Киплинг Редьярд Джозеф - Ким стр 8.

- У нас есть Ганга, - ответил ростовщик, когда тихое хихиканье умолкло.

- А еще какие?

- Какие же еще, кроме Ганги?

- Нет, я имел в виду некую Реку Исцеления.

- Это и есть Ганга. Кто искупается в ней, очистится и пойдет к богам. Я трижды совершал паломничество на Гангу, - он гордо оглянулся кругом.

- Ты в этом нуждался, - сухо сказал молодой сипай, и смех путешественников обратился на ростовщика.

- Очиститься... чтобы вернуться к богам, - пробормотал лама, - и вновь вращаться в круговороте жизни, будучи по-прежнему привязанным к Колесу! - Он с раздражением покачал головой. - Но, может быть, здесь ошибка. Кто же вначале сотворил Гангу?

- Боги. Какую из известных нам вер исповедуешь ты? - спросил ростовщик, сбитый с толку.

- Я следую Закону, Всесовершенному Закону. Так, значит, боги сотворили Гангу? Что это были за боги?

Весь вагон в изумлении смотрел на него. Никто не понимал, как это можно не знать о Ганге.

- Какому... какому богу ты поклоняешься? - спросил, наконец, ростовщик.

- Слушайте! - произнес лама, перекладывая четки из одной руки в другую. - Слушайте, ибо я буду говорить о нем! О народ Хинда, слушай!

Он начал рассказывать историю владыки Будды на языке урду, но, увлеченный своими мыслями, перешел на тибетский и стал приводить монотонные тексты из одной китайской книги о жизни Будды. Мягкие, веротерпимые люди благоговейно смотрели на него. Вся Индия кишит святыми, бормочущими проповеди на незнакомых языках; фанатиками, потрясенными и снедаемыми огнем религиозного рвения; мечтателями, болтунами и ясновидцами. Так было от начала времен и так будет до конца.

- Хм! - произнес солдат из полка лудхиянских сикхов. - В Пирзан-Котале рядом с нами стоял мусульманский полк и в нем служил какой-то ихний жрец, - помнится, он был наиком, - так вот, когда на него накатывало, он пророчествовал. Но бог хранит всех безумных. Начальство многое спускало этому человеку.

Лама, вспомнив, что он находится в чужой стране, опять перешел на урду.

- Послушайте рассказ о Стреле, которую владыка наш выпустил из лука, - сказал он. Это гораздо больше отвечало вкусам присутствующих, и они с любопытством выслушали его рассказ.

- А теперь, о народ Хинда, я иду искать эту Реку. Не можете ли вы указать мне путь, ибо все мы, и мужчины, и женщины, живем во зле?

- Ганга, только Ганга смывает грехи, - пронеслось по всему вагону.

- Однако у нас в Джаландхаре тоже добрые боги, уж это так, - сказала жена земледельца, выглядывая из окна. - Смотрите, как они благословили хлеба.

- Обойти все реки в Пенджабе - немалое дело, - промолвил ее муж. - С меня хватит и той речки, которая покрывает мое поле хорошим илом, и я благодарю Бхумию, бога усадьбы, - он дернул узловатым бронзовым плечом.

- Ты думаешь, наш владыка заходил так далеко на север? - сказал лама, обращаясь к Киму.

- Возможно, - успокоительно ответил Ким, выплевывая красный сок пана на пол.

- Последним из великих людей, - авторитетно произнес сикх, - был Сикандар Джалкарн . Он вымостил улицы Джаландхара и построил большой водоем около Амбалы. Мостовая держится до сего дня, и водоем тоже уцелел. Я никогда не слыхал о твоем боге.

- Отрасти волосы и говори на пенджаби, - шутливо обратился молодой солдат к Киму, цитируя северную поговорку. - Этого достаточно чтобы стать сикхом. - Но он сказал это не очень громко.

Лама вздохнул и погрузился в созерцание. Он казался темной бесформенной массой. Когда среди общего говора наступали паузы, слышалось низкое монотонное гудение: "Ом мани падме хум! Ом мани падме хум!" - и стук деревянных четок.

- Это утомляет меня, - сказал он, наконец. - Быстрота и стук утомляют меня. Кроме того, мой чела, не пропустили ли мы нашу Реку?

- Успокойся, успокойся, - говорил Ким. - Разве Река не вблизи Бенареса? А мы еще далеко от этого места.

- Но если наш владыка был на Севере, так, может, это одна из тех речек, через которые мы переезжали?

- Не знаю.

- Но ты был послан мне, - был ты мне послан или нет? - за те заслуги, которые я приобрел там, в Сач-Зене. Ты пришел из-за пушки, двуликий... и в двух одеждах.

- Молчи. Здесь нельзя говорить об этих вещах, - зашептал Ким. - Один я был там. Подумай - и ты вспомнишь. Только мальчик... мальчик-индус... у большой зеленой пушки.

- Но разве там не было англичанина с белой бородой, святого человека среди священных изображений, который сам укрепил мою веру в Реку Стрелы?

- Он... мы... пошли в Аджаиб-Гхар, в Лахоре, чтобы там помолиться богам, - объяснил Ким окружающим, которые, не стесняясь, прислушивались к ним. - И сахиб из Дома Чудес говорил с ним, - да, это истинная правда, - как с братом. Он очень святой человек, родом издалека, из-за Гор. Отдохни! В положенное время мы приедем в Амбалу.

- Но Река... Река моего исцеления?

- И тогда, если хочешь, мы пешком пойдем искать эту Реку. Так, чтобы ничего не пропустить, ни одного самого маленького ручейка на полях.

- Но у тебя свое собственное искание? - Лама, очень довольный, что так ясно все помнит, сел прямо.

- Да, - подтвердил Ким, ободряя его. Мальчик был совершенно счастлив тем, что куда-то едет, жует пан и видит новых людей в большом благожелательном мире.

- Это был Бык, Красный Бык, который придет, чтобы помочь тебе и увести тебя... куда? Я позабыл. Красный Бык на зеленом поле, не так ли?

- Нет, он никуда меня не уведет, - сказал Ким. - Это я просто сказку тебе рассказал.

- Что такое? - жена земледельца наклонилась вперед, и браслеты на руках ее звякнули. - Или вы оба видите сны? Красный Бык на зеленом поле, который уведет тебя на небо... так, что ли? Это было видение? Кто-нибудь это предсказал? В нашей деревне, за городом Джаландхаром, есть красный бык, и он пасется, где хочет, на самых зеленых наших полях!

- Подай только бабе старухину сказку, а птице-ткачу листок и нитку - и они наплетут всяких чудес, - сказал сикх. - Всех святых людей посещают видения, а ученики, следуя святым, тоже выучиваются этому.

- Ведь это был Красный Бык на зеленом поле? - повторил лама. - Возможно, что в какой-нибудь из прежних жизней своих ты приобрел заслугу, и Бык придет, чтобы вознаградить тебя.

- Нет, нет... это мне просто сказку рассказали... наверное, в шутку. Но я буду искать Быка вокруг Амбалы, а ты поищешь свою Реку и отдохнешь от стука поезда.

- Возможно, Бык знает, что он послан указать путь нам обоим, - с детской надеждой промолвил лама. Потом он обратился к присутствующим, указывая на Кима: - Он только вчера был послан мне. Я думаю, что он не от мира сего.

- Видала я много нищих и святых, но такого йоги с таким учеником еще не видывала, - сказала женщина.

Муж ее легонько тронул пальцем свой лоб и улыбнулся. Но, когда лама принялся за еду, все они стали предлагать ему лучшее, что у них было.

В конце концов усталые, сонные и запыленные, они прибыли на вокзал города Амбалы.

- Мы приехали сюда по делам одной тяжбы, - сказала жена земледельца Киму. - Мы остановимся у младшего брата двоюродной сестры моего мужа. Во дворе найдется место для тебя и твоего йоги. А что, он... он благословит меня?

- О, святой человек! Женщина с золотым сердцем хочет дать нам приют на ночь. Эта южная страна - страна милосердия. Вспомни, как нам помогали с самого утра. - Лама, благословляя женщину, наклонил голову.

- Пускать в дом младшего брата моей двоюродной сестры всяких бродяг... - начал муж, вскидывая на плечо тяжелую бамбуковую дубинку.

- Младший брат твоей двоюродной сестры до сих пор должен двоюродному брату моего отца часть денег, истраченных на свадьбу дочери, - резко сказала женщина. - Пусть он спишет с этого долга стоимость их пропитания. Йоги, наверно, будет просить милостыню.

- Еще бы, я прошу милостыню вместо него, - подтвердил Ким, стремившийся прежде всего найти ночлег для ламы, с тем чтобы самому отыскать англичанина Махбуба Али и отделаться от родословной белого жеребца.

- А теперь, - сказал он, когда лама устроился во внутреннем дворе зажиточного индуистского дома, позади военного поселка, - я ненадолго уйду, чтобы... чтобы... купить на базаре еды. Не выходи наружу, покуда я не вернусь.

- Ты вернешься? Ты обязательно вернешься? - старик схватил его за руку. - И ты вернешься в том же самом образе? Разве сейчас уже поздно идти искать Реку?

- Слишком поздно и слишком темно. Успокойся, подумай, как далеко ты уже отъехал - на целых сто миль от Лахора.

- Да, а от моего монастыря еще дальше. Увы! Мир велик и страшен.

Ким выскользнул и удалился. Никогда еще столь незаметная фигурка не носила на своей шее свою судьбу и судьбу десятков тысяч других людей. Указания Махбуба Али почти не оставляли сомнений в том, где именно находится дом англичанина; какой-то грум, отвозивший хозяйский шарабан из клуба домой, дал Киму дополнительные сведения. Оставалось только разыскать самого этого человека, и Ким, проскользнув через садовую изгородь, спрятался в пушистой траве близ веранды. Дом сверкал огнями, и слуги двигались в нем среди накрытых столов, уставленных цветами, хрусталем и серебром.

Вскоре из дома вышел англичанин, одетый в черный костюм и белую рубашку. Он напевал какой-то мотив. Было слишком темно, чтобы рассмотреть его лицо, и Ким, по обычаю нищих, решил испробовать старинную уловку.

- Покровитель бедных! - Человек обернулся на голос. - Махбуб Али говорит...

- Ха! Что говорит Махбуб Али? - он даже не взглянул на говорившего, и Киму стало ясно, что он знает, о чем идет речь.

- Родословная белого жеребца вполне установлена.