- Вот и я - так же, - Стивен выбил трубку в воду, и достал подзорную трубу: "Вот и они".
С северного берега к боту шли три лодки. Мирьям прищурилась и увидела, как сын, сидящий у руля, привстал и помахал ей рукой. Небо постепенно становилось голубым, прозрачным, над ботом закружились озерные чайки. Элайджа, размотав канат, ловко пришвартовавшись, крикнул: "Добро пожаловать в Канаду!"
Нью-Йорк
Корабль ловко маневрировал, сбавив паруса, заходя в гавань. Две женщины - повыше и пониже, стояли на корме. Джо усмехнулась, накрутив на палец темный локон, упавший на плечо из-под бархатного берета, и обняла за плечи Дину: "Совершенно не о чем беспокоиться. Иосиф - врач, кузина Эстер акушерка и кузина Мирьям тоже. Родишь тут американца, или американку".
Дина посмотрела на свой живот и покраснела: "Неудобно так. Когда из Яффо отплывали - я еще не уверена была. Мы с Аароном подумали - не оставаться же из-за этого".
- Ничего неудобного, - твердо сказала Джо и услышала голос капитана: "Милые дамы, скоро пришвартуемся. А вы, госпожа Мендес де Кардозо, - он поклонился, - если захотите, я вас с удовольствием первым помощником возьму. Отлично навигацию знаете".
- Ты даже учебник написала, - оглядывая удивленными глазами гавань, сказала Дина. "Тут кораблей еще больше, чем в Ливорно и Амстердаме!"
- Не по навигации, - Джо улыбнулась, - по математике, я же подумала - все равно детям преподаю. А потом меня в издательство взяли, я говорила тебе. Теперь чужие книги поправляю, вместо того, чтобы свои писать. И тебе очень, очень, идет это платье, - внезапно добавила она, наклонившись, поцеловав Дину в белую щеку.
- Нескромно, - почти испуганно сказала та. Джо рассмеялась: "Ты же видела, как наши дамы в синагогу ходят, да и в Париже - Марта тебя по лавкам водила".
Дина скосила глаза на прикрытое кружевами декольте и, подергав жемчужное ожерелье, вспомнила уверенный голос: "Даже и не спорьте, кузина Дина, вам этот бирюзовый шелк очень к лицу. И аметистовый тоже возьмите. Рахели, - Марта порылась в рулонах тканей, - пойдет синий, как ее глаза, а Малке - гранатовый. К ее волосам очень хорошо будет, она же темненькая, в отца".
- Нельзя красный цвет, - слабым голосом сказала Дина, прижимая к груди ворох кружев, вдыхая запах жасмина. Марта качнула бархатной шляпой: "Малке пять лет, кузина Дина. Она успеет еще в темных платьях, походить. На то и детство, чтобы радоваться".
Марта зашуршала своими юбками - темно-зелеными и велела хозяину: "Счет пришлите мне, на рю Мобийон".
- Кузина Марта, - запротестовала Дина, когда они вышли на улицу. Та только подняла маленькую, белую руку. Дина вспомнила: "Аарон мне говорил, это синий алмаз. Как сверкает". "Это подарок, кузина Дина, - мягко улыбнулась женщина: "Для нас будет большой честью, если вы его примете".
Они шли по весеннему, веселому Парижу. Дина неслышно вздохнула: "Тут совсем не так, как дома. Мужчины на меня смотрят. Это все из-за волос, они ведь видны, но ведь такая шляпа изящная. Я у Аарона спрашивала - ему тоже так больше нравится".
- А смотрят, - Марта остановилась перед лавкой и велела: "Еще сюда, купим вам мыла, эссенции ароматической…, - а смотрят они потому, кузина Дина, что вы у нас - редкая красавица, вот и все. Привыкайте, - женщина усмехнулась и позвонила в дверь.
Уже потом, когда они сидели в саду Тюильри, а девочки - Элиза, Рахели и Малка, - бегали по дорожкам, играя с Ратонеро, Марта сказала:
- Так хорошо, что вы приехали, хоть и ненадолго. Элиза у меня скучает без друзей, она же вашей Рахели ровесница. Письма мы все передадим, не волнуйтесь. Жалко, что вы нашего кузена Питера не застали. Он зимой в Лондон уехал, как после ранения своего оправился. Моше, - Марта улыбнулась, вспомнив высокого, сероглазого, рыжеволосого мальчика, - я смотрю, и Пьетро написал, и Давиду. И Ханеле тоже - дяде своему".
- А рав Судаков не написал, - напомнила себе Дина, и услышала стук в дверь.
Шел затяжной, долгий, дождь - один из последних дождей зимы. Она подняла засов и ахнула. Моше стоял на пороге. Он чихнул: "Мне надо в ешиву, тетя Дина, - он оглянулся, - я совсем ненадолго. Тетя Дина, - мальчик поморгал мокрыми ресницами, - можно вас попросить? Я письма принес, для друзей своих, и Ханеле тоже - для дяди Теодора. Вы не передадите? - Моше вытащил откуда-то из-под рубашки пакет и облегченно вздохнул: "Не промок".
- Передам, конечно, - Дина помолчала: "Твой отец, наверное, господину Горовицу письма отдаст".
Моше пробормотал что-то и дернул углом рта: "Это и так - я ночью писал, тетя Дина. Папа…". Моше махнул рукой, и, не закончив, сказав: "Спасибо большое", - пошел по узкой, каменной улочке вниз, закрываясь рукавом капоты от ливня.
- А потом Ханеле приходила, с Малкой посидеть, - вспомнила Дина, - и сказала, что отец им запретил гоям писать. Так и сказал: "гоям". Господи, вразуми ты его. Уважаемый человек, книги пишет, бедным помогает, в Европу ездит деньги собирать, а такой жестокий. Это же семья, родная кровь, брат его. Какая разница?
Марта внезапно улыбнулась: "Раз вам, кузина Дина, в театр нельзя…".
Та покраснела: "Не мне, Аарону. Там ведь женщины поют, и вообще…, - она повела в воздухе рукой.
Марта поднялась и крикнула: "Девочки, пойдемте!". "Тогда мы сегодня семейный вечер устроим, у кузины Тео. Сыграем вам на фортепиано, музыку вам можно слушать?
- Можно, - улыбаясь, кивнула Дина. Марта, присев, раскинув руки, обняла девчонок: "Вы у нас - будто цветы, мои хорошие!"
Они сидели в большой, убранной кружевами детской. Дина, глядя на то, как девочки возятся с пухлым, белокурым, голубоглазым мальчиком, положила руку на свой живот: "Может, сын будет. Я же вижу, Аарон хочет сына. Хотя так нельзя, - она вздохнула, - госпожа Судакова, бедная, который год без детей, а у нас две дочки здоровых. Кого Господь даст, того и даст".
Мишель неуверенно поднялся на ноги, и тут же плюхнулся на персидский ковер. "Десять месяцев ему, - улыбнулась Марта. "Вы бы видели, кузина Дина - он же, как родился, не дышал, синий весь был. Кузина Тео его спасла. А теперь, - она наклонилась, и мальчик быстро пополз к ней, - теперь он у нас - толстячок, да?"
Марта посадила мальчика к себе на колено, и тут дверь детской открылась. Мальчик радостно что-то залепетал, протягивая ручки. Высокий, рыжеволосый мужчина, улыбаясь, ласково взял его у Марты: "Ты пока останешься тут, мой милый, ты не дорос до прогулки на лодке. Что стоите, - повернулся он к девочкам, - кузина Констанца уже ждет. Поедем по Сене, а потом заглянем в Арсенал, посмотрим разные химические опыты, я договорился".
Мишель положил голову на плечо мужчине и тот покачал его: "Года через два и ты у нас будешь кататься, обещаю".
- Спасибо вам, кузен Теодор, - улыбнулась Дина, - что девочек развлекаете, пока мы тут. Аарон, сами знаете, сутками работает, свитки проверяет, мезузы…, Так много евреев в Париже, мы и не ожидали…
- Как только примут конституцию, - заметила Марта, - евреи тут получат полные гражданские права, как в Америке. Это дело решенное. Они уже участвовали в выборах, в Генеральные Штаты, будут служить в армии, могут владеть недвижимостью. Здешние парламентарии не отступят, пока не добьются своего.
- Говоря о парламентариях, - мрачно сказал Федор, глядя в окно, - вот один из них.
- Мы с кузиной Диной тут побудем, - успокоила его Марта, взяв заснувшего Мишеля. "Отец его пришел, - шепнула она женщине. Устроив ребенка в колыбели, откинувшись на спинку кресла, Марта сжала и без того тонкие губы.
- Мама! Мама! - очнулась Дина. Дочери дергали ее за подол платья, Ратонеро звонко лаял. Муж, незаметно взял ее за руку: "Вот и Америка".
Джо стояла, удерживая Элишеву. Девочка, нетерпеливо прыгая, вздыхала: "Скорей уже, скорей, когда же, мама!"
Иосиф усмехнулся и приподнял сына: "Видишь там, на причале, мальчиков? Должно быть трое, это кузены твои. Так что не жалуйся, что вокруг одни девочки".
- Вижу! - восторженно крикнул Давид. "Их там много, папа, и они все нам машут. Пошли, пошли, - он потянул отца за полу сюртука. Корабль мягко прижался бортом к деревянной пристани, матросы стали спускать трап. Дина, оглядывая полукруг высоких, каменных домов, вдыхая соленый ветер, выдохнула, сжав сильные пальцы мужа: "Америка".
Эстер уселась на деревянную скамью Федерал-холла. Расправив шелковые юбки, она качнула красивой головой, увенчанной широкополой шляпой: "Это последнее заседание Палаты перед летними каникулами. Осенью они в Филадельфию перебираются".
- И вы тоже? - шепнула Дина, устраиваясь рядом с ней. Эстер кивнула. Помахав рукой брату, что, вместе с женой, детьми и Аароном стоял у входа, женщина поманила его к себе. "Вот наши места, - указала она. Повернувшись к Дине, Эстер добавила: "Конечно. У нас и в Филадельфии дом есть, и в Бостоне - правительство все никак не может решить, где им обосноваться. Когда столицу построят - мы, конечно, туда переедем. Куда Меир, - темно-красные губы усмехнулись, - туда и мы, за ним. Как же иначе?"
От женщины, - невысокой, худенькой, изящной, - пахло лавандой. Дина посмотрела на отягощенные бриллиантами пальцы, на роскошные серьги в нежных мочках ушей и заметила седой волос на темном виске. "Тридцать семь ей, - вспомнила Дина, - она же говорила. На четыре года кузена Меира старше. Господи, я такого дома, как у них и не видела еще. В Париже у всех квартиры. Сара с Иосифом хорошо живут, но ведь и не сравнишь со здешними евреями".