На круглом столе орехового дерева блестело серебро, сверкал уотерфордский хрусталь. Меир принял от лакея вино: "Каждый год пять сотен бутылок заказываю, у Монтефиоре, в Ливорно. Их семья потихоньку в Лондон перебирается, но со Святой Землей продолжает торговать. Они мне писали, что одна из Мендес де Кардозо, Иосиф - за Монтефиоре замуж вышла".
- Это дочка ювелира, - Иосиф попробовал вино, и кивнул: "Отличное. Того, что в Лондоне жил, при короле Якове. Эфраим Мендес де Кардозо его звали. Мы вам родословные древа привезли, от Марты, из Парижа, так что, - он поднял бокал, - надо выпить за нашу семью".
Мирьям наклонилась к Дине: "Вам немножко можно, кузина, ничего страшного. Попробуйте, у нас, на озере Эри, такого нет. У нас вообще, - женщина едва заметно улыбнулась, - все просто. Мы же в деревне".
- Ваш муж не пьет, кузина Мирьям, - удивилась Дина.
- Он квакер, - Мирьям полюбовалась игрой света в рубиновом вине, - им нельзя.
- Муж у нее не еврей, - подумала Дина, исподтишка разглядывая высокого, очень красивого мужчину в скромном, простого покроя сюртуке.
- И дети тоже - две дочери приемных, старшая уже взрослая совсем, шестнадцать лет, - она посмотрела в сторону смуглой девушки в платье темно-синего шелка. Та тряхнула мелкими кудряшками и горячо сказала:
- Дядя Меир, после обеда мы с папой покажем вам карты. Я вас уверяю - канал до реки Гудзон преобразит штат Нью-Йорк, разовьет торговлю. Мы сможем построить настоящий порт на реке Буффало…Вы же теперь депутат, - лукаво добавила Мэри, - вы должны заботиться о процветании ваших избирателей.
- В Иерусалиме с ней бы никто и говорить не стал, - Дина вздохнула про себя, - за гоя замуж вышла, и вообще…, А тут - все по-другому, конечно.
Из малой столовой донесся детский смех и мальчишеский голос: "Дебора, не надо есть пальцами, возьми вилку".
- Подружились, - заметил капитан Кроу. "Как только, - он взглянул на Иосифа и Аарона, - Меира приведут к присяге, и вы Шавуот отпразднуете - двинемся в путь. Пока канал не прорыли, - он со значением посмотрел на зятя, - придется подниматься по реке Гудзон. Там пересядем в экипажи, доедем до реки Буффало, а после этого - он развел руками, - дорога прямая".
Мирьям взглянула на живот Дины: "Ни о чем не волнуйтесь. Эстер отличная акушерка, я тоже. Довезем вас до озера Эри и рожайте на здоровье".
Дина посмотрела на блюдо, что поставил перед ней лакей: "Даже курица и то - я и не представляла, что так красиво ее подать можно".
- Кузина Мирьям, - спросила она, - а откуда ваш муж о Шавуоте знает?
Мирьям ласково посмотрела в сторону Стивена:
- Так девять лет вместе живем, кузина Дина. Он и к раввину ходил, перед свадьбой, все записал. Он у меня вообще, - Мирьям нежно рассмеялась, - все записывает. Что по дому надо сделать, что купить…Календарь каждый год заказывает, из Филадельфии, из синагоги. Мы с вами потом в Нью-Йорк вернемся, а так бы вы посмотрели - как мы Суккот отмечаем. К нам даже индейцы приходят. Стивен шалаш строит - туда сотня человек усаживается. На День Благодарения тоже - всех соседей приглашаем. Вокруг нас уже целая деревня выросла.
Дина поймала взгляд мужа и улыбнулась ему. В темных глазах Аарона заиграл смех: "Рав Гершом уже меня попросил - пока я тут, свитки все проверить, мезузы тоже. И Талмудом я позанимаюсь, со старшими".
- Со мной, кузен Аарон, - попросил Меир. "Я учусь, конечно, когда есть время, но, - мужчина вздохнул, - не хватает его, конечно. Раз уж вы приехали,…- Меир коротко кивнул лакею, и слуги стали разливать кофе, - и у меня все лето свободно, то я вас просто так не отпущу".
- Тебя, - поправил его Аарон. Иосиф заметил: "А я своей сестре помогать буду, в кабинете ее. И у вас на озере, кузина Мирьям, тоже - наверняка врачу дело найдется".
- Вот и славно, - заключил Меир, двери малой столовой распахнулись. Мораг сказала: "Мы уже поели, можно нам погулять в саду?"
Дина посмотрела на дочек - в шелковых, разноцветных платьях, с распущенными волосами, они о чем-то болтали с мальчиками Горовицей и Элишевой. "А в Иерусалиме так нельзя, - отчего-то подумала она.
- Хаиму, их старшему, уже девять. Ему запрещено с Рахели наедине оставаться, она его ровесница. И с Малкой тоже - хоть ей всего пять. Тут никто и внимания на такое не обращает. Бедные мои девочки, в Париже качели увидели, и не знали, как к ним подойти. Дома и качели завести нельзя, нескромно.
- Конечно, - рассмеялись родители. Давид, подхватив маленькую Дебору на руки, крикнул: "Не волнуйтесь, тетя Мирьям, мы за ней присмотрим".
Дети застучали ногами по лестнице. Эстер, поднявшись, усмехнулась: "Милые кузины, пойдемте в мою гостиную, дадим мужчинам спокойно покурить. И сами, - шепнула она Джо, - тоже этим займемся".
Мальчики - в изящных, хорошо скроенных сюртучках, и бриджах, - облокотились на барьер галереи. "Вот - шепнул Хаим Рахели, что стояла рядом с ним, - тот человек, на возвышении, с молотком - это мистер Мюленберг, спикер Палаты Представителей. Он тут самый главный"
- Как король Людовик, в Париже, - неуверенно ответила девочка, оглядывая усаживающихся на свои места депутатов.
Натан закатил серо-синие, отцовские глаза: "Тут не монархия, тут республика. Соединенные Штаты Америки. Тут нет королей, а главный у нас - президент, его избирают. У вас, в Иерусалиме, кто главный?"
- Раввины, - раздался голосок Малки. "Они все решают".
- И султан, - добавила Рахели, - хотя он далеко, в Стамбуле.
- Тут не так, - Элайджа подтолкнул Давида и улыбнулся: "У вас в Голландии тоже король".
- Штатгальтер, - мальчик все разглядывал американский флаг, что висел на деревянной стене. "Тут очень красиво, - вздохнул он, - мне папа сказал, что это здание тот же архитектор перестраивал, что вашу новую столицу будет проектировать".
- Ага, - Хаим перегнулся через барьер и радостно сказал: "Вон папа!". "Месье Л’Анфан, - добавил мальчик. "Он друг дяди Дэниела, они сейчас вместе на Потомак поехали. Начинают, пошли к родителям, - подогнал он кузенов.
Эстер посмотрела на светлые локоны сына: "Прав был Меир. Незачем ни мальчику, ни Дэниелу об этом знать. А для Меира - оба они, и Хаим, и Натан, - его сыновья".
Иосиф наклонился к жене и прикоснулся губами к нежному уху: "Ты на озере Эри, наверное, и на сушу сходить не будешь, любовь моя?"
- Буду, - так же тихо ответила ему жена, и незаметно пожала ему руку, - по ночам.
Джо улыбнулась. Иосиф велел себе: "Надо сказать. Она жена моя, часть меня - нельзя скрывать такое. Нет, - он вздохнул, - сначала с Эстер посоветуюсь, у нее голова хорошая, разумная. Может, и подскажет - как все это лучше преподнести. Хотя куда там…, - он посадил Элишеву к себе на колени: "Слышите? Молотком ударили, сейчас заседание начнется".
Мирьям шмыгала носом. Приняв у мужа платок, она усмехнулась: "Ты не обращай внимания, все-таки это мой брат. Могли ли наши родители о таком подумать, мог ли Хаим покойный…"
Эстер сидела, сжав руки, слушая скрипучий голос спикера: "Мистер Горовиц, встаньте".
Он подхватил трость и прошел к возвышению - невысокий, прямой, в темно-синем сюртуке и белом галстуке. "Еще не седой, - смешливо подумала Эстер. "Морщины, но у кого их нет. Какой он у меня красивый все-таки".
Ей захотелось скинуть туфли и сбежать вниз - босиком, придерживая юбку, как там, в старом бостонском доме, там, где она лежала спиной на сундуке, прижимая его к себе, крича, чувствуя его поцелуи, слыша его лихорадочный, горячий шепот, а за окном шумел, раскачивался золотой клен.
Меир посмотрел наверх и подмигнул ей. "Вечером, - усмехнулась Эстер. "Он, наверняка, после этого со своими армейскими друзьями будет встречаться. Мы все гулять пойдем, а вечером, после ужина…, - он все смотрел на нее. Эстер почувствовала, что краснеет.
- Люблю тебя, - одними губами сказал муж. Он стал повторять за спикером, подняв вверх правую руку: "Я, Меир Горовиц, торжественно заявляю, что я буду поддерживать и защищать Конституцию Соединенных Штатов…"
На Уолл-стрит было шумно, ступени Федерал-холла купались в солнечном свете. "Как красиво, - вздохнула Рахели, оглядывая оживленную улицу. "А в новом городе, так же красиво будет?"
- Обязательно, - рассмеялся Меир, погладив ее по голове. "Ой, - крикнула Элишева, - смотрите, кто это?"
Снизу раздалось блеянье ягненка. Маленькая группа мужчин в старых, потрепанных мундирах Континентальной Армии, расхохоталась. "Капитан Горовиц! - строго сказал один из них. "Почему не приветствуете полковника, забыли о военной дисциплине".
- Я и мундир никогда не носил, - сочно ответил Меир. Подталкивая Аарона с Иосифом, он велел: "Пошли, это отличные ребята, начнем с виски, а там посмотрим".
Он помахал рукой женщинам и погладил ягненка: "А тебя, приятель, мы по дороге вернем на ферму".
Рахели проводила их глазами и услышала шепот Хаима: "Когда папа был разведчиком, на войне, его называли Ягненком, понятно?"
Эстер заметила, как блестят глаза Дины и обеспокоенно спросила: "Кузина Дина, что такое?"
Женщина вытерла платком щеки: "Не обращайте внимания, кузина Эстер…, Я просто никогда…, никогда не думала, что так, - Дина запнулась, - может быть…, чтобы евреи…и наравне со всеми".
Эстер взяла ее под руку. С внезапной горечью в голосе, женщина ответила:
- Это кровью нам досталось, кузина Дина. И с неграми, - она страстно откинула голову назад и раздула ноздри, - так же случится. Мы будем драться за их свободу, драться и умирать - как умирали за свою. Тогда все мы, - она взглянула на флаг, что колыхался в летнем, теплом воздухе, свешиваясь с портика Федерал-Холла, - все мы будем равны, как сказано: "И сотворил их Господь по образу и подобию своему".