Уточним терминологию ломоносовских "словесных наук". Термин "красноречие" имел отношение к 3 запланированным книгам и соответственно "наукам": Риторике ("учению о красноречии вообще"), Оратории (учению о прозе) и Поэзии (учению о стихотворстве). Красноречие в самом общем смысле, если такое сопоставление корректно, составит в будущем науку и искусство словесности (и вот почему "труды в словесных науках", как верно замечено в Приложении к тому VII полного собрания сочинений, включают также литературную практику [Ломоносов 1952: 890]; Риторика – "учение о красноречии вообще" – будет соответствовать общей риторике (которая рассматривает "правила" и для прозы, и для поэзии, ср. ломоносовские стихотворные примеры в руководстве); Оратория составит в будущем раздел частной риторики как учения о разных видах прозы; Поэзия будет соответствовать поэтике.
М. В. Ломоносов осуществил лишь первую часть своего замысла – он создал Риторику, но Оратория и Поэзия остались ненаписанными. Очевидно, что замысел написать Ораторию как учение о прозе осуществил Амвросий Серебренников, член Российской Академии, который опубликовал "Краткое руководство к Оратории Российской" в 1778 г. В нем автор прямо ссылается на Ломоносова как на своего предшественника, и это, кстати, был первый учебник на русском языке, написанный после М. В. Ломоносова.
М. В. Ломоносов называет и виды словесности, которые в обогащенном составе войдут в частные риторики и поэтики XIX в.: "…первым образом (т. е. "прозою". – В. А.) сочиняются проповеди, истории, учебные книги, другим (т. е. "поэмою". – В. А.) составляются гимны, оды, комедии, сатиры и других родов стихи" [Ломоносов 1952: 96–97].
Рассмотрим последовательно словесные науки, о которых говорится в Словаре Академии Российской. При этом будем иметь в виду, что каждая эпоха создает свой состав смыслов. Так, положительные оценки А. Красовского, адресуемые просветительской деятельности императрицы Екатерины, создаются в филологической терминологии первой половины XIX в., но никак не ломоносовско-екатерининского времени. Например, он пишет о "ее любви к нашей Словесности", о том, что "ее пример одушевлял к трудам любителей Отечественного слова", что "к пользе Отечественной словесности… возвышено Церковное красноречие языком Платона, Леванды, Георгия (Кониского), Анастасия (Братановского) и других витий" [Красовский 1848: 16]. Далее А. Красовский перечисляет виды отечественного слова, заканчивая "изящной словесностью" [Там же: 17]. Термин "словесность" является основным в филологической науке 40-х годов XIX в., однако он полностью отсутствует в текстах, которые создают и Е. Р. Дашкова и ее коллеги, приступая к написанию Словаря Академии Российской. Иначе говоря, как раз слова словесность ни Екатерина Великая, ни княгиня Е. Р. Дашкова не употребляли.
Впрочем, само слово "словесность" несомненно уже было известно в XVIII в. Словарь русского языка XI–XVII вв. отмечает это слово уже в XVI в.: "Словесность – ευλοττια. Влх. Словарь. С. 372. XVI в.". В XVIII в. это слово встречается в переписке с Берлинской королевской академией наук и словесности (1786) и Прусской академией наук и словесности (1792) [Летописи 2002: 725, 791].
В Словаре Академии Российской словесность находит толкование в гнезде "слово": – "1) Знание, касающееся до словесных наук. Силен в словесности; 2) Способность говорить, выражать" [CAP: V, 536]. Обратим внимание на то, что это еще не "наука", а только "знание" или "способность". Но смеем предположить, что именно эта подсказка Словаря создала предпосылки для рождения и утверждения "словесности" как термина русской науки. Появление этого слова в Академическом Словаре имело важнейшее значение для его последующего осмысления и употребления множеством авторов первой половины XIX в.
Создателем и утвердителем "словесности" в педагогике стал скорее всего А. С. Никольский, первые сочинения которого относятся к 1790 году (анонимное издание "Логики и риторики"), а "Основания российской словесности" выдержали 7 изданий в течение 1807–1830 гг. Концепция А. С. Никольского приобрела влияние благодаря предельной простоте его схемы: "Словесность (дар слова) есть способность выражать мысли словами" [Никольский 1807: 1, 8]. Характерно, что сама словесность здесь еще не наука, а только "способность".
Показывая правила, по которым употребляют эту способность, словесность образует две науки: грамматику, научающую "правильному употреблению слов", и риторику, показывающую "способ, как располагать и изъяснять мысли". Характерно, что А. С. Никольский не употребляет термина "красноречие", но риторика определяется как "искусство располагать и приятно изъяснять свои мысли" [Никольский 1807: II, 1]. Таким образом, ломоносовское разведение риторики и красноречия у А. С. Никольского оказалось нивелированным. "Грамматика, риторика и поэзия" помещаются автором "совокупно, дабы все относящееся к словесности, преподаваемо было по одинаковой системе" [Никольский 1807: 9–10]. Эта совокупность "словесных наук", повторяющая "Словарь Академии Российской", тем не менее начинает существенно расходиться с ломоносовской.
Итак, лишь во времена писавшего свой исторический очерк А. Красовского "словесность" станет основным термином, обобщающим все филологические науки (примерно так же, как "элоквенция" у В. К. Тредиаковского). Симптоматична характеристика Академии, которая "своим бытием и первым цветущим возрастом" обязана тому попечению, которое оказывала Екатерина к "языку и словесности его". Сочетание "словесность языка" не могло появиться во времена создания Академического словаря, но оно вполне реально во времена создания исторического очерка А. Красовского.
В 40-е годы XIX в. термин словесность действительно станет основным в русской филологической науке. Так, в "Чтениях о словесности" 1837–1843 гг. профессора Московского университета И. И. Давыдова к "науке" относится объективная словесность, которая включает 3 больших раздела: 1) теория языка; 2) теория изящной речи; 3) теория слога. К области объективной словесности принадлежат грамматика и риторика, рассматриваемые применительно к конкретному языку или народу. К "творчеству человеческого духа" относится субъективная словесность – ее воплощением являются тексты словесности (это уже не "наука"!): поэзия и красноречие. Разделение красноречия и поэзии базируется на выражении в словесных произведениях "мира действительного, ограниченного" и "мира идеального". Родами красноречия являются история, философия, ораторская речь, родами поэзии – эпос, лирика, драма [Давыдов 1837:15, 19].
Такова перспектива развития словесных наук в России, которым в 50-е годы XIX в. грозили в некотором смысле распад и крушение. Ученым, поставившим под сомнение ценность прежних "словесных наук" и декларировавшим в России рождение нового понимания предмета (теперь уже под названием "науки о Слове"), стал профессор Ришельевского лицея К. П. Зеленецкий. Начав свое основное теоретическое сочинение с похвалы теоретикам риторики древности и с критики ее достижений со стороны нынешних "самостоятельных обработывателей", К. П. Зеленецкий совершенно определенно заявил о начале нового века в науке: "Только в последнее время, когда здание словесных наук распадается само собой, когда его заменяет Наука о слове (выделено мной. – В. А.), знамя которой на развалинах теории словесности первый у нас водрузил профессор Давыдов, когда труды свои посвящают этому предмету мужи, каковы В. Гумбольдт и Бопп, реторика как часть науки о слове может надеяться получить полное право гражданства в сфере наук точных, положительных; может сбросить свою схоластическую одежду и принять вид более естественный, более согласный с духом и с направлением нашего времени" [Зеленецкий 1846: 9]. Характерна попытка объединить "Науку о слове" с трудами основателей языкознания, которым, конечно, не были чужды "логосические" идеи божественного происхождения слова (языка). Рассуждения же самого К. П. Зеленецкого о "точности и положительности" нового понимания науки слишком напоминают декларированные и не всегда оправдывающие себя заявления позднейших "самостоятельных обработывателей" и реформаторов науки.
Показав историческую перспективу развития словесных наук от их создания до распада, имеет смысл вернуться к ясной и основополагающей терминологии Академического Словаря, как и содержательной стилистике его создателей, т. е. к тем идеям и стилю, с помощью которых ими описываются язык и отечественное слово.
"Сочинение грамматики и словаря – да будет первым нашим упражнением" – так сказано в программной речи Е. Р. Дашковой 1783 года. Грамматика определяется в Словаре как "наука, подающая правила говорить и писать правильно" [Словарь Академии Российской 2004: II, 316]. Характерен пример: Грамматика есть основание словесных наук. В 1786 году Академии были представлены сочинения Иоанна Сидоровского – две части создаваемой им Российской грамматики, а именно: о производстве и сочинении слов, а также Правила Российского правописания Василия Григорьева. По просьбе Е. Р. Дашковой свою Грамматику послал в Академию А. А. Барсов – и Российская академия воспользовалась ею для подготовки своего издания. Написанная П. И. и Д. М. Соколовыми "Грамматика Российская, сочиненная Императорскою Российскою Академиею" вышла первым изданием в 1802 году и многократно переиздавалась (2-е изд., вновь исправленное и дополненное, СПб., 1809; 3-е изд., СПб., 1819; 4-е изд., СПб., 1827) [Барсов 1981: 5].