- Яковлев! - крикнул Бестужев. - Срочно подготовь к докладу те места из депеш, где все они, - он ткнул пальцем в разбросанные по столу шифровки, - делают мерзкие рассуждения противу императрицы лично. "Голос Бестужева очень слаб теперь…" - ядовито передразнил он и вдруг бесновато расхохотался. - Мы еще поговорим в полный голос, господа!
Маскарады в описываемое время были любимым развлечением публики. Тон задавала сама государыня. На маскарад должны были являться все, имеющие доступ ко двору. Неявившиеся облагались штрафом в размере пятидесяти рублей.
Петергофские фонтаны взметали вверх разноцветные струи. Фейерверки вспыхивали в ночном небе, дворец был залит огнями. На площадке под китайскими фонариками оркестр, наряженный арлекинами и паяцами, наигрывал веселые мелодии. По аллеям парка расхаживали, треща веерами, венецианки, испанки, Дианы-охотницы, Марсы, арабы… В группе веселых придворных стоял "поручик Преображенского полка", стройные, несколько полноватые ноги и тонкая талия выдавали в нем женщину. Рядом с "поручиком", что-то нашептывая ему на ухо, стоял тучный "римлянин" в красной тоге, в котором нетрудно было узнать Лестока. "Поручик" поднял на мгновенье маску - это была Елизавета.
"Римлянин" сделал знак трем "пастухам", которые подпирали мраморную статую. По его знаку "пастухи" гуськом подошли к "пилигриму". "Греческие пастухи" были все как один с крепкими затылками, военной выправкой, хитоны сидели на них, как военная форма.
- Расслабьтесь, господа, вы не на плацу, - прошипел "пилигрим", в котором по голосу можно было узнать Лядащева.
"Пастухи" приняли стойку "вольно".
- Запоминайте, - продолжал Лядащев. - Высокий пират в одноглазой маске, - он указал рукой, - видите, компания веселится под липами?
Вместо ответа "пастухи" дружно двинулись к липам.
- Да не так явно, - остановил их Лядащев, - это надо делать изящно.
- Есть - изящно, - отрапортовал старший.
- Далее, - продолжал "инструктаж" Лядащев. - Ищите "амазонку" с длинной вуалью. За спиной - золоченый колчан со стрелами, особая примета: черная родинка на правой щеке. Стрелой из колчана будет подавать многозначительные знаки… Запомнили?
- Всех брать?
- Как это - всех брать? - не понял Лядащев.
- И амазонку, и всех, кому знаки подавать станет?
- Ни в коем случае, - забеспокоился "пилигрим". - Может случиться международный скандал… И еще… Разыщите мушкетера в красной шляпе с белым пером. Ищите где-нибудь ближе к воде.
- Можно начинать?
- Валяйте, - весело ответил "пилигрим".
На лужайке у фонтана, украшенного гирляндами цветов, три купидона - флейта, кларнет и арфа - исполняли гавот.
Костюмированные особы любовались танцующими парами. Среди них выделялась высокая "амазонка" с золоченым колчаном за плечами.
Хор пел игривую песенку о похождениях молодого повесы. Танцующие застывали в выразительных позах.
У столов под липами, где веселились молодые люди, вдруг возникла ссора. Какой-то "пастух" толкнул одноглазого "пирата", второй "пастух" крикнул что-то грубое, третий выплеснул в лицо "пирату" остатки браги из кружки.
"Пират" выхватил саблю, "пастухи" бросились в кусты, "Пират" бросился за ними, но в кустах наткнулся на выставленную шпагу. Трое "пастухов" дружно навалились на него и за ноги потащили через дорожку в глубину парка…
Воспользовавшись тем, что Елизавета осталась одна, к ней подошел человек в лиловой мантии и в маске с красным клювом - Бестужев.
- Ваше императорское величество, - он почтительно склонил голову. - Вы восхитительны! Простите за вольность, ноя не могу сдержать восторг, любуясь вашей грацией и дивной кожей, белизну которой всегда так выгодно подчеркивала очаровательная "мушка".
Елизавета засмеялась и милостиво протянула руку для поцелуя.
Бестужев поднял клюв и припал к холеной руке.
- Не откажите в милости принять сочинение в вашу честь, - он протянул императрице тугой, запечатанный сургучом свиток.
- Вице-канцлеру не положено говорить тек много комплиментов, - Елизавета погрозила пальчиком и попыталась снять сургуч.
- Умоляю вас, прочтите это утром, - торопливо сказал вице-канцлер. - Это сочинение достойно свежести восприятия и потребует личных с моей стороны объяснений.
- Лукавый вы человек, - Елизавета шутливо ударила Бестужева свитком по руке. - Вы можете хотя бы на один вечер забыть о делах?
- Нет, - серьезно ответил Бестужев.
- Я жду вас завтра с утра…
Бестужев поклонился и отошел в сторону, внимательно наблюдая за окружающими.
Он видел, как следил за ним Лесток, как кружили за его спиной "пастухи", как императрица достала зеркальце и прилепила на румяную щеку крупную "мушку".
И тут же все дамы последовали примеру императрицы.
"Пастухи" растерянно завертели головами.
Бестужев встретился со злобным взглядом Лестока. Щеку вице-канцлера передернула судорога. Он надвинул на лицо маску с красным клювом и скрылся за деревьями…
К "римлянину" подбежала прелестная "амазонка", выхватила из колчана золотую стрелу и коснулась острием сердца Лестока.
- Вы ранены!
"Пастухи" обалдело следили за этим со стороны.
- Сегодня я не болею, - грубо ответил Лесток.
- Что так?
- Здоровье не позволяет, - он приподнял маску и вытер злобное, потное лицо.
"Амазонка" высокомерно дернула плечом и скользнула в темноту. "Пастухи" двинулись следом.
"Амазонка" быстро шла по темной аллее, потом побежала, "пастухи" с трудом поспевали за ней.
Неожиданно из кустов выскочила вторая "амазонка", точная копия первой: золоченый колчан, длинная вуаль. Она пересекла аллею и скрылась в темноте.
В стороне раздался звонкий смех. Чертыхаясь, "пастухи" продрались через кусты и вышли на круглую полянку. На качелях в форме золотой ладьи сидела третья "амазонка", фавн в венке из виноградных лоз раскачивал ладью.
- Кого брать будем? - шепотом спросил один из "пастухов" старшего.
- Эту…
"Амазонка" на качелях выхватила из колчана золотую стрелу и довольно метко пустила ее в незваных свидетелей.
- Верните стрелу даме! - "фавн" подошел к "пастухам" и стал вместе с ними шарить в высокой траве.
Когда "фавн" со стрелой подошел к качелям, они были пусты, только полоскалась на ветру длинная вуаль…
По воде скользила увитая цветами лодка. Веселая компания дам и кавалеров распевала уже знакомую песенку о похождениях молодого повесы. Среди них выделялся рослый мушкетер в красной шляпе с белым страусовым пером.
Неожиданно из воды показались две пары мускулистых рук. Уцепившись за борт лодки, они резко тряхнули ее. Дамы и кавалеры посыпались в воду. Пышные юбки вздыбились над кувшинками.
Дамы завизжали, кавалеры стали ловить лодку. Очень скоро выяснилось, что глубина пруда была незначительной. Мокрая компания побрела к берегу.
Никто не заметил, как вытащили под ивы наглотавшегося воды "мушкетера". Как только он пришел в себя, ему сунули в рот кляп и напялили на голову мешок.
Шляпа со страусовым пером мирно покачивалась среди кувшинок…
Черный "монах" в нахлобученном на лицо капюшоне быстро шел по дорожке. Он явно избегал шумных компаний. Возле мраморной Дианы он задержался на мгновенье и тихо свистнул. Из кустов тут же выскочил точно такой же "монах".
Красная вспышка фейерверка вырвала из темноты стоящую на возвышении ротонду. "Монахи" укрылись в ней.
Ив дорожку выбежал третий "монах" и бросился к ротонде.
- Вы здесь, гардемарины? - запыхавшись спросил Саша, откидывая черный капюшон.
- Нас ждут великие дела! - ответили ему Алеша и Никита.
Все трое сели на мраморную скамью.
- Ну что? - спросил Алеша. - Видел его?
- Нет. Ни одного красного клюва! - воскликнул Саша.
- Тихо. Свистать всех наверх! - Никита предостерегающе поднял палец. - Кто-то идет…
К ротонде приблизился человек в лиловой мантии и маске с красным клювом.
- Неужели это он? - прошептал Алеша. Человек в мантии прошел мимо, сделав повелительный жест рукой…
Человек в лиловой мантии быстро шел по узкой тропинке, за ним гуськом шли три "монаха". Последний, им был Саша, все время оглядывался, словно пытаясь запомнить дорогу. Праздник шумел далеко за спиной, и после яркого света лес казался особенно темным.
Вдруг они вышли на открытое место, в темноте угадывались очертания двухэтажного дома. В одном из окон слабо мерцал огонек. Когда они подошли почти вплотную к дому, стало видно, что он в лесах - "Канцелярия от строений" производила срочный ремонт особняка "Эрмитаж", то есть "уединение".
Блеснула вода в прямоугольном рве, отделяющем особняк от леса и поляны. Наши герои прошли по узкому мосту. Сзади раздался скрип. Саша оглянулся и увидел, что невидимый механизм поднял мостик.
Прихожая была темна, только из-под открытой двери пробивался свет.
Человек в лиловой мантии сорвал маску - это был Лядащев.
Гардемарины смотрели на него в немом оцепенении.
- Ну и помотали вы меня, мальчики, - сказал он, вытирая маской лоб. - Слушай, Белов, после маскарада домой не ходите. Погостите у Марты, она отвезет вас на хутор. Необходимо исчезнуть на время.
Саша молча кивнул. Все трое сбросили плащи.
- Ну вперед, гардемарины, - сказал Лядащев с едва уловимой иронией. - Вице-канцлер ждет вас… - и он толкнул дверь…