- Не соответствовало бы прямоте моего характера, если бы я не отметил, что польщен вашей благосклонной оценкой моей администрации и искренними пожеланиями моего процветания, - по синагоге пронесся легкий смех. Рав Гершом, огладив бороду, тоже улыбнулся.
- Пусть же потомки сынов Авраама, обитающие в этой стране, продолжают ощущать добрую волю всех жителей, ибо каждый да пребудет в безопасности под собственным виноградником и смоковницей, и никто не должен быть ему угрозой. Да озарит Отец милосердный наш путь светом, а не тьмой, и сделает нас всех при наших ремеслах полезными здесь в подобающее время и подобающим образом, и постоянно счастливыми, - закончил он. Отложив письмо, раввин увидел, как поднимается община. Эстер захлопала первой. Хаим с Натаном, прижавшись к отцу, глядя на американский флаг, в один голос, спросили: "Папа, и теперь всегда будет так?"
- Конечно, - просто ответил Меир. Наклонившись, он взял сыновей на руки: "Запомните, милые - это наша страна, нам ее строить, и нам защищать".
Он поднял голову. Увидев на галерее жену и сестру, Меир спокойно, уверенно улыбнулся.
Озеро Эри
Шпага висела над сложенным из озерных валунов камином. Давид стоял, открыв рот: "А почему твой папа ее не носит? Раньше же он воевал?"
- Угу, - мальчик погладил Ратонеро, что лежал на оленьей шкуре, уткнув нос в лапы. Дома было тихо, только сверху доносились приглушенные, еле слышные стоны и мягкий, ласковый женский голос. "У тети Дины скоро ребеночек будет, - подумал Элайджа. "Мама там, и тетя Эстер, и бабушка Онатарио. Интересно, мальчик, или девочка? Рахели мне сказала, что они еще одну сестричку хотят".
- Папа, - наконец, сказал Элайджа, - с тех пор, как стал квакером, больше не берет в руки оружие. И я тоже, - он улыбнулся, - квакером буду, мне в доме собраний нравится. То есть я еврей, конечно, - Элайджа посмотрел в темные, большие глаза Давида, - но я хочу, как папа. Он раньше был моряком, британским кораблем командовал. Потом, когда папа узнал, что мою тетю Юджинию, маму Мэри - убили, так перешел на сторону американцев.
Давид взглянул на золоченых кентавров:
- Мне мама рассказывала о Вороне, он же наш предок - и мой, и твой.
Мальчик присел, и потрепал за ушами Ратонеро: "Он вчера всю ночь гулял. По-моему, вы, Элайджа, скоро щенком обзаведетесь. Дядя Аарон отца Ратонеро из Южной Америки привез, мне папа говорил, - Давид склонил голову и прислушался.
Мать, - высокая, быстрая, в простом платье и платке на темных косах, - крикнула со двора:
-Мальчики, дядя Стивен ждет. Все уже на боте, мы идем на острова, а потом - на рыбалку".
Давид в последний раз посмотрел на оружие: "У мамы тоже - шпага была, и пистолеты. Она отлично стреляет, до сих пор. Как бы так изловчиться, чтобы стать врачом и стрелять одновременно? И на лошади ездить, у меня хорошо получается".
- У вас тут очень красиво, - одобрительно сказал Давид, оглядывая двор. "И коровы свои, и овцы, и даже ткацкий стан, я его и не видел никогда. И как чисто, будто у нас, в Голландии".
Элайджа заглянул в птичник, и бросил курам зерна. "Я тоже помогаю, - ответил он гордо. "Овец стригу. Мама меня и доить научила, и кур резать. Пошли, - он подтолкнул Давида, - сейчас увидишь Эри, оно очень красивое".
Джо взглянула на раскрытые окна спальни. Посмотрев вслед мальчишкам, что уже бежали по деревянной лестнице, женщина звонко свистнула.
Дина высунула из окна белокурую, в холщовом платке голову:
- Еще не скоро. Я миссис Онатарио отдохнуть отправила, вместе с Мирьям - они же всю ночь в деревне роды принимали. И Дебора спит. А Эстер со мной, рассказывает мне, как ее на аукционе продавали, - из-за спины Дины раздался смех и женский голос сказал: "Никогда еще в Чарльстоне такой цены не было".
- Я тогда скажу Аарону, что все хорошо, - Джо улыбнулась, и вернулась на причал. Девчонки уже бегали по палубе, капитан Кроу показывал мальчикам, как вязать узлы, на белом песке берега горел костер.
- Вот вы, - сказал Иосиф, переворачивая насаженную на палочку рыбу, - сети идете забрасывать, а рав Горовиц, - он подтолкнул Аарона в плечо, - тряхнул стариной, опустил в озеро удочку на рассвете, и нам теперь есть, чем позавтракать.
- Вы же завтракали! - возмутилась Джо. "Яйца, хлеб кукурузный, каша с маслом, кофе…"
- Это второй завтрак, - Меир, что сидел, прислонившись к бревну, блаженно закрыв глаза, потянулся: "Мы уже успели проголодаться"
- Там все в порядке, - Джо кивнула на дом. Муж незаметно задержал ее руку в своей ладони. Женщина, чуть вздрогнув, погладила его пальцы. "Прокачу Иосифа сегодня на боте, - смешливо решила Джо, вставая к штурвалу. "Вечером выйдем в озеро, бросим якорь где-нибудь у островов…"
Она подтолкнула Мэри, что стояла, засунув руки в карманы куртки: "Отец тебя отлично научил морскому делу. Хоть сейчас матросом можешь наниматься".
- Может, так и будет, - шутливо ответила девушка, крикнув: "Мораг! Расскажи нашим гостям об островах, пока мы туда идем!"
Аарон посмотрел на накренившийся бот, на детей, что прыгали по палубе. Он вздохнул, разделывая рыбу: "Так ты, Меир, считаешь, что нам надо тут остаться?"
Кузен пожал плечами:
- Дорогой мой, ты здесь за год столько заработаешь, сколько в Иерусалиме - за всю жизнь не увидишь. И потом, - добавил Меир, - не забывай, общины тут оплачивают дом для раввина. Хочешь - на восточном побережье оставайся, хочешь - езжай дальше, на запад все тянутся, - он взглянул на бесконечный, сверкающий простор озера: "Там, на западе - будущее этой страны, я уверен. Кинтейлу золото как раз оттуда привозили. А потом, - он бросил камешек в воду, - доберемся до Тихого океана, построим там города…"
- Не в деньгах же дело - неохотно пробормотал Аарон и взглянул на Иосифа. Тот хмыкнул: "Один ты такое решать не можешь. Поговори с Диной, осенью, как в Нью-Йорк вернемся. А то сейчас дитя родится…., - он осекся и посмотрел в сторону деревянной лестницы.
Эстер стояла наверху, крича что-то, улыбаясь. Аарон прислушался, и рассмеявшись: "Вот и родилось, - он быстро поднялся к дому.
Миссис Онатарио и Мирьям хлопотали у очага. "Красавица, - радостно сказала Мирьям. "Дина молодец, отлично справилась. Иди, иди к ним, - велела она, - мы сейчас воды нагреем, искупаем вашу доченьку".
Легкий ветер с озера шевелил холщовые занавески спальни. Дина сидела, опираясь на подушки, любуясь новорожденной. Дверь скрипнула, и женщина вскинула голубые глаза: "Аарон…, ты не рад, наверное…"
- Что ты, - он стоял, не в силах перешагнуть порог. "Какая она красивая, - подумал Аарон. "Я вас люблю, - он присел на постель и осторожно коснулся нежной щечки девочки. "Беленькая, - улыбнулся Аарон. "В тебя, мое счастье, Динале…"
- Глаза темные, - шепнула жена. "Как у тебя, милый мой. Батшева, - она покачала дочь. Та почмокала. Аарон, наклонившись, едва дыша, поцеловал младенца. Ребенок открыл глаза - большие, в длинных ресницах и требовательно заплакал.
- Корми, - Аарон все смотрел на них: "Батшева, да. Мы ее будем звать Американка, - ласково добавил мужчина и повторил: "Американка".
Джо лежала на песке, устроившись головой на плече мужа. Он пошевелился и натянул на них куртку. Горел костер, в озере лениво плескала рыба, над их головами играл, переливался Млечный Путь.
- Девочка, - усмехнулся Иосиф. "Дети целый день, как с прогулки вернулись, только об этом и говорили. Здоровенькая, крепкая. Я за ней присмотрю, раз мы на целый год в Нью-Йорке остаемся. Меир нам дом свой отдает, на это время".
Джо приподнялась на локте, и, целуя его, велела: "А ну скажи! Я же вижу, - ты уже которую неделю ходишь, и глаза от меня прячешь. Не дело, Иосиф, - она потерлась холодным носом о его щеку.
Муж обнял ее, и вздохнул: "Скажу, вот только тебе это не понравится, конечно…"
Джо тихо слушала. Потом, прижавшись к нему, женщина усмехнулась: "Знаешь, когда я в тебя влюбилась?"
- На "Молнии", у Черного Этьена, - удивленно ответил Иосиф. "Тогда же, когда и я в тебя".
- Когда ты его лечил, - задумчиво проговорила Джо. Она присела и собрала на затылке темные волосы: "Ты тогда сказал, что это - твой долг. Именно так, - Джо помолчала. Наклонившись, взяв его лицо в ладони, она шепнула: "Так и будет, Иосиф. Ты делай то, что должно, а мы подождем тебя".
- Это я буду ждать, - выдохнул Иосиф, обнимая ее, переворачивая на спину, целуя маленькую, едва заметную грудь. "Буду ждать, когда увижу тебя, Черная Джо. До конца дней моих".
- Да! - крикнула она, приподнявшись, привлекая его к себе, вцепившись сильными руками в его плечи. Птицы на вершинах сосен встрепенулись. Встав на крыло, они закружились над тихой бухтой, над лунной дорожкой на воде, над легкими волнами, с шуршанием набегавшими на берег.
Эпилог
Нью-Йорк, осень 1790 года
Деревья в саду, - золотые, рыжие, - опускали свои ветви на крышу шалаша. "Вот и все, - сказал капитан Кроу, спускаясь по приставной лестнице. "Теперь стены хорошие, крепкие. Восемь дней простоят".
- Дядя Аарон, - умоляюще сказал Элайджа, - можно мы с Давидом тут переночуем? Я на озере ночую - а ведь у нас холоднее. Это ведь заповедь, - прибавил мальчик. "Хаим с Натаном тоже - в Филадельфии будут в шалаше спать".
Аарон, что сидел на скамейке, ловко вырезая деревянную погремушку, улыбнулся: "Если мамы вам одеял дадут…"
- Дадут, - горячо ответил Давид, и шепнул Элайдже: "Ты мне про озера расскажешь, а я тебе - о Карибском море, и о джунглях. Папа дядю Аарона как раз в джунглях встретил. Потом моего папу сжечь хотели, на костре, а мама и дядя Аарон, и другие пираты его спасли".