В залу заглянул лакей, поманил пальцем секретаря, и Яковлев тут же вышел. Бестужев насторожился. За дверью слышались настороженные голоса и торопливые шаги. Вошел встревоженный Яковлев, за ним поспешил уставший с дороги человек, одетый по-крестьянски, в походке его, однако, чувствовалась военная выправка.
- В Москве из вашего дома похищены бумаги… архив, - доложил Яковлев, и незнакомец кивнул в знак подтверждения.
Бестужев передернулся, словно от озноба.
- Давно надо было его в Петербург перевести, - скрипнул он зубами. - Кто похититель?
- Точно установить не удалось, - ответил приехавший. - То ли монах-бенедиктианец, то ли капуцин из католического собора, или кто-то из наших, московских. На след вроде напали… ищем.
- Как могли пробраться в дом? Откуда узнали про тайник?
- Подкуп. Ваш дворецкий сбежал, - сказал Яковлев.
- Объявлен розыск?
- Нет, его нашли у навигацкой школы. Заколот.
- В этой школе, - присоединился к разговору "крестьянин", - служил брат вашего дворецкого, некто Котов.
- Котов? Ну и?!.. - нетерпеливо крикнул Бестужев.
- Старший Котов исчез при неясных обстоятельствах. При обыске в его столе обнаружено вот это, - "крестьянин" высыпал из знакомого нам кошелька деньги на стол.
- Таллеры, ефимки, луидоры… - Бестужев дотронулся до золота и добавил, - шетардиевы козни. Так… - голос его стал жестким. - Котова сыскать живым или мертвым. Поиски вести в строгой секретности. Бумаги должны быть найдены. Все, что до этого дела касаемо, сообщать мне лично… никому более! К поиску приспособь какого-нибудь неглупого и желательно честного человека из тайной канцелярии.
- Такой человек есть, - ответил Яковлев. Бестужев мрачно задумался, забыв о Яковлеве и приезжем. Те почтительно замерли у двери. В наступившей тишине запищали, завозились в углу мыши. Бестужев сорвал с ноги башмак с тяжелой пряжкой и с силой запустил им в угол.
- Не заведешь кота-а-а!!! - заорал он опешившему Яковлеву. - Самого заставлю мышей жрать!
Постоялый двор. Кареты, телеги с дровами, сеном; баре, крестьяне, чиновники, - шумно…
На крестьянской телеге сидела усталая девушка в помятом плаще, на голове косынка, глаза скрыты лохматой челкой. В девушке не без труда можно было узнать Алешу Корсака. Он как бежал в женском платье, так в нем и остался, решив, что это поможет ему сбить с толку котовских ищеек.
Лошадь хрумкала сеном, подвешенным к морде в мешке. Хозяин телеги, видно, надолго запропастился. И Алеша стал нетерпеливо оглядываться по сторонам. Из стоящей невдалеке кареты выглядывало личико Анастасии Ягужинской. Она внимательно наблюдала за Алешей. К окну кареты подошел де Брильи.
- Сейчас, звезда моя… Лошадей уже меняют.
- Ну так поторопи их, Сережа!
Де Брильи решительно направился к кучеру.
Неизвестно откуда понаехали драгуны, пошли вдоль карет, телег, расспрашивая, всматриваясь в лица. Бродяжек и подозрительных отправляли, подталкивая в спину, в подвал постоялого двора. Вдруг один из бродяг, молодой, косматый парень, оттолкнул от себя драгуна, вильнул, огибая толпу, и бросился меж телег. Драгун закричал что-то, вскинул ружье. Пуля угодила парню в шею. Он упал, дернулся несколько раз и затих. Дико завыла какая-то баба.
Алеша осторожно слез с телеги, присматриваясь, в какую сторону бежать в случае необходимости. Вдруг перед ним остановилась роскошная, запряженная цугом карета. Из нее вышел князь Черкасский и прошел в дом.
Показалось ли Алеше, или впрямь перед ним промелькнуло лицо Котова? Алеша уже не думал о драгунах. Весь напрягшись, он зашел за телегу и, чуть присев, стал следить за приехавшей каретой. Ждать ему пришлось недолго. Дверца отворилась, из кареты вышел Котов, огляделся воровато и на цыпочках, озираясь, пошел прочь, пытаясь затеряться меж крестьянских телег.
Котов шел прямо на Алешу, а тот пятился от него, с каждым шагом приближаясь к карете Анастасии. Когда до кареты остался один шаг, Котов посмотрел прямо перед собой и встретился взглядом с Алешей. Оба они присели от неожиданности. Котов опомнился первым, протянул к Алеше руки и уже собирался крикнуть: "Держи!", как вдруг дверцы кареты Анастасии распахнулись. Нежная ручка схватила Алешу за шиворот и буквально втащила его в карету. С другой стороны кареты сел де Брильи.
- Она поедет с нами! - бросила Анастасия французу и крикнула кучеру: - Трогай же! Скорей, бестолковый!
Карета рывком взяла с места, а Котов так и остался стоять с открытым ртом. Его отрезвил голос князя Черкасского:
- Ты что? Бежать вздумал? Связать! - крикнул он подоспевшим гайдукам. Те подхватили обмякшее тело и, со стороны очень бережно, повлекли его к карете.
В это время около постоялого двора остановилась почтовая карета. Быстрый чиновник соскочил на землю и махнул рукой. В конюшне, видно, ждали этого знака, потому что сразу вывели свежих лошадей. В глубине почтовой кареты, среди бумаг и пакетов, сидел Саша Белов. В приоткрытую дверь он мог наблюдать за всем, что происходит.
Неожиданно он увидел, как гайдуки подсаживают Котова в карету с княжеским гербом. Котов вдруг схватился за живот и, показывая на дорогу, попросился по нужде. Издали гайдуки наблюдали, как развязывал Котов порты. Тот быстро обогнул почтовую карету и, став вне видимости гайдуков, вынул из-за пазухи мятый коверт. Присоединив к нему деньги, он быстро сунул его кучеру.
Саша в немом изумлении наблюдал эту сцену. Словно почувствовав на себе Сашин взгляд, Котов оглянулся и посмотрел внутрь кареты. Саша зарылся в ворох почтовой писанины.
Монастырь. Поздним вечером на монастырский двор въехала запыленная четырехместная карета и остановилась у подъезда монастырской гостиницы. Несколько монашек остановились поодаль, с интересом наблюдая за приехавшими. Среди них была юная киноватка Софья в черной шали на плечах. Из кареты, опираясь на руку де Брильи, вышла Анастасия и со стоном распрямила спину.
- О господи… неужто добрались? Скажите матери Леонидии - племянница приехала, - обратилась Анастасия к монашкам.
Софья заметила, что с другой стороны кареты неслышно отворилась дверца, из нее выскочила девица в чепце и, стараясь быть незамеченной, направилась к горбунье Феклушке, которая шла с фонарем в руках.
- Богомолка… пустите переночевать Христа ради, - услышала Софья сбивчивый голос. Фекла махнула рукой, и девица, в облике которой скрывался известный нам Алеша Корсак, торопливо пошла за ней.
Меж тем к карете подходила высокая, дородная женщина, мать Леонидия. Черный клобук трепетал на ее плечах. Она протянула руки:
- Настя… девочка моя, - и Анастасия упала на грудь игуменьи. - А это кто с тобой? - игуменья оглядела Лизу и де Брильи. - Что за добрый молодец?
- Так… француз… а это камеристка Лиза… А где богомолка? Девушка с нами ехала, - пояснила Анастасия. - Она в Новгород идет.
Софья заинтересованно слушала.
- Я ее в дальнюю келью отвела, - пояснила Феклуша.
Алеша устало сидел на топчане, оглядывая убогую комнатенку. Плавающий огонек в плошке освещал неструганую столешницу, каменные стены и лик Христа на иконе. Алеша с трудом развязал бечевки плаща.
В комнату вошла Феклуша, поставила на стол глиняную кружку, накрытую куском хлеба, и три ярких пасхальных яйца, потом молча поклонилась и вышла. Проходя по темному коридору, горбунья не заметила молоденькой киноватки. Та прижалась к стене, стараясь уйти в тень.
Алеша стащил с головы парик, повесил его на гвоздь под лампаду. Потом стянул пыльное платье, бросил его на топчан и заглянул в кружку.
- Вода… теплая… - он откусил от куска хлеба.
В этот момент дверь со скрипом приоткрылась. Он метнулся к топчану, закрылся плащом и замер, настороженно глядя на дверь. Стоящий в коридоре медлил войти, а Алеша, проглотив хлеб, крикнул:
- Ну?!
В дверь проскользнула киноватка.
- Ты в Новгород идешь? - шепотом спросила она Алешу и с удивлением уставилась на шпагу, лежащую на полу.
- А тебе что в этом? - спросил Алеша, запихивая босой ногой шпагу под топчан.
- Я завтра с тобой пойду.
- Вот радость-то! - иронично протянул Алеша. - Зачем ты мне нужна? Ты кто - монашка?
- Нет.
- Зачем тебе в Новгород?
- А это мое дело! - запальчиво ответила девушка.
- Вот и иди одна со своими делами. А мне спать надо.
Девушка посмотрела на Алешу диковато, потом бухнулась на колени, вцепилась в волосы и запричитала, раскачиваясь.
- Возьми с собой! Христом богом молю! Не могу я идти одна, я мира не знаю. Выйду из монастыря, меня назад и воротят. А мне назад никак нельзя…
- А ты не блаженная? - с испугом спросил Алеша. Девушка умолкла и уставилась на Алешу.
- Ты что? - оторопел Алеша. - Ну и взгляд у тебя! Глазами костер поджечь можешь.
- Мне сестра Федора тоже говорит: "Спрячь глаза!" Ну возьмешь меня с собой?
- Как звать-то?
- А тебе зачем? - опять насторожилась девушка.
- Не хочешь, не говори.
- Софья… А тебя?
- Алек… - Алеша поперхнулся своим именем. - Аннушка.
Софья кивнула головой, потом метнулась к иконе и опять с размаху упала на колени.
- Господи, решилась я! - страстно прошептала Софья. - Господи, не помощи прошу. Об одном молю - не мешай! Я сама, господи…
Алеша сидел не шелохнувшись, с изумлением слушая странную молитву, и когда Софья заломила руки, сказал тихо:
- Только у господа и забот, что за тобой следить…
Софья еще что-то пробормотала тихое, страстное, потом затихла, закрыла голову платком, встала.
- Все, - она улыбнулась Алеше светло и белозубо. - Сейчас спи. Я рано за тобой приду…