- А что ты думала, - герцог рассмеялся, укладывая ее рядом с собой, на бок, - полтора года я ждал. Наконец, дождался. Можешь потрогать и убедиться…, И вообще, - он стал медленно, уже уверенными движениями снимать с нее рубашку, - это еще больше придаст нам правдивости…, Маленький Фурье, - он поцеловал белые, нежные лопатки. Марта, приподнявшись, задула свечу.
Тео сидела в гостиной, безучастно глядя на мокрый снег, что лепился к стеклу большого, выходящего на набережную Августинок окна. Мишель возился с игрушечной тележкой. Мальчик, подняв голову, спросил: "Мама Тео, а где папа? Где Франсуа?"
- Придут, - она вздохнула и повертела в руках шелковый платок. "С вечера его нет, - подумала Тео, - принес розу белую, от Теодора, и ушел. Сказал - по делам. Господи, хоть бы ничего не случилось…"
- Мадемуазель Бенджаман, - раздался робкий голос горничной, - там месье Робеспьер и солдаты с ним…
- Я не хочу его видеть, - независимо заявил Мишель. Взяв тележку, он выскользнул в дверь, что вела детскую.
Тео вышла в переднюю. Оглядев наряд Национальной Гвардии, что выстроился вдоль стены, женщина холодно спросила: "Это арест?"
Робеспьер опустил на паркет плетеную корзину: "Что вы! Конвент просто решил поставить под охрану резиденции тех, кто признан достоянием республики - людей искусства, ученых…, Теперь вы всегда будете в безопасности, мадемуазель Бенджаман".
- У меня есть охрана, - Тео вдохнула какой-то кислый, неприятный запах, что шел от корзины.
- А! - Робеспьер расстегнул свою накидку и сбросил ее на руки солдату. "Боюсь, что нет, мадемуазель Бенджаман. Я принес вам, - он повертел короткими, сильными пальцами, - как бы это выразиться, плохие новости".
Он нагнулся и поднял крышку корзины. "Не верю, - пошатнулась Тео. "Нет, этого не может быть…"
- Франсуа Лено, сорока двух лет, - сухо сказал Робеспьер, - гильотинирован за нападение на депутата Конвента, гражданина Донатьена Сада. Месье Сад выжил. Он отдыхает у себя дома. И кстати, - Робеспьер нагнулся и достал что-то из корзины, - ваш охранник Лено был шпионом, это доказано. Он сунул в руки Тео испачканную подсохшей кровью икону: "Его сообщник, так называемый месье Корнель - бежал и бросился в Сену. Утонул, - добавил Робеспьер. "Лено признался в этом, перед казнью".
- Убийца, - Тео медленно раскачивалась, прижимая к груди икону. "Пошел вон отсюда, мерзавец, убийца…"
Робеспьер оправил сюртук: "Я навещу своего сына, мадемуазель Бенджаман. И, пожалуйста, - он наклонил изящно причесанную голову, - примите мое предложение руки и сердца".
- Да как вы…, - начала Тео. Робеспьер, взяв ее железными пальцами за руку, втолкнул в гостиную. "А иначе, - вкрадчиво, сладко шепнул он, - Мишель и дня не проживет, моя дорогая невеста. Поцелуйте же меня. Как только будет введена новая религия, мы с вами поженимся, - Робеспьер указал на едва виднеющиеся в сером, туманном утре башни Нотр-Дам.
Тео застыла. Ледяные, как у мертвеца губы, прикоснулись к ее щеке.
Часть вторая
Северная Америка, лето 1793 года
Вильямсбург, Виргиния
Тедди привязал коня к деревянным перилам. Задрав голову, юноша прочитал вывеску: "Мистер Мак-Кормик, нотариус, представительство в суде". Дэниел, спешившись, похлопал его по плечу: "Я понимаю, после Нью-Йорка тебе все кажется деревней. Хорошо еще, что я в городе был, не на реке Потомак, смог тебя встретить. Потом в Бостон поедем, увидишь свой новый дом".
- После Лондона тоже - тут глушь, - Тедди оглядел пустынную улицу, и чиркнул кресалом. "А ты почему не куришь? - поинтересовался он у Дэниела. Тот хохотнул: "Я на табачной плантации вырос, отец наш - курил, не переставая. Кальян, как в Марокко - это я еще могу понять. Хотя бы запах приятный. Дядю Меира на сигары ограбил? - спросил Дэниел, разглядывая брата.
- Одно лицо с отцом, конечно, - подумал он. "Только глаза, как у батюшки Марты. И угораздило же их во Франции застрять. Тео тоже в Париже, хотя о ней Теодор позаботится. И Констанца с ними. Дядя Джованни написал, что она отказывается уезжать, для книги материал собирает. В конце концов, с нами Франция не воюет, у меня дипломатический паспорт - отправлюсь туда и всех вывезу".
- Отчего это дядю Меира - Тедди повел мощными плечами. Он, шестнадцатилетний, был ростом почти с Дэниела. Коротко стриженые, каштановые кудри юноши золотились под ласковым, утренним солнцем.
- Я теми каникулами работал, все лето. Дядя Питер меня устроил мальчиком в контору своего адвоката, Бромли. Начал я там с того, что полы мыл, - юноша усмехнулся. "А потом Бромли меня за документы усадил. В общем, - Теодор блаженно выпустил сизый дым, - деньги у меня есть. В Итоне их все равно тратить не на что".
- У тебя почти миллион фунтов есть, - отозвался Дэниел.
Тедди приоткрыл один глаз: "Еще чего не хватало - их трогать. Пусть лежат, обрастают процентами. На жизнь я себе заработаю. А в Итоне, - он затушил окурок и спрятал его в портсигар розового дерева, - учеников за курение выгоняют, а учителя курят. Несправедливо. Хотя в Кембридже можно курить, Майкл говорил. Он, как диплом получит, - добавил Тедди, - уедет в Уэльс, на шахты, инженером. А Пьетро - юноша широко улыбнулся, - будет теологию изучать. Мы уже договорились - в Кембридже живем рядом".
Дэниел оглянулся, - улица была безлюдна, только вдалеке вышагивали гуси. Какой-то негр, присев на бочку, строгал палочку. "Постарайся, чтобы нотариус ничего не заподозрил, - озабоченно попросил он младшего брата. "Сам понимаешь, я заместитель государственного секретаря, мистера Джефферсона. Это все-таки, - Дэниел указал глазами на папку, - подделка документов, подлог…"
Тедди сбил невидимую пылинку с рукава отлично скроенного, цвета слоновой кости, летнего сюртука. Поправив белоснежный, шелковый галстук, он уверенно подал Дэниелу руку: "Теодор Бенджамин-Вулф, рад встрече. Да, конечно, я родился в 1775 году, в апреле. Мне исполнилось восемнадцать. Вот мое свидетельство о крещении, вот завещание моего покойного деда…"
- Отлично, - искренне похвалил его Дэниел. "В актеры не думаешь податься?"
- Буду играть в любительских спектаклях, - отмахнулся Тедди. "Это у меня от мамы, - ласково сказал он. Юноша горько подумал: "Три года я их не видел. Будь что будет, следующим летом поеду в Дувр, и доберусь до Франции. Найду их и увезу. Это же моя мать, моя сестра, отчим…, - он посмотрел на брата красивыми, лазоревыми глазами: "Дэниел, а наш отец, он каким был?"
- Он был разным, - коротко ответил мужчина и подергал бронзовую ручку звонка. Заходя в переднюю, Дэниел оглянулся - негр бросил стругать палочку. Внимательно посмотрев на крыльцо, он закурил короткую трубку.
В конторе пахло чернилами, пылью, большая муха назойливо жужжала под деревянным, беленым потолком.
Мак-Кормик, - маленький, кругленький, пожал им руки, и вытер лоб шелковым платком. Нотариус улыбнулся: "Мистер Бенджамин-Вулф, все документы я подготовил. Будете просматривать список подлежащих освобождению?"
- Хотелось бы, - Тедди привольно раскинулся в кресле, поигрывая кожаным хлыстиком, закинув ногу на ногу. Он отпил кофе из фарфоровой чашки. Мак-Кормик позвонил в колокольчик и велел вставшему на пороге мальчику: "Несите папки".
Когда трое клерков зашли в комнату, Тедди закашлялся: "Что это?"
Мак-Кормик усмехнулся: "За последние шестнадцать лет, пока вы изволили быть ребенком, а ваша матушка - опекуном, рабов не продавали, мистер Бенджамин-Вулф. Они ведь размножаются, - нотариус развел руками. "Как животные, у них ведь нет разума".
Дэниел побледнел и процедил: "Мистер Мак-Кормик, я рад, что вы нашли время поделиться с нами вашими взглядами на поведение людей, однако мы торопимся. Мой племянник подпишет общий перечень, сколько там человек?"
- Восемь тысяч двести сорок два, - отчеканил нотариус. "Данные о падеже у меня тоже есть. Желаете ознакомиться?"
- Тут не Нью-Йорк, - холодно подумал Мак-Кормик, выдержав яростный взгляд зеленовато-голубых глаз. "Все правительство аболиционистами полно. Южным штатам надо отделяться. Говорят, и в столице, и в Бостоне - негров даже в школы стали пускать. Еще чего не хватало".
- Спасибо, - нарочито вежливо сказал Тедди. "Давайте сводный список". Поставив росчерк внизу листа, юноша сладко сказал, посыпая чернила песком:
- Сдачей земель и недвижимости в аренду будет заниматься мой нью-йоркский адвокат. Так что, - Тедди поднялся, - благодарю вас за ваши услуги, мистер Мак-Кормик. Документы - он подхватил папку, - мы сами отвезем в Ричмонд, в канцелярию губернатора.
Тедди посмотрел на свою ладонь: "Где у вас можно помыть руки?"
- Молодец, - смешливо сказал Дэниел, когда дверь за ними захлопнулась. Негр все сидел на бочке, глядя в их сторону.
- Сейчас поедем в Ричмонд, - Дэниел отвязал своего коня, - тут всего сорок миль. Там пообедаем, сходим на собрание масонской ложи моей, - он подмигнул Тедди, - раз тебе уже восемнадцать лет…
- Свинья этот Мак-Кормик, - в сердцах отозвался юноша. "За приглашение спасибо. Я просил у дяди Джованни меня взять на собрание. Он в Кембридже, старший смотритель, однако услышал, что я мал еще, - Теодор скорчил гримасу.
- Привыкай к Америке, здесь Мак-Кормиков много, но мы с ними боремся - усмехнулся Дэниел. Мужчина насторожился - негр, поддернув холщовые штаны, почесав в голове, - шел к ним.
- Мистер Вулф, - сказал он глухо, глядя куда-то в сторону, - у меня тут записка…
Дэниел, не говоря ни слова, принял аккуратно сложенный клочок бумаги. От него пахло потом и табаком. Пробежав его глазами, он отвел негра в сторону: "Когда?"