Всего за 320 руб. Купить полную версию
Рассмотрение же самого слова как целой структурной единицы – это, конечно, в большей степени теоретическое допущение. В действительности слово выступает всегда как часть чего-то, например, как часть лексикона, как часть высказывания. Целым оно мыслится лишь в отношении своих структурных элементов, с одной стороны, фонем, слогов; с другой стороны, морфем и их семантических признаков, а также лексического значения. В свою очередь, не только звуковая сторона состоит из отдельных частей – звуков, но и семантическая сторона может выступать как целое по отношению к своим частям – семантическим вариантам или значениям (семемам), которые состоят из семантических компонентов (сем). Проблемным становится выделение смысловых частей слова – значений и их составляющих смысловых единиц, ибо, в отличие от звуковой стороны, семантическая сторона не является наблюдаемой. Ее можно лишь анатомировать гипотетически. Естественно, что гипотетически выведенные семантические части значения могут быть далеки от реального значения. Поэтому, какие бы отношения мы ни приписывали этим искусственно вычлененным компонентам, они не "работают" так, как нам бы хотелось. Иными словами, комплексы семантических компонентов и их отношений не объясняют, не предвосхищают, не каузируют функционирования слова в контекстуальных, макроструктурных отношениях. Данное противоречие приводит лингвистов к мнению о сомнительности и нецелесообразности проведения так называемого компонентного анализа – расчленения семантической части слова на более мелкие смысловые элементы. И это правомерно настолько, насколько семантическая микростуктура слова не имеет выхода на его макроструктурные отношения. К тому же, зачем расчленять, если расчлененное нельзя синтезировать в том виде, чтобы оно функционировало – проявляло себя на макроуровне. Значит, были выделены не те части, не те семантические компоненты.
Нет сомнения в том, что имя части ассоциирует название целого, ср. дверь → дом, квартира, комната.
Интересно, что в разных языках это ассоциативное отношение имен может иметь различную степень выраженности (эксплицитности) на синтагматическом уровне. Так, например, в немецком языке ассоциируемое имя целого выступает на уровне сложной словообразовательной конструкции в виде почти всегда обязательной определяющей конституенты., ср. Haustür (дверь дома), Wohnungstür (дверь квартиры), Zimmertür (дверь комнаты), Autotür (дверца автомобиля), Schranktür (дверца шкафа). В английском языке соотношение части и целого выражается чаще более явно в аналитических конструкциях, как и в русском языке, ср. дверь кузова – body door, дверь топки – fire-box door.
В русском языке появление имени целого в атрибутивной позиции словосочетания обусловлено лишь коммуникативной необходимостью, ср. Дверь квартиры открыта. При достаточной ясности речевой ситуации определяющий атрибут может быть опущен, ср. Закрой дверь!
В отличие от немецких, русские имена частей предметов нуждаются в меньшей степени в синтагматическом сопровождении имен целых предметов, так как сохраняют о них достаточно устойчивую семантическую память, ср. колесовместо колесо автомобиля, окновместо окно дома. Данная закономерность находит прямое подтверждение в переводе, ср. Das Hirschgeweih hangt uber der Haustür schief (Ole., 99). Оленьи рога криво висят над дверью (Оле., 32). Er geht mit einem Bundel durch das Haustür (Ole., 79). С узелком под мышкой он входит в ворота (Оле., 26). Можно сказать, что имена существительные русского языка с семантикой части (меротивы) могут появлятся в контексте без сопровождения имен существительных с семантикой целого (холотивов), благодаря более четкой ассоциативной способности, ср. Он… пощелкал железным ногтем по подошве (Сапожки, 126). Раз выбил у себя в номере стекло (Город, 403). Номинативная и репрезентативная функции меротивных существительных в таком случае совпадают, а не расходятся. Меротивное имя немецкого языка реализует данные функции в сопровождении холотивного имени, ср. Er… schnipste mit eisernem Fingernagel an die Sohle (Stiefel, 126). Einmal zerschlug er zu Hause in seinem Zimmer eine Fenster-scheibe (Die Stadt, 192). Причиной этому – обобщенная семантика немецких меротивных имен и, соответственно, размытость, нечеткость референциальных границ.
Благодаря все той же устойчивой ассоциации целого предмета в русском языке чаще, чем в немецком, имя целого предмета используется для обозначения части предмета, ср. Он пристукнул кулачком по столу (Случай, 34). Er schlug mit seiner kleinen Faust auf die Tischplatte(букв. по столешнице) (Vorfall., 115). Der junge Sagemuller griff in die Rocktasche(букв. карман пиджака) (Ole., 55). Юный лесопильщик сунул руку в карман (Оле., 55).
Иногда возможность метонимического преобразования в речи объясняется отношением смежности между деталью и предметом, что обеспечивает синонимичность конструкций типа: (1) заткнуть горлышко бутылки пробкой и (2) заткнуть бутылку пробкой. (ср. [45, 57]). Надо сказать, что причины этого явления следует искать скорее не в смежности части и целого, а в приоритетности имени целого для обозначения части.
Использование в речи имени целого иногда обусловлено тем, что отсутствует название части, ср. "Замена части или детали на целое в поверхностно-синтаксическом оформлении семантического объекта может быть вызвана тем, что имя имеет только предмет, но не деталь, к которой прилагается действие. Например, не имеет названия отверстие кастрюли, и поэтому говорится закрыть кастрюлю… Нет названия у горизонтальной поверхности дивана и у 'прохода' трубы, и поэтому можно сказать только накрыть диван пледом; забить трубу тряпками" [45, 58].
На уровне речи достаточно частотны случаи, когда имя отдельного предмета используется для обозначения целой ситуации, в которой этот предмет воспринимается как часть или компонент ситуации, ср.
Они встретились в трамвае(= "Они встретились, когда ехали в трамвае").
Он испугался собаки(= "Он испугался, что его укусит собака").
Ждали такси(= "Ждали, когда приедет такси").
Старик удивил меня (= "То, что сделал старик, удивило меня").
Интересно рассмотреть проблему целого и части в перспективе метаязыковой сущности единиц языка. Знаки знаков – это не только термины. Знаками знаков можно считать все языковые знаки, в традиционном понимании – слова, словосочетания, предложения. Например, слово стол является знаком таких языковых единиц, как столешница, ножка, в чем мы только что убедились, и смежным знаком таких слов как скатерть, накрывать, обедатьи др.
Понятие целого в данном случае можно было бы расширить до понятия ассоциативного включения, так как речь идет не только об отношении целого и части, но и об отношении целого и определяемого им потенциального семантического фрейма.
Итак, целостность слова создается благодаря его номинативной функции, частичность – благодаря репрезентативной функции, или функции обозначения, ср. Раздвинули стол. Накрыли праздничный стол. Слово как языковой метазнак всегда выступает как целое. Слово как речевой знак актуализируется лишь как часть целого или как отдельный, включаемый в целое компонент.
Целостность наименования следовало бы понимать как комплексность имени. Слово – комплексное наименование, поскольку оно выступает не только в качестве знака какого-то отдельного предмета, отношения или явления, а функционирует как сознак. В речевом контексте слово актуализирует не только свое собственное значение, но и созначения других речевых единиц, по отношению к которым оно и выступает как метазнак.
Соотношение целого и части приобретает важность в переводческой деятельности. В силу лакунарности (лексической и грамматической погрешности) того или иного языка или по причине соблюдения нормы и стиля переводящего языка в переводах часто используется метонимическая трансформация, ср.:
Und die Sonne kam auch nicht so recht durch → И солнечные лучи тоже не могли как следует пробиться.
Nicht aufs Gaspedal drücken! → Не нажимайте на газ!
Sie erinnerte an einen Satz des Finanzministers → Она напомнила слова министра финансов.
Наконец, полезно было бы дать когитологическое описание таких способов взаимодействия категорий части и целого, как:
(1) отношение целого понятия к целой вещи ("дом" – "ДОМ", ср. Этот дом построен недавно; здесь целое понятие замещает целую вещь);
(2) отношение целого понятия к части вещи ("дом" – "КВАРТИРА", ср. Я живу в этом многоэтажном доме; /= я живу в одной из квартир этого многоэтажного дома/; здесь целое понятие представляет часть вещи);
(3) отношение частичного понятия к части вещи ("лист" – "ЛИСТ", ср. Листья на ветке пожелтели; здесь понятие части соответствует части вещи);