Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Видение прерывается, я нехотя поднимаюсь и иду к большому шалашу, построенному неподалёку у деловито журчащего ручья. Но первый шаг с лодки приходится не на берег, а прямо в клубящийся туман, переносящий меня в иной мир".
"Новый перекрёсток, новые два варианта реальности. Я долго стою, раздумывая, а затем закрываю глаза и делаю шаг в левый коридор. Летнее тепло, кладбищенские могилы, немногочисленная толпа у одной из них. Взрослые ребята хмурого вида, молодая красивая девушка, ей очень идёт чёрное, седая женщина с безумными глазами. Она держится за спинку коляски, которой обычно пользуются инвалиды. В ней сидит мальчик лет десяти. Он испуган и необычайно красив. На свежем могильном холмике под крестом стоит фотография. На меня с нею, презрительно сощурясь, смотрит светловолосый парень. "Я же тебе говорила, не нужно так задевать Сергея", – тихо шепчет девушка. Мне становится неуютно, я делаю шаг назад и возвращаюсь в стерильное тепло тоннеля".
"В новом тоннеле, дойдя до разветвления, я после недолгих колебаний снова выбираю левый коридор, хотя мне и не нравится сиреневатый оттенок света, тускло освещающего его стены. Неведомая сила выбрасывает меня на небольшую поляну, примыкающую к болоту. На её краю стоит старый двухэтажный дом, крытый потемневшей от времени черепицей. Местами на ней видны островки буровато-зелёного мха. Возле дома, прикованный цепью, лежит огромный пёс неизвестной мне породы. Он увлечённо грызёт кость. У хода в дом криво вкопана в землю скамейка. На ней сидят два одинаковых с виду парня и курят. Они, судя по всему, близнецы и у них явно проблемы с психикой. Это видно по выражению лиц, по пустым глазам, по замедленным движениям. Они о чём-то говорят, но я не слышу о чём, потом один из них показывает в сторону болота. Второй смеётся и сплёвывает наземь. Я физически ощущаю волну ужаса, исходящую от этого дома, от дебильного вида парней, от того, что находится там, в болоте, куда рукой указывал один из близнецов. Спасительный туман уносит меня подальше от этой поляны".
"Я больше не выбираю левые тоннели. На очередном разветвлении я, не раздумывая, делаю шаг в правый коридор и довольно долго иду по нему. По пути я с интересом трогаю стену тоннеля и с удивлением обнаруживаю, что моя рука проваливается во что-то вязкое. Я испуганно выдёргиваю руку и вижу, что та часть её, которая побывала за видимой поверхностью стены, приобрела вид ртути. Она была подвижна, не потеряла чувствительности, но внешне стала иной. Я сел на пол и в растерянности стал рассматривать свою изменившуюся конечность. Прошло какое-то время, рука стала светлеть и вскоре уже не отличалась от остального тела. Я вздохнул с облегчением, поднялся и пошёл дальше. Про себя я отметил, что не испытываю чувства голода, и даже время меня перестало интересовать, как таковое. Это было необычно, но не пугало.
Новый тоннель выводит меня в горы. Я никогда не бывал здесь раньше и интересом рассматриваю открывшийся мне пейзаж. Передо мной, справа и слева далеко впереди терялись в небе заснеженные хребты, хотя здесь, внизу, было тепло. Ближайшая ко мне гора имеет несколько вершин. Небольшая равнина перед ней, поросшая цветущими травами, заканчивается сравнительно коротким и неглубоким ущельем. Впечатление было такое, словно этот разлом возник значительно позже самих гор вследствие какого-то тектонического процесса, произошедшего не так давно. На расстоянии метров двухсот от его устья виднеется нагромождение огромных каменных глыб довольно правильной формы. В хаотическом их сложении со временем взгляд начинает улавливать некоторую закономерность, что наталкивает на мысль об искусственном происхождении этого завала. Внутри него мои обострённые чувства угадывают мощный источник тепловой энергии. Там явно что-то находится, но я знаю, что время открыть это нечто ещё не пришло. Я с сожалением окидываю взглядом окружающую меня дикую природу и возвращаюсь в мой ветвящийся мир".
"Правый тоннель, имеющий форму идеального овала с расположенной горизонтально большей осью, приводит меня на вершину холма. Я сижу на земле, поросшей плотной низкорослой травой, и смотрю на раскинувшийся передо мной жёлто-зелёный мир. Был день, в небе довольно тускло светило огромное оранжевое солнце. Его лучи не скрывают очертания двух бледных лун у самого горизонта.
Светло-жёлтый низкорослый лес тянется слева от меня до подножья невысоких гор. Справа и сзади до горизонта уходит теряющаяся в мареве равнина. А ниже холма простирается прямая как стрела дорога, вымощенная жёлтым камнем. Это невообразимо старое сооружение, ведущее из ниоткуда к подножью колоссальной пирамиды, неподвижно висящей у горизонта. Её срезанную вершину венчает зеленоватого цвета шар, от которого при моём взгляде на него начинают равномерно расходиться в стороны волны оранжевого света. Одна из этих волн касается меня, и я мгновенно оказываюсь у очередного перекрёстка, чтобы снова попасть неизвестно куда".
Окончательно я пришёл в себя только на следующий день. Болела шея справа, и до спазмов в желудке хотелось есть. В комнату вошла мать. Она улыбнулась, увидев, что я лежу с открытыми глазами.
– Как дела, Санёк? Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, только есть хочется.
– Сейчас я принесу тебе бульончика, потерпи.
Вскоре я пил невероятно вкусный куриный бульон, чувствуя, как силы возвращаются в мой ослабевший после болезни организм.
– Мам, – осторожно спросил я, возвращая пустую чашку, – скажи, а я всё-таки кто: Санька или Серёжа?
Мать настороженно взглянула на меня, потрогала лоб.
– Что это ты за глупости спрашиваешь: до сих пор был Санькой им и останешься. И не морочь мне голову, я и без того устала за эту неделю.
Да, это точно была она, моя мама, а не та, что приходила ко мне там, когда я был болен. Всё вернулось на круги своя, и слава Богу, что так, а не иначе. Хотя, признаться, мне нравилось быть Сергеем. И я надеюсь, что смогу отыскать дорогу в тот странный, пронизанный тоннелями мир, поскольку мне известно то место, где на краю утёса неподалёку от раскопа лежат вросшие в землю два одинаковые с виду камня.
Днепропетровск, 5 октября 2011 года
7. Охота на лису
Сновидение – субъективное восприятие образов, возникающих в сознании спящего человека. Спящий во время сна обычно не понимает, что спит, и воспринимает сновидение как объективную реальность.
А теперь представьте ситуацию: вы спите, вам снится луг, на котором растут ромашки, вы просыпаетесь, и в руках у вас – только что сорванный жёлто-белый цветок.
Так в какой же реальности вы находитесь?
Википедия (правленая статья)
Эта ночь была такой же тёплой и безветренной, как и все предыдущие в этом первом, уже уходящем месяце лета. Залитые серебристым светом полной луны, словно выкованные из металла неподвижно застыли старые дубы, сосны и река в окрестности пионерского лагеря "Долгая Балка". Но в три часа ночи над верхушками дремлющих деревьев неожиданно пронёсся резкий порыв ветра, возникшего словно ниоткуда. Вслед за этим в небе над безмятежной гладью лесного массива сформировалась огромная воронка из бешено вращающегося по часовой стрелке холодного воздуха. Из её направленного к земле острия медленно вытянулась прозрачное веретенообразное щупальце и коснулось крыши спального корпуса. В ночной тишине ветки деревьев громко застучали в окна. Одно из них распахнулось, и сквозняк пронёсся над десятком кроватей, в которых спали ребята из первого, старшего отряда, в состав которого входили и те, кто месяц назад сдал выпускные экзамены в средней школе и перешёл в девятый класс.
Я проснулся от какого-то тревожного чувства, которое иногда остаётся после тяжёлого сна: ты точно знаешь, что он был, этот сон, но его детали полностью выпадают из памяти. Гулко билось сердце, подушка под головой была влажной от пота. Но как я ни пытался вспомнить, что же было со мной во сне, мне никак не удавалось восстановить в памяти тот призрачный мир параллельного состояния. Единственное, что было абсолютно ясно, так это то, что сон сам по себе был жизненно важен для меня и для моего будущего.
Я осторожно поднялся и сел на краешек кровати. Бегающие по комнате тени от ветвей за окном постепенно успокоились и застыли, причудливо расписав интерьер, словно полотно сюрреалиста. Вокруг снова воцарилась сонная тишина. Надев спортивный костюм, я распахнул окно и бесшумно выскользнул на улицу.
Тропинка, шедшая вдоль корпуса, вела через лес к неширокой речушке с песчаным дном и кристально чистой водой. Странно, но как я ни пытался, так и не смог вспомнить её название. Через несколько минут я ощутил, что воздух стал ощутимо более влажным, а вскоре тропинка под ногами резко оборвалась и перешла в пологий песчаный берег. Передо мной в светлом зеркале воды зыбко струился диск полной луны. Я сел на едва приметный бугорок, покрытый мягким мхом, и, обхватив колени руками, стал припоминать, что же мне привиделось в том сне, и что так испугало.
Постепенно, как на поверхности проявляемой в ванночке фотобумаги, что-то стало вырисовываться в моём сознании. В памяти всплыла извилистая тропинка, бегущая между деревьями. Её пересекает неглубокий ручей, дно которого усыпано разноцветной галькой. Туман, из которого выплывает длинная и узкая поляна, больше похожая на старую просеку. На дальнем конце её виднеется оплывший от времени ров слишком правильной формы для того, чтобы быть естественным образованием, и невысокая насыпь перед ним. Я пытаюсь идти к этому рву, но что-то вязкое не пускает, удерживает меня. Мне трудно дышать, но я упорно иду вперёд. На очередном шаге что-то вспыхивает у меня под правой ногой, я даже ощущаю силу удара, пронзившего всё моё тело, и вслед за этим оранжевое пламя вырывает меня из той реальности.