Небезынтересен не только состав "наук", но и история слова "наука". Первое русское сочинение, обобщающее состав наук вообще и филологических в частности – "Сказание о седми свободных мудростех" – написано в период после Смутного времени до 1620 г. и включает тривиум филологических "мудростей": грамматику, диалектику и риторику. Основным именованием науки здесь служит слово "мудрость", но уже "первая мудрость Грамматика" называет себя в самопредставлении (по образцу представления Мудрости из Притчей Соломоновых) "честной наукой" [Спафарий 1978: 141]. В расширенной переделке "Сказания" Николаем Спафарием основное слово для обозначения науки уже другое – "художество", и само сочинение называется "Сказание о девяти мусах и о седми свободных художествах" (1672). О риторике же сказано: "Риторика есть художество, яже учит слово украшати и увещевати" [Там же: 31].
Очевидно, что речь идет о "свободных науках" (ars liberalis), но нигде эти науки не называются "словесными". В обозначении самого понятия наука конкурируют слова мудрость, художество, учение, наука. Ср. у Мелетия Смотрицкого: "Что есть грамматика? Есть известное художество благоглаголати и писати учащее" [Смотрицкий 1979: 4].
В первой русской "Риторике" 1620 г. отсутствуют два первых слова – мудрость и художество, но неизвестный автор-переводчик постоянно пользуется и в переводе и в собственных добавлениях словом "наука": "…сию же науку сладкогласием или краснословием нарицает, понеже красовито и удобно глаголати и писати научает… паки же латинстии мудрецы риторику сию науку нарекли… Та же наука от Димоньтена, сииречь хитроречиваго, и от Маркуса Талиуша Кикерона… И того ради сию науку никто от философ не преминовал…" [Аннушкин 1999:21].
Как показали исследования риторических источников творчества М. В. Ломоносова, основатель русской науки знал именно первую "Риторику" 1620 г., а из риторик петровского времени – прежде всего "Риторику" Михаила Усачева (1699), к тексту которой восходят основные определения риторики и способов приобретения красноречия, предложенные великим ученым [Аннушкин 1999: 32–44]. Именно у Усачева "риторика есть наука добре, красно и о всяких вещех прилично глаголати". Ср. у других авторов: "…риторика есть художество добре глаголати" (Стефан Яворский); "…хитростъ добре глаголати" (старообрядческая "Риторика в 5 беседах") [Аннушкин 1999: 74, 95, 119].
Состав словесных наук до М. В. Ломоносова в сущности не определен – в него могут входить и грамматика, и риторика, и логика, и пиитика (стихотворство). Кроме того, существует богатая синонимика в назывании этих наук, свидетельствующая о борьбе за утверждение своего смысла, ср. многочисленные синонимы термина риторика: ветийство (через "ять"), элоквенция, красноречие, доброречие, благоглаголание и мн. др.
Словесные науки в Академии Российской отражены как в самом Словаре, так и названы в ряде сопутствующих текстов. В Словаре они определены как "науки, касающиеся до свойства и чистоты языка какого, в коих заключаются грамматика, ветийство и стихотворство" (V, 536). Те же науки изображены и описаны на серебряном жетоне-"дарике", который раздавался каждому члену Академии по окончании еженедельного заседания: "На обороте жетона изображен также в круге земной шар; на нем представлены: Неусыпность в трудах и бдящая под оными мудрость Афины греков, или Минервы в виде ночной птицы; в середине шара – Грамматика, открывающая разумение языка и общих познаний, под видом ключа; с одной стороны шара – Витийство под знаком Меркуриева жезла, с другой – Стихотворство в изображении Аполлоновой лиры. Сии три Словесные Науки, составляющие главные предметы занятий Академии, имеют целью и основанием своим просвещение ума, изображенное книгою, положенною под шаром на заветном четырехугольном ковчеге, с начертанием дня основания Академии: Октября 21, 1783 г." [Красовский 1848: 23–24].
Каждое из обсуждаемых понятий заслуживает внимательного рассмотрения в контекстах наиболее авторитетных суждений, высказанных как виднейшими филологами-словесниками XVIII в., так и зафиксированными в Словаре Академии Российской. Очевидно, что словесные науки – это науки, которые позднее назовут филологическими, однако следует отметить, что слово филология вообще не встречается у М. В. Ломоносова, но оригинально обсуждается у В. К. Тредиаковского. После того как академик Миллер подверг критике рукопись "Краткого руководства к риторике" М. В. Ломоносова (1744) с рекомендацией написать такое же руководство по-латыни, 12 августа 1745 г. в Петербургской академии наук В. К. Тредиаковским было произнесено "Слово о витийстве". Он не только выполнил рекомендацию Миллера о толковании риторики как на латинском, так и на российском языке, но и дал истолкование филологии: "…полуденного солнца яснее, что вся вообще филология… самою вещию есть токмо что элоквенция" (цит. по [Аннушкин 2002:171]).
У В. К. Тредиаковского, создающего свое "Слово о витийстве" в параллельном переводе, основное слово – элоквенция: "Элоквенция общества управляет, умножает, утверждает". "Царица Элоквенция" повсюду сияет и объединяет все науки и знания, ибо все они "токмо чрез элоквенцию говорят". Слово "витийство" встречается у В. К. Тредиаковского, скорее, лишь как синоним слову элоквенция, служа средством синонимически разнообразить текст: "Толь изобильно вещами, или, лучше, неистощаемо есть витийство, что куда зрение мое ни обращу, везде оное токмо царствующее вижу. Да представятся в мысль самые человеческие общества, которых человеческому роду нет ничего полезнее, какой крепче другой союз найдется обществ, кроме той же самой элоквенции?"
Именно к этому времени относится утверждение в русской науке и литературном языке слова красноречие. До В. К. Тредиаковского и М. В. Ломоносова оно употребляется достаточно редко – гораздо чаще встречаются краснословие и красноглаголание (по нашим данным, впервые критически осмысленное красноречие встречается у протопопа Аввакума в начале "Жития": "…не обык речь красити, понеже не словес красных Бог слушает… того ради и я не брегу о красноречии"). Если у В. К. Тредиаковского может встретиться лишь "премудрость красноречия", то именно М. В. Ломоносов дает этому слову ясное терминологическое значение.
Настойчивое размышление М. В. Ломоносова над сущностью новой терминологии словесных наук проявилось уже в названиях курсов: 1744 г. – "Краткое руководство к риторике на пользу любителей сладкоречия" (выделено нами. – В. А.): 1747 г. – "Краткое руководство к красноречию. Книга первая, в которой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поэзии, сочиненная в пользу любящих словесные науки" [Ломоносов 1952:19, 89].
Выбор подходящего слова из бесконечного ряда существовавших синонимов – "благоречие", "добрословие", "хитроязычие", "сладкоречие" и т. д. (их насчитывается не менее двадцати) – происходит именно здесь. Ломоносов останавливается на слове "красноречие" и, несомненно, сознательно редактирует во 2-м варианте определения § 1 – ср.: 1744 г. – "Риторика есть наука о всякой предложенной материи красно говорить и писать…"; 1747 г. – "Красноречие есть искусство о всякой данной материи красно говорить и тем других преклонять к своему об оной мнению" [Ломоносов 1952: 23, 91].
Факт ясного отделения риторики от красноречия доказывается в повторном именовании 1-й книги: "Краткого руководства к красноречию книга 1, содержащая риторику. § 1. Имя сея науки происходит…". Таким образом, риторика – это "наука", "учение", "правила", красноречие – "искусство", способность, умение "говорить и писать", но также и состав текстов словесности, если употребить взятый впоследствии термин. Говоря о "правилах обоего красноречия: оратории и поэзии", Ломоносов понимает под красноречием также совокупность текстов или словесных произведений – аналог будущей словесности. Это значение термина "красноречие" сохраняется и поныне, когда говорят о разных видах красноречия: судебном, политическом, духовном, академическом и т. д.
Какие же науки входили у М. В. Ломоносова в "словесные"? Им, как известно, описаны две "науки": "Российская грамматика" и риторика в "Кратком руководстве к красноречию". Входила ли логика по мысли М. В. Ломоносова в словесные науки – вопрос спорный. Терминология логики частично входит в риторику, например, приступая к "правилам о изобретении доводов", он считает должным "истолковать части и сложение оных из логики" [Там же: 154]. Отсутствие в наследии Ломоносова логики (при частом обращении к ней в риторике) не позволяет сомневаться относительно вхождения логики в словесные науки. На протяжении последующей истории риторики весь вопрос будет в том, в каких частях и размерах "логические основания мышления и речи" проникают в риторику.
Более точного выяснения требует вопрос о месте "поэзии" (еще не поэтики!) или "стихотворства" в ломоносовской классификации. Предлагая проект Московского университета, М. В. Ломоносов записывает должности двух профессоров: оратории и поэзии. Граф И. И. Шувалов оставляет должность одного – профессора красноречия (элоквенции). Именно эту должность и будут отправлять в дальнейшем И. И. Поповский и А. А. Барсов, а сама кафедра будет называться кафедрой красноречия.