом происходит угашение духа".