Но, как я уже сказал, - с вашим сыном все в порядке. Пуля прошла по касательной. Я сам зашивал рану. Он немного искупался в холодной воде, но, - Раш улыбнулся, - уже согрелся. До завтра, мистер Бенджамин-Вулф, - врач стал спускаться по лестнице. Дэвид, посмотрев ему в спину, сжав зубы, ответил: "До завтра".
Подойдя к спальне, Дэвид прислушался - нежный голос Тео читал Шекспира.
- Вот почему и волосы и взор
Возлюбленной моей чернее ночи, -
Как будто носят траурный убор
По тем, кто краской красоту порочит, - Дэвид вздохнул, и пробормотав:
- Но так идет им черная фата,
Что красотою стала чернота, - толкнул дверь опочивальни.
- Это о тебе он писал, - сказал Мэтью, что лежал на подушках, закрыв глаза. "О тебе, Тео, ты ведь у нас тоже - смуглая леди".
- Я не леди, мистер Мэтью, - ласково рассмеялась девушка и тут же покраснела: "Мистер Мэтью попросил почитать ему стихи, мистер Дэвид. Простите, пожалуйста…"
- Ничего, - Дэвид наклонился над кроватью. Поцеловав сына в лоб, перекрестив его, он погладил золотые, мягкие кудри: "Вроде уже не такой горячий".
- Я выйду по делам, ненадолго, - сказал плантатор. Не оборачиваясь, он достал из шкатулки, что стояла на каминной доске - пистолет. Положив его в карман сюртука, Дэвид осторожно, чтобы не потревожить больного, притворил дверь. Мэтью улыбнулся девушке: "Читай еще, ты всегда хорошо читала стихи. Помнишь, как ты была Аталией, ну, когда Энтони с нами учил Расина?"
- Помню, - Тео опустила глаза. "А еще я помню, как Энтони продали, - подумала она, - потому что Дэниел уехал в школу, а тебе отец привез белого учителя. И в первый же день этот мистер Тауэр выгнал меня из классной комнаты, сказав, что Господь запретил неграм читать и писать".
Она полистала томик сонетов и вздохнула: "Ваш любимый, мистер Мэтью".
Дэниел посмотрелся в зеркало, что держал перед ним друг и поморщился: "Теперь шрам будет".
Хаим усмехнулся, и похлопал его по плечу: "Небольшой, и он тебя совершенно не портит. А вообще скажи спасибо Мирьям, - если бы не она, ты бы так и плавал сейчас в гавани".
- Как она вообще оказалась на лодке? - Дэниел поднялся и, взял бутылку виски: "Это тебе можно, я знаю, Мирьям мне говорила".
- Ну как, - Хаим принял серебряный бокал, - ты же знаешь мою сестру, - если она себе что-то вбила в голову, ее не остановить.
Дэниел оглядел изящную, уютную комнату и, устало выпив, заметил: "Ну что, друг мой, как мне кажется - недолго нам осталось быть студентами".
Хаим нагнулся и, подбросив дров в камин, обвел рукой большие, обитые кожей кресла, покрытые меховыми полостями, ряды книг на дубовых полках, персидский ковер, что лежал на паркете: "Бросишь все это и пойдешь воевать с британцами?".
- Доучиться я смогу и потом, - Дэниел посмотрел на открытый том, что лежал на рабочем столе: "Даже странно. В январе экзамены, а я думаю совсем о других вещах".
Он вспомнил сильные, маленькие руки, что затаскивали его в лодку, и сердитый шепот: "Вот так, я тебя сейчас обниму, и согрею. Доплывем до берега, и быстро в твои комнаты - там мы тебя разотрем и зашьем рану".
- Нельзя, - сказал себе Дэниел. "Она ребенок, не твоей веры, - нельзя, вам с ней не по пути. Разве только, - он невольно улыбнулся, - еще повоюем вместе. Ее и точно - не остановишь".
- Стране будут нужны хорошие юристы, - внезапно заметил Хаим. "Надо будет писать конституцию, создавать законы, заключать мирные договора…"
- Сначала, - Дэниел выпил еще, - надо добиться независимости от британцев, а потом уже - все остальное. И хорошие врачи тоже, - он рассмеялся, - будут нужны. Переночуешь у меня?
- Да, - Хаим зевнул, - нет никакого желания тащиться обратно на Бикон-хилл. Мирьям уже, который сон видит, наверное. Поесть она мне принесла, так что завтра голодать не буду, - он вдруг наклонил голову: "Стучит кто-то. Неужели Раш решил тебя еще раз осмотреть - на сон грядущий, так сказать?"
Дэниел прошел в переднюю и Хаим услышал удивленный голос: "Папа!"
Высокий, крепкий мужчина по-хозяйски прошел в гостиную. Стряхнув снег с плаща, он грубо спросил: "А вы еще кто такой?"
- Хаим Горовиц, - сказал, поднимаясь, протягивая руку, юноша. "Я друг вашего сына, мистер Бенджамин-Вулф. Мы с ним вместе учимся".
Мужчина хмыкнул, увидев черную, бархатную кипу: "Еще один. Я смотрю, на севере вы так и кишите. Да и вообще - нет страны, которую бы вы не наводнили. Крысы, одно слово".
- Папа! - возмущенно сказал Дэниел, что стоял в дверях. "Как ты можешь!"
Дэвид, не говоря ни слова, повернулся к нему и ударил по щеке - со всей силы. Шов на ране разошелся. Хаим, увидев кровь, велел: "А ну прекратите! Ваш сын ранен, не смейте его трогать".
Дэниел вытер лицо рукавом рубашки, и замер - на него смотрело дуло пистолета. "Так, - сказал отец, дернув углом рта, - я вообще-то, должен бы был отвести тебя, подонка, к губернатору Хатчинсону. Вместе с твоим дружком, который тоже, наверняка, был сегодня в гавани…"
- Мистер Бенджамин-Вулф…, - попытался вмешаться Хаим.
- Заткнись, я, в отличие от британцев, - плантатор кивнул на кровоточащую щеку Дэниела, - стреляю без промаха. Так вот, - Дэвид невесело рассмеялся, - ты все же мой сын. А так, конечно - болтаться бы вам обоим на виселице. Собирайся, - он распахнул дубовую дверь шкапа и бросил к ногам Дэниела кожаную суму.
- Я не поеду в Виргинию, - юноша вскинул светловолосую голову. "Я же учусь…".
- Он учится, - задумчиво ответил Дэвид, разглядывая книги на столе. "Так вот - я прекращаю платить за твой Гарвард, лишаю тебя содержания, и вселю кого-то другого в эти комнаты, которые, если ты помнишь, я купил для тебя. Из завещания я тебя тоже вычеркну, завтра же. Всего хорошего, - он щелкнул курком пистолета. "Чтобы через пять минут и духу твоего тут не было".
- Это же ваш сын, - услышал Дэниел голос друга, и сквозь зубы попросил: "Хаим, подожди меня на улице, пожалуйста".
Он быстро собрал книги. Выдвинув ящик стола, достав кожаную папку с документами, Дэниел посмотрел отцу в глаза.
- Он на мать похож, - внезапно подумал Дэвид. "Может и повесится, как она. Хотя нет - он сильнее, это у него от меня. Спину-то как выпрямил".
- Я завтра пойду и поменяю фамилию, - холодно сказал Дэниел, накидывая плащ. "Вряд ли тебе захочется позорить себя сыном-патриотом, ты же у нас верный пес британцев, дорогой папа. Прощай".
Он вышел в морозную метель и обернулся: "Перчатки забыл. Да и черт с ними".
- Пойдем, - Хаим коснулся его плеча. Нагнувшись, собрав снег в горсть, юноша протянул его другу: "Приложи. Дома я тебе перешью, хотя, конечно, так как у Раша - не получится".
- Я всего на одну ночь, - Дэниел поморщился, и посмотрел на окровавленный снег. "Завтра найду себе какую-нибудь каморку, немного денег у меня есть".
- Адамс тебе устроит стипендию, - сказал Хаим, когда они уже взбирались по крутой улице на Бикон-Хилл. "Не то, чтобы нам долго оставалось учиться…"
Дэниел, взглянув на огоньки кораблей, что стояли в гавани, ответил: "Нет. Недолго".
Мирьям подышала себе на руки, и зажала в зубах кисточку: "Сейчас закончу". Дэниел раздвинул ширму и пробормотал: "Вот тут будет спальня, - он усмехнулся, - а тут кабинет, так сказать. Хорошо, что вход отдельный".
Он выглянул из маленького, под самой крышей окна - бревенчатый дом стоял прямо на набережной, зажатый между двумя тавернами.
- По вечерам тут будет шумно, - Дэниел оглядел чистый, сбитый из старых досок пол, книги, что лежали стопками на хлипком столе и два грубых табурета.
- Так, - сказала девушка. "Постельное белье я тебе все заштопала, ты ведь какие-то лохмотья купил - дырка на дырке".
- За мои деньги, - Дэниел рассмеялся, - и такое - дорого было. Надо, наверное, отучаться спать на простынях.
- Да, - девушка, распрямившись, одернула подол простого, коричневого платья, - как бы нам скоро не пришлось на земле ночевать, в палатках. Миссис Франклин учит меня обрабатывать раны, так, - Мирьям перекинула на грудь толстые, каштаново-рыжие косы, - на всякий случай.
Юноша повернулся и посмотрел на белую, нежную, приоткрытую скромным воротником шею. "Я тебе подарок принесла, - она чуть покраснела, и достала из кармана передника кусочек шелка. "Можно прибить за ширмой, никто не увидит".
Дэниел взглянул на гавань - снег прекратился, тучи разошлись, и вода блестела под лучами солнца - нездешним, сияющим, синим цветом.
- Как ее глаза, - подумал юноша.
Он взял из рук Мирьям красно-белый, полосатый флажок. Подняв его, любуясь, Дэниел ответил: "А я хочу, чтобы видели. Давай сюда молоток и гвозди".
Мирьям держала флаг, встав коленями на табурет: "Хаим хорошо ему зашил рану, не хуже Раша. Он станет отличным хирургом. Ну что ж, - она незаметно вздохнула, - хирурги будут нужны. А я попрошу доктора Абрахамса устроить меня в госпиталь тут, в Бостоне. Миссис Франклин сказала, что она - тоже пойдет работать с ранеными".
- Вот так, - сказал Дэниел, отступив на шаг. "Очень красиво".
Мирьям взглянула на флаг, что красовался над рассохшейся, в облезлой краске, каминной доской и улыбнулась: "Очень. А что у тебя с работой, кроме Адамса?"
Дэниел кивнул на стол: "Адамс мне устроил еще одну ставку клерка, бумаги переписываю, ну и это - он указал на табличку, - что-то ведь принесет, наверное. Не пропаду, в общем. Тем более, что стипендию мне одобрили, хоть и половинную. Пошли, - он подхватил молоток, - прибьем это у входа, тебе ведь уже на занятия надо".