Всего за 109 руб. Купить полную версию
А в ресторане было не до сна:
Любезничала скрипка с саксофоном,
И негр во фраке сладким баритоном
Пел вечный блюз мсье Джозефа Косма.
Агасфер
Я никогда не ведал лжи и страха, -
Посланник смертным недоступных сфер,
Где звёздные поля и бездны мрака.
Я вечный, к сожаленью, Агасфер.Я видел Колизей, паденье Рима,
И что творил в конце пути Нерон,
Мне как-то меч бродяги-пилигрима
Пытался нанести, глупец, урон.В садах Версаля, в вычурных гостиных
Я толковал с Вольтером и Дидро
И с Ротшильдом изысканные вина
Порою дегустировал в Бордо.Я воевал в отрядах Вашингтона,
Когда явил своё паденье Юг,
В Сибири тяжесть сталинского трона
Давила мне на плечи среди вьюг.Я жить устал. Мне бы уйти хотелось
Туда, где бесконечного предел.
Но есть ещё одно на свете дело,
Которое достойно многих дел.Хочу закрыть своим бессмертным телом
Путь в бренный мир бандитам всех мастей,
Чтоб птица в небесах о счастье пела
И золотым руном пшеница зрела.Я – первый и последний средь людей…
Лётчики
Так случилось, что Саша Левин и Володя Ивлев познакомились в детском доме. Сашины родители (младшие научные сотрудники проектного института) мгновенно погибли в одной из тех нелепых автомобильных аварий, о которых и говорить страшно: пьяный в дымину тракторист, не включив фары, выскочил на просёлочную дорогу. Володина мама – восемнадцатилетняя пьяница – отказалась от ребёнка ещё в роддоме.
Естественно, Саше, угодившему в доброжелательные руки госструктур в десятилетнем возрасте, было нелегко: он не умел курить, пить, красть и ругаться отборным матом. Володя всё это умел, но какая-то далёкая генетическая линия позволяла это делать только в крайнем случае и без удовольствия (кроме курить, конечно). Ещё Володе было присуще сострадание (та же самая линия подвела), и ему с первой минуты захотелось помочь домашнему незнакомому мальчишке с черными, как маслины, глазами, на которого сразу обрушился мат великовозрастного Васьки, имевшего заслуженное погоняло Кувалда. В результате Володя лишился переднего зуба, а глаз Кувалды на неделю потерял способность видеть. Будучи свидетелем и поводом безжалостной драки, Саша ясно понял одно: с этой минуты во всём этом страшном мире у него появился друг. А дальше история эта приняла предсказуемый характер: Володя учил Сашу приёмам бескомпромиссного уличного боя, а Саша рассказывал Володе истории, слышанные от родителей и прочитанные в книжках.
Дружба их крепла день ото дня, и со временем не только Кувалда, но и Сизый, отсидевший по малолетке за изнасилование, уяснили, что этих двоих лучше не трогать. В классе Саша учился лучше всех. Володя из троечников стал хорошистом. Правда, года через три их дружбу чуть не омрачила юношеская первая любовь к Оле – красивой статной девочке, дочери известного правозащитника, случайно погибшего при невыясненных обстоятельствах. Оле, если честно, больше нравился Саша, ставший кудрявым черноволосым красавцем, а Саша… твёрдо знал одно: никогда, даже если его сердце разорвётся от горя, он не причинит боль своему другу.
А буквально перед вручением аттестатов в школу явился бравый военный с погонами майора ВВС. Ни Саша, ни Володя не раздумывали ни минуты и, блестяще сдав вступительные экзамены, поступили в Высшее военное лётное училище истребительной авиации (конечно же, Саше помогло сиротское настоящее, ибо фамилия в те поры аристократической военной карьере явно не способствовала).
Курсанта Александра Левина вызвали в кабинет генерал-майора, начальника учебного заведения, в самый неподходящий момент: Саша как раз собирался в увольнение, радостно предвкушая свидание с кареглазой Ирочкой, студенткой пединститута. В кабинете помимо генерал-майора находился человек среднего роста с бородкой и в золотых очках. Увидев Сашу, человек вскочил со стула, и слёзы покатились по его выразительному лицу. Так Саша познакомился со своим дядей, о существовании которого не только не слыхивал, но и не догадывался.
Семья Соломона Гаркави выехала в Израиль чудом ещё в шестидесятые из Минска и вкусила все тяготы, выпавшие на долю алии того времени. Шломо строил, шоферил, воевал, но, закончив юридический факультет университета, стал на ноги и приобрёл статус одного из самых успешных адвокатов страны.
О трагедии семьи Левиных – неведомых дальних родственников – Шломо узнал от престарелой родственницы, коротающей век в Хайфе. Она показывала фотографии, и в чертах лица маленького сироты он ясно увидел профиль своего рано ушедшего отца и понял, что пока он не увидит Сашу, не обнимет и не окружит заботой, жизнь его будет лишена смысла.
Жизнь же лихого истребителя-курсанта Александра Левина перевернулась в один миг. Надо было что-то решать. С одной стороны Володя, Ирочка, самолёты, а с другой… Другая сторона взяла верх. Видимо, она называлась "зов крови".
Истребитель лейтенанта Алекса Левина в составе эскадрильи "Миражей", составляющих основу военно-воздушного флота страны, набрал высоту и взял курс. Война Судного дня с безумной скоростью набирала обороты. Перед Алексом, как и сотнями иных лётчиков, артиллеристов, танкистов не стояли вопросы – только цель: победа любой ценой, ибо на карте жизни было существование страны, занимающей мизерное пространство, но являющейся форпостом между цивилизацией и средневековьем.
"Миги" показались почти сразу. Поговаривали, что за их штурвалами встречаются не только египтяне, сирийцы и иорданцы, но попадаются и советские инструкторы, брошенные в пекло войны ради призрачных интересов недальновидных политиков.
Самолёты закружились в карусели, столько раз описанной баталистами в военных романах. Алекс ушёл от ракеты, выпущенной одним из "Мигов", зашёл ему в хвост и дал залп. Ракета точно нашла цель, и "Миг" перестал существовать. Воздушный бой недолог. Минут через десять немногие оставшиеся в строю "Миги" скрылись из зоны видимости. На базе Алекс получил очередную благодарность от командования и был счастлив.
А в далёком среднерусском городке жене Володи Ивлева Оле в военкомате сообщили, что её муж и отец маленького Сани, старший лейтенант Ивлев Владимир пал смертью храбрых. За кого пал и почему, военком не сказал. Видимо, не положено было.
Иногда неведение прекрасно. Если бы офицер Алекс Левин узнал, с кем он обменялся ракетами, у него наверняка разорвалось бы сердце сразу же после залпа.
Александр-Ошер Штейнберг
Поэт, член Союза писателей Израиля, автор книги "Рассыпал месяц бисер звёзд…" Поэтический сборник в 4-х частях.
По профессии авиационный инженер, родился 07.08.1964 года в Ашхабаде, столице Туркмении (СССР), где и начал свои первые шаги в творчестве.
Окончил Академию гражданской авиации СССР в городе Ленинграде (в данное время Санкт-Петербург). Учёба и жизнь в Ленинграде сыграли большую роль и оказали основное влияние на лирический характер его творчества.
В Израиле с 1996 года, здесь поэт открылся с новой стороны, развил свой талант и обогатил свои строки новыми переживаниями, остротой ощущений, философией любви, разочарований, потерь и новых бесценных приобретений!
Александр-Ошер Штейнберг – лауреат, дипломант всесоюзных и республиканских конкурсов, в том числе и первого творческого конкурса в Израиле "Ашдодская весна" и многих других премий и конкурсов. Печатался в газетах, много пишет, как все современные авторы в Сети, имеет своего постоянного читателя в Интернете.
Иерусалим
Здесь свет священный сверху вниз
Струится на святую землю.
И каждый ярый атеист
Вдруг восклицает: "Верю, верю!"И, припадая вниз к земле,
Целуя вечные дороги,
Он чудо светлое в себе
Вдруг открывает с верой в Бога!И с просветлённым ликом ввысь
Он руки вскидывает к свету!
Благодарит турист, сбылись
Его мечты, Израиль это!Иерусалим! О древний град,
И что ж я был таким невеждой?
Теперь я знаю рай и ад,
Всё есть! Но есть и ты, конечно!27.10.2012
Молитва
Грусть мою не передать
Даже взглядом искренним,
Потому что благодать
Нужно сердцем выстрадать.Потому что небеса
Ждут от нас раскаянья,
Не простые словеса,
А молитвы пламенной.Чтоб Господь простить сумел
Все грехи невольные,
И я ангелом взлетел
В небеса просторные,Где святые ворота
Отворятся с пением.
Принимайте, это я,
С миром и смирением.По земле ногой прошёл,
Надышавшись осенью,
Испытал любовь и боль
Я душою босою.Помолился и припал
Я к святым развалинам,
С благодарностью сказал:
Ты велик, я маленький.Я лежал под голубым
Небом бесконечности
И молил тебя, молил
О любви и вечности…19.01.2014
Отцу
Мы любим погрустить
И любим возвращаться,
Мы не хотим забыть
И навсегда прощаться.Присев у старых стен,
Вдруг вспомнится былое,
Как у твоих колен
Любви плескалось море!Как у ветров эпох
Мы вырывали жизнь,
И на прощанье вздох
Дарили близких письма.И старое пальто
В заброшенном кармане
Хранило то тепло,
Что руки согревали.И жёлтый лист в земле
Поспевшим виноградом
Напомнит лишь тебе,
Что забывать не надо…