Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Какой-то совершенно дурацкий сон, решаю я, поднимаюсь и иду обратно в корпус. Лес уже не спит, он настороженно наблюдает за мной. Через окно попадаю в комнату и замечаю, что на улице понемногу начинает светать. Я снимаю с себя спортивный костюм и ложусь в постель. Сон приходит очень быстро, почти мгновенно.
В семь часов резкий звук горна будит всех обитателей лагеря: от вчерашних первоклашек до старшеклассников, пионервожатых, работников столовой и только что уснувших сторожей. Все кому положено нехотя просыпаются, и начинается размеренная лагерная жизнь: зарядка, водные процедуры, построение у флага, завтрак. Сегодня особый день. Его особенность заключается в том, что у нас проходит финал городских соревнований по спортивному ориентированию среди команд пионерских лагерей. По этой причине нашу школьную команду в полном составе снабдили путёвками с тем, чтобы мы на этом турнире отстояли честь лагеря стекольного завода. Будучи капитаном этой команды, я и оказался здесь, хотя по возрасту все мы уже не подходим для окружающей нас ребятни в шортах и пилотках.
Соревнования начнутся в одиннадцать часов, когда съедутся остальные команды. Суть их заключается в следующем. На старте все команды должны как можно быстрее поставить палатку, разжечь костёр и закипятить воду в котелке. После того, как вода закипит, вы получаете описание маршрута, который команда должна пройти, пользуясь компасом и биноклем с дальномерной сеткой. В конце маршрута, а он у каждой команды хоть и где-то равноценный, но свой, индивидуальный, вы находите радиоприёмник с кольцевой антенной. И с этого момента начинается финальная часть соревнований, которая называется "охота на лису".
Лиса – это источник радиосигнала, такой маячок. Она одна и находится, как правило, в труднодоступном месте, попасть в которое можно самыми различными путями, от простых, но окольных, длинных, до коротких, но труднопроходимых. Случалось, что команда проигрывала игру на первом этапе, но потом навёрстывала упущенное на втором, сумев найти наиболее рациональный путь к норе, в которой находилась лиса. Такая команда становилась победителем соревнований, и все её члены получали какой-то приз, который из года в год менялся. Так, в прошлом году это был комплект игры в настольный теннис, в позапрошлом – баскетбольный мяч, но в этом, если верить слухам, были путёвки в пионерский лагерь "Артек". Что такое "Артек" мы представляли смутно. Знали только, что это Крым, горы, море и нездешняя, книжная, жизнь. За такое счастье стоило побороться и мы готовы были победить.
После выстрела стартового пистолета я ударом ноги раскатываю палатку, Колька Макаров, по прозвищу Макар, и Ваня Зуган, не теряя ни секунды, разворачивают её, многократно отработанными движениями укрепляют стальными штырями дно, ставят альпенштоки и растяжки. В это время мы с Веткой Кравцовой – все они, кстати, мои одноклассники – разжигаем костёр, ставим треногу с котелком и следим за водой, на поверхности которой вскоре начинают всплывать и лопаться мелкие пузырьки пара.
Наблюдающий за всеми действиями член жюри, поднимает оранжевый флаг и застывает, глядя на медленно закипающую воду, готовый в любую секунду дать отмашку. Все в напряжении ждут мгновения, когда капитан команды схватит капсулу с заданием, вынет описание маршрута и укажет направление движения по первому участку. Я не отвожу глаз от алюминиевого цилиндрика. Кажется, ещё немного, и под давлением силы мысли он сдвинется с места и сам прыгнет мне в руки.
Наконец, я боковым зрением улавливаю взмах флага, хватаю капсулу, отвинчиваю крышку и достаю свёрнутую в трубочку инструкцию. Мгновенно оценив содержание первого пункта, я беру компас, определяю по заданному азимуту направление и расстояние до условной вешки, после чего молча срываюсь с места на бег. Моя команда устремляется за мной. Пока мы впереди всех и это хорошо. Я автоматически отмечаю, какое ровное дыхание у моих друзей, несмотря на адреналин, бурлящий в крови. Ощущение здорового тела, упругость мышц и свежий воздух пьянят не меньше гормонального бульона в наших венах.
Быстро заканчивается первый отрезок маршрута, и мы выходим на второй, проложенный просто по лесу. Попетляв между деревьями, выскакиваем на просёлочную дорогу. Она, судя по описанию, совпадает с направлением нашего движения. Мы с Макаром хватаем Ветку за руки и с силой увлекаем её вперёд. Так она не сможет отстать. Ветка, вообще говоря, молодец, свой парень, что называется, и на короткой дистанции даст фору кому угодно, но на длинной ей чуточку не хватает дыхания. Она это знает и не сопротивляется, лишь благодарная улыбка на мгновение трогает её красиво очерченные губы.
На четвертом отрезке наш путь пересекает неширокий ручей, дно которого устлано мелкой разноцветной галькой. Мы прыгаем через него и углубляемся в лес. Уже на бегу среди деревьев я смутно припоминаю, что где-то раньше мне приходилось видеть точно такой ручей с россыпью разноцветных отполированных камешков под тонким слоем воды.
К последнему этапу мы приходим, что называется, на резервном дыхании. Наградой нам служит небольшой прибор в углублении под старым раскидистым дубом. Я включаю тумблер и веду кольцевой антенной по сторонам. Звук зуммера наиболее отчетливо слышен по азимуту в 140 градусов. Мы замечаем ориентир в том направлении и начинаем движение. Я вижу, как подустали мои ребята, но не спешу объявить привал: он нам ещё понадобится впереди. А пока волю в кулак и вперёд.
Мы довольно далеко углубились в незнакомую часть леса. Лично мне не приходилось бывать здесь раньше, да и членам моей команды, я полагаю, тоже. Тропинок, пригодных для передвижения, практически нет. Приходится постоянно петлять, отклоняясь то в одну, то в другую сторону от предполагаемого короткого маршрута. Папоротник, кустарники и заросли колючей ежевики мешают идти, цепляются за ноги, но мы упорно движемся куда-то на юго-восток. Звук зуммера становится всё более и более отчётливым. Кажется, ещё чуть-чуть и мы выйдем к норе, где прячется наша лиса.
Неожиданно мы попадаем на старую короткую просеку, заросшую какой-то высокой травой с желтыми цветочками на верхушках веточек. Она залита солнцем, в застывшем воздухе явственно ощущается запах пыльцы и прелой прошлогодней листвы. Посередине просеки виднеется едва приметное в траве какое-то полуразрушенное сооружение из брёвен.
– Смотрите, пацаны, – хрипловато замечает Ваня, – это же, наверняка, блиндаж.
– Может, чуть передохнём? – робко предлагает Ветка.
– Давайте, – соглашаюсь я, – отдыхаем семь минут. Легли и подняли ноги, пусть кровь отхлынет.
Все молча валятся на траву. Не удивительно, мы в пути уже почти два часа. Минут через пять подаёт голос Макар:
– Чё, так и не посмотрим, что там в блиндаже? А вдруг там что-то осталось с войны.
– Нет, – останавливаю его я, – запомним это место, никуда он от нас не денется, а сейчас нужно бежать дальше. Всё, ещё немного и погнали, пацаны.
– И пацанки? – вяло шутит Ветка.
– Само собой, и пацанки тоже.
Лёжа на спине, я смотрю на кроны гротескно высоких сосен. Внезапно мои пальцы нащупывают в песке рядом со мной какой-то твёрдый предмет. Я раскапываю его и вижу, что в руках у меня огромный, хорошо сохранившийся патрон для противотанкового ружья. В наших местах при форсировании Донца шли большие бои, и мы с пацанами уже не раз находили такие гильзы, но в сборе с пулей я вижу его впервые. Просто удивительно, как он мог сохраниться после войны и дойти до наших дней в таком идеальном состоянии. Я поднимаю в руке гладкий латунный цилиндр, заканчивающийся остриём пули, и приглашаю полюбоваться:
– Пацаны, смотрите, что я нашёл.
Все по очереди трогают блестящий патрон, вяло восхищаются тем, как мне повезло. Я прячу его в карман и поднимаюсь: пора двигаться дальше.
С сожалением бросив прощальный взгляд на таинственное сооружение, безмолвный памятник грохотавшей когда-то здесь войне, которую никому из нас не довелось пережить, мы цепочкой среди густой травы двигаемся дальше.
Минут через тридцать, уже основательно уставшие, мы оказываемся на краю длинной узкой поляны. В отличие от просеки с блиндажом, которая осталась далеко позади, пространство перед нами покрыто ровным ковром невысокой травы. На дальнем, более высоком по отношению к нам краю поляны виднеются остатки полуосыпавшегося неглубокого рва с оплывшим за долгие годы бруствером перед ним. Зуммер нашей лисы слышен так отчётливо, что, кажется, протяни руку, и ты возьмёшь её, родимую, живьём.
– По-моему, это окопы, – роняет Иван, задумчиво жуя травинку, – пусть меня казнят, но здесь когда-то воевали.
– Да похоже на то, – поддерживает его Макар, – ну, что, последний рывок, пацаны и пацанка, и путёвки у нас в кармане.
С этими словами он делает шаг на поляну.
– Погоди, – останавливаю его я, лихорадочно роясь в памяти, – мы не пойдём через поляну. Идите за мной.
– Саня, ты чё, это же хрен знает, куда обходить придётся по этому бурелому. Давай вперёд и мы у цели, послушай, как звенит.
– Макар, скажи-ка, а кто у нас капитан?
– Ну, ты, конечно, только, знаешь, мы ж не железные… Посмотри, Ветка уже едва ноги передвигает…
– Пацаны, – довольно жёстко прерываю я его, – припомните, меня когда-нибудь подводила интуиция?
Все задумались, потом Ветка, тяжело вздохнув, произносит:
– Нет, лично я такого не помню. Вот что, ребята, давайте послушаем нашего капитан и сделаем так, как он предлагает. Лично я иду за ним.
Она двигается в мою сторону, за ней со своим обычным непроницаемым выражением лица подтягивается Иван. Макар хмуро смотрит в нашу сторону но, будучи человеком общественным и моим другом, не упирается.
– Я всегда знал, женщина, что ты не сможешь устоять перед его обаянием, – ворчит он.