Всего за 219 руб. Купить полную версию
Так, если бы в А вместо словесных советов и спуска шлюпки на корабле догадались сразу же воспользоваться пушкой, то можно было бы остановить Катастрофу раньше, не рискуя попасть в детей.
Наконец, Толстой иногда применяет и наиболее выигрышный способ СОВМ Неадекватной Деятельности с усугублением Катастрофы – ВН-ПОВ, т. е. такую конструкцию, в которой
(41) Неадекватная Деятельность сама по себе содержит каузальный механизм, усугубляющий опасность.
Пример тонко разработанного построения такого рода – в ДГ, где Неадекватная Деятельность СОВМЕЩЕНА с Запоздалой Реакцией.
Напомним, что началу Катастрофы ("Вдруг зашумела машина") предшествовало Втягивание в Опасность ("Они <…> пошли через рельсы"). Следующее за началом Катастрофы звено сюжета ("Старшая девочка побежала назад, а меньшая – перебежала через дорогу") является СОВМ двух противоположных функций. С одной стороны, уход с рельсов создает ОТК-ДВ к очередной фазе Усиления Опасности – возвращению маленькой девочки на рельсы, под колеса надвигающегося поезда, т. е. взаимному сближению жертвы и носителя опасности. С другой стороны, это очередное звено в процессе Втягивания в Опасность (первым было вступление на рельсы): жертва дистанцируется от потенциального защитника, благодаря чему пространство четко расчленяется на две зоны.
После этого и начинается собственно Ухудшение через Помощь, данное с ПОВТ – в два такта.
1. первый такт: старшая девочка кричит "Не ходи назад!" – младшая возвращается на рельсы;
2. второй такт: старшая кричит "Брось грибы!" – младшая собирает их, несмотря на приближение поезда.
В обоих случаях налицо
попытка защитника, находящегося на периферии событий (в безопасной зоне), помочь жертве, находящейся в гуще событий (в опасной зоне), путем словесного действия; жертва ввиду Запоздалой Реакции на Опасность (и вообще свойственной ей инфантильности) неправильно истолковывает слова, что приводит не только к неудаче словесных попыток спасения, но и к дальнейшему усугублению опасности; при этом, продолжая линию Запоздалой Реакции, жертва вновь сосредоточивается на Мирной Жизни (собирает рассыпанные грибы).
Центральное СОВМ Неадекватной Деятельности с Запоздалой Реакцией, имеющее результатом усугубление Катастрофы, построено на использовании элемента неосознание, неправильное понимание, общего для мотива словесного действия и для Запоздалой Реакции. Момент неправильного истолкования слов разработан с применением особой конструкции, имеющей параллели в мировой литературе. Она состоит в том, что из текста, подлежащего истолкованию, тем или иным способом вырезается одна часть, обычно конечная, причем, воспринимаемая изолированно, она несет иной смысл, нежели текст в целом.
Пример этой довольно редкой конструкции – стихотворение Р. Бернса "Финдлей".
Повторяя последние слова упреков девушки, Финдлей изменяет их смысл в свою пользу и этим подготавливает соответствующий сюжетный поворот: Как ты прийти ко мне посмел? – Посмел, сказал Финдлей. <…> Попробуй в дом тебя впустить… – Впусти, сказал Финдлей. <…> С тобою ночь одну побудь… – Побудь, – сказал Финдлей и т. д. (перевод С. Я. Маршака).
Таковы же популярные в свое время стихотворные диалоги по принципу эха, например русское Carmen echicum начала ХVIII века,
где Адам отвечает "эхом" на задаваемые ему вопросы:
– Что плачешь, Адаме, ты: земного ли края? – Рая <…> Не можешь ли в его внити средину победно? – Бедно… и т. п. (Берков 1935: 271).
В случае ДГ в соответствии с основной задачей данного ТР – служить не только неудаче попыток, но и ухудшению положения – имеет место заостренный случай применения этой конструкции: два понимания не только различны, но и прямо противоположны.
Это достигнуто тем, что опускаемая начальная часть представляет собой, по сути дела, отрицание выделяемой конечной части. В обоих случаях маленькая девочка воспринимает лишь последние слова совета: "…назад!", "…грибы!", по отношению к которым начальные, не услышанные ею слова "Не ходи…", "Брось…" являются отрицанием, запретом.
Ясно, что для отсекания начального отрезка текста требуется некоторая информационная помеха, шум.
В примере из Бернса роль шума играло правило опускания части текста в определенном типе рефрена; в примере с Адамом – неполнота эха.
В ДГ эту функцию выполняет ‘физический шум’ – грохот приближающегося поезда и (на втором такте) свистки паровоза, которые представляют собой еще и разновидность Неадекватной Деятельности (со стороны машиниста) и потому также участвуют в Ухудшении через Помощь.
Обратим внимание на то, как на протяжении всего эпизода искусно СОВМЕЩЕНЫ ухудшения и улучшения в судьбе жертвы.
ОТК-ДВ к попаданию девочки под поезд (ее удаление с рельсов), будучи улучшением, было, как мы помним, одновременно и некоторым ухудшением (дистанцированием от защитника в ходе Втягивания в Опасность). Возвращение же девочки на рельсы и ее пребывание там, т. е. несомненное ухудшение (в рамках Усиления Опасности), напротив, сопровождается улучшением в виде подчеркнутых проявлений Мирной Жизни (в рамках Запоздалой Реакции): сначала она сама занимается рассыпавшимися грибами, а затем продолжает делать то же, исполняя (неправильно истолкованный) приказ сестры. Парадоксальность такого поведения девочки лишний раз подчеркнута тем, что собирание грибов (ментальное улучшение) является следствием того, что она "споткнулась, выронила грибы" (споткнуться на рельсах – резкое ухудшение). Дальнейшее ползание по путям СОВМЕЩАЕТ максимальную опасность с полной погруженностью в Мирную Жизнь.
К блокам Катастрофа, Спасительная Акция
6. Предельное Ухудшение при Спасении
То, что Спасительная Акция должна играть на подчеркивание Катастрофы, задано уже в описании самого блока Спасительная Акция и в конечном счете восходит к толстовской теме правильности поведения, кажущегося неразумным (5). Техническое решение этой задачи может выглядеть по-разному. Рассмотрим лишь один из применяемых путей.
Для УВЕЛ неразумности Спасительной Акции последняя СОГЛАСУЕТСЯ с Катастрофой, принимая некоторые черты внешнего сходства с ней:
а) характерному для Спасительной Акции мотиву спуска до нуля, падения, лежания, низа, ‘позиции под’ придается вид именно таких ‘лежания’ и ‘низа’, которые были бы результатом данной Катастрофы в случае ее полного завершения;
б) этому ‘лежанию’ к тому же часто придается ‘сходство с мертвым, мертвоподобность’. Иногда это сходство только внешнее и фигуральное (ДТ, КМР), иногда имеется и реальная вероятность смерти (ДГ, П).
Благодаря этому ВН-ПОВ от беды к спасению обещает стать еще более эффектным: то худшее, что могло случиться с жертвой, предстает, благодаря ее "мертвоподобному" лежанию как уже совершившееся:
(42) прежде чем наступает спасение, беда – по крайней мере в изобразительном плане – достигает полной завершенности; иногда это состояние закрепляется максимальной стабильностью положения жертвы (лежачего) на протяжении значительного временного отрезка; лишь затем демонстрируется долгожданный положительный исход.
Это значит, что в случаях, когда ВН-ПОВ проходит через стадию мертвоподобного лежания, он выступает в наиболее парадоксальной форме – в виде конструкции Утрата достигнутого, основанной на том, что кульминационный поворот к Х-у происходит уже после, казалось бы, необратимого наступления АнтиХ-а.
Что касается продления мертвоподобного лежания, то оно обычно СОВМЕЩАЕТСЯ с продлением Затемнения. Так обстоит дело
• в ДГ: "потом, когда поезд уже отъехал далеко…"
• и в П "через несколько минут <…> полилась вода".