Глава 9. Освобождение
Чудится Иве речка, прозрачная, студёная. Прыгнул в воду - обволокло всё тело приятной прохладой. Идёт дальше - глубже речка. Уже вода доходит до самого подбородка. Наклоняется, начинает жадно пить.
Пьёт. Напиться не может.
А воды в речке делается всё меньше. На колени опустился Ива. Дно показалось. Сушит его солнце. Последние капли жадными губами собирает Ива…
Застонал. Глаза открыл. Не на речке - в ненавистной башне он. И белеют подле кости человека, замученного, должно быть, вот так же.
Ночь прошла, наступил день. Мутится всё в голове у Ивы. То забывается сном, то бредит наяву.
Входили какие-то люди. Говорили, спрашивали. А Ива повторял запёкшимися губами:
- Знать ничего не знаю… Пить дайте…
Очнулся Ива ночью. Под ним та же прелая солома. Высоко над головой окошко со звёздами. И говорят те звёзды приглушённым шёпотом:
- Эй, кто там?
Помотал головой Ива, чтобы отогнать наваждение.
Из окошка снова:
- Живой иль нет?
Вскочил Ива. Не может сказать слова. Потом-таки выговорил:
- Пить… Воды принеси…
- Нешто не дают?
- Нет, кормят рыбой солёной. А пить не дают.
Потерпи малость, добуду тебе воды…
Зашумело снаружи и стихло.
Томительно потянулось время.
И уже не знает Ива: вправду ли говорил с ним кто или почудилось.
Услышал наконец движение возле окна. И снова знакомый голос:
- Бутыль с водой на верёвке спущу. Гляди не разбей…
Постукивает бутылка о стенку. Слышно, опускается ниже и ниже.
Вода!
Выпил Ива всю бутыль до дна.
Голос сверху:
- Готово, что ли?
А Ива опять слова сказать не может. По щекам бегут слёзы.
- Эй! - донеслось сверху. - Чего молчишь?
- Принеси ещё, - попросил Ива.
- Нельзя больше. Обопьёшься.
- Про запас.
- Невозможно и так. Найдут воду - обоим придётся плохо. Завтра опять принесу.
- Не обманешь?
Засмеялся человек в окошке.
- Зачем? - И уже серьёзно: - Макарий где?
Насторожился Ива:
- Откуда знаешь про Макария?
- Монах, что при воротах стоял, проболтался.
- А ты кто будешь?
- Макария бывший ученик. Теперь тоже иконописец. Игнатием зовут.
- Игнатий?! - Заколотилось сердце у Ивы, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
- Иль слышал?
После встречи с дорожным попутчиком, из-за которого они с дедом Макарием в темницу угодили, осторожен и недоверчив стал Ива, Потому сказал только:
- Поминал как-то дед Макарий…
- А ты кто есть?
- Приёмыш его, Ива.
- Ладно, Ива. Сказывай, где Макарий.
- Келарь велел отвести в угловую башню.
- Плохо. Туда вовсе не проберёшься: крепко стерегут. - Спросил, понизив голос: - По какому делу шли в монастырь?
Насторожился Ива от такого вопроса:
- Дед сказывал, посмотреть церковь, что расписывал своими руками.
- За что ж в темницу?
- Келарь говорит, будто дед Макарий шёл за оружием.
- Дела… - изумился Игнатий. - Зачем старику оружие?
- Будто для воеводы Болотникова.
- Эва! - опять удивился Игнатий. - Как же хотел добыть оружие?
- Я почём знаю, - ответил Ива и перевёл разговор на другое: - Мне бы из башни выбраться. Худо тут. Ты бы помог, а?
Помолчал человек, назвавшийся Игнатием.
- Мудрено это. Однако попробую. Ты только вот что: кто бы ни пришёл, чего бы ни спрашивал - лежи, будто неживой. И не отвечай. Понял?
- Понял.
Зашумело опять наверху за окном и стихло.
Лёг Ива на солому, никак не может успокоиться. А ну как был это и вправду Игнатий, про которого говорил дед? Тогда б открыться следовало. И тут же подумал: "А вдруг - человек, подосланный келарем иль Амвросием, тогда что?"
Нет, решил. Правильно сделал, что смолчал.
Утром заскрипела дверь, вошли люди, - ничего не слышал: крепко спал.
Почувствовал, толкает кто-то в бок:
- Эй, проснись!
Хотел было вскочить - вспомнил наказ Игнатия, остался лежать. Двое над ним разговаривают. Одного сразу узнал: Амвросий. Второй, которого Ива прежде не слышал, сказал сурово:
- Стыда нет. Мучаете безвинного отрока.
- Безвинный ли - неизвестно, - проворчал Амвросий.
- Воды принеси! - приказал второй.
- Не велел келарь.
- Я велю.
- С меня брат Савва спросит… - заскулил Амвросий.
Однако принёс воду. Перевернул на спину Иву. Ткнул в зубы кружку. Плеснулась в лицо вода. Ива открыл глаза, будто только в себя пришёл, стал жадно пить.
Смотрит на того, второго, что посылал Амвросия за водой. Щуплый старичок в потёртой чёрной одежде. Жиденькая бородёнка. Согнулся от прожитых годов. А глаза живые, быстрые.
- Идти можешь? - спросил у Ивы.
Кивнул головой Ива: могу, мол.
- Поднимайся!
- Не смею выпустить без приказу! - заспорил Амвросий.
Старец на Амвросия внимания не обратил.
- Пойдём, - сказал Иве.
Встал Ива. Нетвёрдо шагнул за старцем.
Выбрались из башни. Ива прикрыл глаза ладошкой. Яркое солнце на синем небе - смотреть больно.
Огляделся Ива. Повсюду добротные постройки. Посерёдке стоит церковь, в которую заходили с дедом Макарием.
А народу что в базарный день! Мужики с телегами. Люди в чёрном, монахи, с занятым видом ходят. И, почитай, каждый встречный кланяется низко старцу, Ивиному освободителю:
- Здравствуй, отец Никодим.
Приветливо отвечает встречным старец Никодим.
Подошли к ветхой избушке, что наполовину вросла в землю.
- Сюда, - сказал старец Никодим.
Дивится Ива: куда ведёт его старец? На жильё человечье не похоже, убого больно. Об порог споткнулся. Шишку набил. Не видать со свету ничего. Старец Никодим пошутил:
- Поаккуратнее лбом. Не то враз разрушишь моё жильё-келью. А она восемь десятков годов стоит.
Глаза привыкли к темноте - разглядел Ива старцеву обитель. В углу печка. Стол ветхий со скамьёй. В углу охапка соломы.
Не любил Ива допытывать-расспрашивать, не был приучен дедом Макарием, а тут не утерпел:
- А ты кем здесь будешь? Худо живёшь, а по твоему слову меня из подземелья выпустили. Кланяются все. Отчего?
Вроде бы чуть нахмурился старец. Видно, не по сердцу пришёлся ему Ивин вопрос. Однако ответил:
- Вишь ты, весь монастырь вот с этого моего жилья-кельи начался.
- И ты был в нём самым главным? - догадался Ива. - А почему сейчас нет? Должно быть, начальству не угодил, да?
- Пустое говоришь, - сухо заметил старец.
Но Ива понял, что попал в самую точку. И по своей прямоте так и сказал:
- Хорошее же, верно, это монастырское начальство, коль надо всеми вместо тебя поставило таких, как келарь Савва и Амвросий!
Принёс старец чугунок каши, мясо на глиняной тарелке, початый каравай хлеба и кувшин кваса.
- Ешь лучше, чем в чужие дела совать нос, - сказал ворчливо, но не сердито.
Поели вместе. Квасу Ива полкувшина выпил один. Поблагодарил старца и спросил осторожно:
- Ты велел бы и деда Макария выпустить, а?
- Не в моей это власти, - ответил старец.
- А повидать его можно?
- И это не просто, - в раздумье вымолвил старец. - Ну да ладно, пойдёшь завтра к келарю Савве и скажешь: старец Никодим низко кланяется и просит допустить тебя к Макарию.
- Чего завтрашнего дня ждать, - обрадовался Ива, - я сейчас…
- Сейчас огород мне поможешь полоть, - сказал старец. - Вот что сейчас.
Хотел Ива было поспорить, однако догадался: не хочет, верно, старец Никодим, чтобы он, Ива, сегодня попадался на глаза келарю. Весь день помогал старцу на огороде. В его келье и спать остался. Крепко спал, даже снов никаких не видел.
Глава 10. Дед Макарий
Утром - не поел даже - кинулся Ива искать келаря Савву. Не высока, да ладна келарская палата. Сложена из белого камня. Толкнул Ива дверь - монахи за столами скрипят перьями, топчется перед ними разный люд. Рябой монах - видать, старший - сказал сердито:
- Чего надо? Брысь отседова!
Ива не испугался востроносого:
- Мне келаря Савву. - И, прежде чем востроносый рот открыл, пояснил: - Старец Никодим послал. - И от себя прибавил: - По срочному и важному делу.
Шум утих разом. Уставились все на Иву. Востроносый не больно охотно разрешил:
- Проходи.
Толкнул Ива вторую дверь. За большим столом - келарь Савва, рядом с ним - Амвросий.
Ива келарю старцевы слова передал. Не успел кончить, Амвросий от гнева задохнулся:
- Ишь чего надумал! - И пухлой пятернёй Иву за вихры.