- Погоди, брат Амвросий, - остановил келарь. - Стар и плох Макарий. Не ровён час - помрёт. Пусть повидается с мальчонкой. Приёмыш как-никак.
- Да нешто можно?.. - начал было Амвросии.
Келарь Амвросия перебил. Сказал Иве:
- Подожди возле палат. Освободится брат Амвросий, отведёт тебя к Макарию.
Вышел Ива. Келарь - Амвросию:
- Пусть свидятся. А ты в верхней каморе посиди. Там не то что человечий голос - шорох мышиный слышен. Авось что и узнаем из разговора старого да малого.
Долго ждал Ива - решали келарь с Амвросием другие дела. Однако дождался. Хлопнул его кто-то по затылку. Оглянулся - Амвросий.
- Идём, что ли…
Всю дорогу ворчал:
- Больно добр да сердоболен брат Савва. Кнутами бы вас обоих, чтоб признались.
Ива про себя посмеивается: "Мели Емеля твоя неделя. К деду Макарию всё одно попаду".
Неподалёку от башни Амвросий велел Иве:
- Погоди чуть.
Сам к ратному человеку, который стерёг башню, подошёл и что-то негромко стал говорить.
- Подь сюда, - поманил пальцем Иву.
Стали спускаться по тёмной сырой лестнице. Впереди - Амвросий, за ним - Ива. Позади всех ратный человек с бердышом-топором, насаженным на длинную палку.
- Здеся! - остановился Амвросий. И ратному человеку: - Ты им воли не давай. Малость поговорят - и ладно. И не торчи возле двери. Запри на замок, а сам у входа стой на карауле.
- Исполню, брат Амвросий, - сказал ратный человек.
- Пошёл я, - пропыхтел Амвросий.
На прощание Иве подзатыльник отвесил. Стерпел Ива. У него одно на уме: поскорее бы к деду Макарию.
Загремел ратный человек ключами. Один примерит - не лезет. За другой возьмётся - в замочную скважину войдёт, а замка не отпирает.
Наконец-таки щёлкнул со звоном замок. Заскрипела тяжёлая дверь, обшитая железом.
Сидел дед Макарий посреди темницы, точь-в-точь похожей на ту, из которой вчера вышел Ива. Руки и ноги у деда Макария закованы в цепи.
Сжалось у Ивы сердце от худых мыслей. Кинулся он к деду Макарию. Вздрогнул тот. Не понял, кто ткнулся ему в грудь. Оттолкнул.
Засмеялся счастливо Ива:
- Так это ж я…
Заскрипела опять дверь. Щёлкнул замок.
- Здоров ли, деда? - спросил Ива. - Меня только вчера из башни выпустили. В такой же сидел. Только не на цепи.
Оправился дед Макарий от неожиданности, положил руку на Ивино плечо и плечо крепко сжал.
Затих Ива недоуменно.
У них с дедом за долгие странствия появился свой молчаливый язык. Знал Ива по дедовой руке, когда вперёд надо идти, когда - остановиться, когда можно сказать, а когда и помолчать надо.
А теперь? Остались вдвоём. Ушёл Амвросий. Стражник отправился караулить башню. А дедова рука предупреждала: "Берегись! Опасность!"
Огляделся Ива - никого кругом. Сквозь дверь, коли и захочешь, ничего не услышишь: толста очень.
Однако, видать, неспроста дедова рука подавала знак. Стал дед расспрашивать Иву, где был, что делал.
Отвечает Ива с опаской, боится сказать лишнее.
Помянул иконописца Игнатия - дедова рука опять плечо сжала. Одними губами выговорил дед Макарий:
- Как по дороге велел, откройся во всём Игнатию…
И опять разговор о разных разностях.
Загремели стражниковы шаги по каменным ступеням.
Сказал дед:
- Прощай. Едва ли свидимся ещё. Живи честно и прямо. Думай прежде не о себе - о людях.
Открылась дверь. Крикнул стражник с порога:
- Наговорились, что ли?
Стиснул Ива зубы, чтобы удержать слёзы. Поклонился деду Макарию до земли:
- Спасибо тебе за всё.
В тот же день Амвросий докладывал келарю:
- Поди, целый час в верхней каморе просидел. Не было молвлено ничего вредного или тайного. Должно, Макарий не доверился мальчонке.
Келарь Савва посмотрел на Амвросия холодными, рыбьими глазами:
- Может, и верно. А всё ж приглядывай за мальчонкой.
- Исполню, брат Савва, - низко поклонился Амвросий.
Глава 11. Двое на одного
Вечером поливал Ива вместе со старцем огород. Вдруг из-за плетня знакомый голос:
- Бог в помощь!
Точно пружиной подбросило Иву. Глянул а через калитку, что в плетне, идёт человек в рубахе, запачканной красками.
Старцу поклонился. Тот ответил:
- Здравствуй, Игнатий.
А Игнатий взъерошил Ивины вихры, смеётся:
- Напился ли вволю?
- Спасибо тебе! - улыбается Ива. Рад он несказанно. Знает теперь, что Игнатий и приносил ему воду.
Потолковали о том о сём - распрощался Игнатий.
Теперь у Ивы одна забота: поговорить с Игнатием так, чтобы не приметили другие. Утром следующего дня прошёл мимо иконописной палаты несколько раз, будто невзначай. И всё подле Игнатия - его ученики и подмастерья. Решил Ива: самое верное дело познакомиться с кем ни то из Игнатьевых помощников.
И познакомился. Глядит: двое мальчишек друг против друга вроде молодых петухов ходят. Вот-вот сцепятся. А к тому, что белобрысый и поменьше ростом, подбирается сзади третий. У белобрысого на затылке глаз нет. Не чует опасности.
Хотел Ива крикнуть - не успел. Кинулся третий мальчишка белобрысому в ноги. И началась потасовка. Да уж какая потасовка, когда двое здоровых парней лупят меньшого!
- Чего вы двое на одного?! - подбежал Ива.
Длинный и жилистый оскалил лошадиные зубы:
- Мы и двоих можем!
Развернулся, Иве по уху - трах!
Не широк в кости Ива. Не больно, как поглядеть, здоров. А силён, ловок и зол в драке.
Всякое случалось, когда хаживали с дедом Макарием по деревням и городам. От иного взрослого мужика отбивался.
Не скоро, а показали-таки длинный и его товарищ пятки.
Белобрысому погрозили кулаками, а Иве пообещали особо:
- Тебя где хошь найдём! Сочтёмся! За нами отродясь не пропадало!
Белобрысый рукавом вытер кровь с лица:
- Здорово они меня.
- И ты их не худо, - утешил Ива.
- Я что… Кабы не ты…
- Надо было на помощь кого кликнуть, - сказал Ива и, отдышавшись, будто без задней мысли кивнул в сторону иконописной палаты. - Хоть бы оттуда.
Белобрысый усмехнулся разбитыми губами:
- В следующий раз непременно кликну…
- Иль не помогли бы?
- Будь спокоен. Ещё как! Кабы оттуда подоспели, мы бы и вдвоём ног не унесли. - И, видя недоумение Ивы, пояснил: - Санька с Гринькой, что меня били, оттуда и есть.
- Так… - поскрёб в затылке Ива.
А про себя подумал: "Вот и познакомился!"
- Зовут как? - спросил белобрысый мальчишка.
- Ивой.
- А меня Васькой. Васькой Свистуном.
- За что ж Свистуном прозвали?
- Я любую птицу могу изобразить. Знаешь, у меня их сколько? Хочешь, покажу?
Дом у Васькиных родителей большой, опрятный. За высоким забором.
В сараюшке на огороде клеток с птицами - дюжины две.
Свист и щебет стоит - заслушаешься.
Потом Васька стал показывать своё искусство.
И верно, отвернёшься - не поймёшь: то ли черноголовая славка выводит песню, то ли Васька свистит.
- Ловко, - похвалил Ива. - Ну, мне пора.
По душе пришёлся Ваське новый знакомый. Спросил Иву:
- Куда торопишься? Хочешь, вместе пойдем ловить птиц? Я тебе все секреты свои открою и места покажу. А?
В другое время Ива непременно бы остался с Васькой. А сейчас нельзя: большое дело доверил ему дед Макарий. До птиц ли тут! Да и Васька хоть и хороший малый, а дружить с ним нельзя, потому как первый враг Игнатьевым подмастерьям, с которыми Иве хоть не дружить, а ладить надо.
Так рассудительно думал Ива. И не знал ещё, какой крепкой верёвочкой свяжет его судьба с этим самым Васькой.
И, прощаясь с Васькой у калитки его дома, твёрдо решил: сюда больше ни ногой!
Глава 12. Не могу обещать…
В тот же день Санька тёр для Игнатия краски и говорил Гриньке вполголоса:
- Малого, что живёт в келье старца Никодима, вечером подкараулим…
Игнатий услышал тихий разговор.
- За что? - спросил.
Гринька на Саньку сердито шикнул.
- Так…
- А всё же?
Старательно заработали Игнатьевы ученики. Засопели от усердия.
Игнатий отложил икону и кисть, которой писал, подозвал Гриньку с Санькой.
Оба подошли. Принялись рассматривать свои ноги.
- Чтоб мальчишку никто пальцем не трогал, - строго сказал Игнатий.
- А как не мы, а кто другой? - схитрил Санька.
Игнатий потянул с пояса верёвку.
- Так мы что… - заюлил Санька. - Мы ничего…
А Игнатий:
- Первым делом ты, Григорий, в ответе. Понял?
Да так посмотрел на Гриньку, что тот сам поспешно пробормотал:
- Понял. Отчего не понять?
Гринька с Санькой - на свои места. А мастер:
- Не отпустил ещё. Куда пошли?
Вернулись Гринька с Санькой. Стоят ждут, что будет дальше. Игнатий помолчал и медленно, с расстановкой:
- А сейчас того мальчишку хоть под землёй сыщите и приведите ко мне. Скажите, что зовёт иконописец Игнатий.
Затоптались на месте Гринька с Санькой.
Игнатий - сердито:
- Ну?! Да глядите у меня! - пригрозил.
… Лежал Ива в монастырском саду. И была у него одна дума: "Как теперь поговорить с Игнатием? В иконописную палату не сунешься…"