- Капитан Стивен Кроу! - раздался голос слуги. Хатчинсон поднялся: "Ну, все в сборе. Выпейте кофе, капитан, и начнем обсуждать - как нам быстрее отправить вас в Англию".
- С мехами и табаком в трюмах, - заметил де Лу, подавая руку капитану, и мужчины - рассмеялись.
В каморке на чердаке было холодно. Миссис Франклин, - высокая, сухая, в черном платье, - обернувшись, велела: "Мирьям, спустись на кухню, налей в грелку горячей воды. И таз сюда принеси".
Женщина подождала, пока дверь закроется. Присев на старую, узкую кровать, она ласково сказала: "Не бойся, милая. Я тут для того, чтобы тебе было легче".
Тонкое шерстяное одеяло задрожало. Миссис Франклин, погладив сбившиеся каштановые кудри, услышала слабый голос: "Простите, пожалуйста, я сейчас, сейчас встану…"
- Даже и не думай, - отрезала акушерка. "Тебя как зовут-то, милая?"
- Юджиния, - девушка всхлипнула. Попытавшись сесть, притянув колени к животу, она заплакала: "Очень больно!"
- А лет тебе сколько? - миссис Франклин погладила ее по мокрой, смуглой щеке.
- Пятнадцать, - Юджиния подняла на нее испуганные, большие глаза. "Хозяин разозлился сегодня утром, когда я сказала, ну, что мне больно…велел терпеть".
Миссис Франклин стиснула зубы и нарочито спокойно сказала: "Сейчас я тебя осмотрю, немножко полечу, и все будет в порядке". Она открыла дверь, и приняла из рук Мирьям таз с горячей водой: "Может, не стоит девочке это видеть? Она всего на год младше этой бедняжки. Нет, - миссис Франклин разозлилась, - зачем скрывать? Пусть знает, на что способны люди, у которых нет веры в Господа, и нет сердца".
- Достань из сумки тампоны, - велела акушерка ученице, - и мази - с подорожником и арникой. Юджиния, - она погладила девушку по голове, - смотри, мы тебе грелку принесли, сейчас будет теплее. Ты ложись вот так, - она аккуратно устроила ее на подушках, - обещаю, что больно не будет. Мирьям, дай мне зеркало и зажги свечу, - миссис Франклин взглянула на маленькое, залепленное снегом окно под крышей каморки, - тут совсем темно.
- Трав ей надо оставить, - вздохнула акушерка, осматривая девушку. "Хотя бы на первое время. Жалко малышку, совсем еще ребенок".
- Ты возьми мою руку, - тихо сказала Мирьям девушке. "Меня Мирьям зовут, я учусь у миссис Франклин. Возьми и сожми, не бойся, - она погладила высокий, смуглый лоб.
Юджиния посмотрела в добрые, синие глаза девушки: "Господи, умереть бы. Потом я ему надоем, и он меня продаст - дальше. И так всю жизнь. Если бы мама была рядом…, - девушка вспомнила ласковый, нежный женский голос:
- Hush-a-bye, don't you cry,
Go to sleepy little baby,
When you wake, you shall have,
All the pretty, little ponies.
Она внезапно, горько разрыдалась. Мирьям положила ее голову к себе на плечо, и чуть покачала: "Все, все, миссис Франклин уже закончила".
- Вот настойка, - акушерка поставила на деревянный подоконник темную склянку, - пей по ложке в день. А хозяину твоему я скажу, чтобы не трогал тебя пока. Все будет хорошо, милая, - она наклонилась и поцеловала каштановые кудри. "Лежи, отдыхай".
- Мне надо работать, - помотала головой Юджиния. "Убирать, стирать, готовить".
- Успеешь еще наработаться, - вздохнула миссис Франклин. "Мирьям, собери сумку и жди меня во дворе".
Девушка спустилась вниз и услышала ленивый голос из гостиной: "Закончили вы?"
- Да, лорд Кинтейл, - сказала она присев, опустив голову с заплетенными в косы, рыже-каштановыми волосами. "Миссис Франклин сейчас придет".
Запахло сандалом. Мирьям, так и не поднимая глаз, пробормотала: "Позвольте, ваша светлость…"
- Не позволю, - расхохотался шотландец, оглядывая ее. Бледные, тонкие губы чуть улыбнулись. Он протянул: "А ты хорошенькая девочка, совсем взрослая уже".
- Мне четырнадцать лет, - сухо сказала Мирьям. Услышав шорох платья по ступенькам, девочка прошмыгнула в открытую парадную дверь.
Кинтейл посмотрел на пожилую женщину в черном, простом чепце и встретился с холодным блеском серых глаз. "Вот что, ваша светлость, - акушерка заправила за ухо седую прядь, - пусть ваша, - она поморщилась, - рабыня, пока отдохнет. Она еще совсем ребенок, ей это тяжело".
- Ладно, - усмехнулся Кинтейл, - будь, по-вашему. Мне тоже не хочется, - он опустился в кресло и потянулся за кошельком, - чтобы она болела. Возьмите деньги, - он протянул женщине серебро.
- Рабов я лечу бесплатно, - миссис Фрэнклин надела грубый, черный, шерстяной плащ и вдруг, вздернула голову: "Провозгласите свободу по всей земле, лорд Кинтейл, разве не этому учит нас Писание?"
- Вы акушерка или проповедник? - мужчина рассмеялся, и налил себе вина, протянув ноги к камину.
Она все стояла, презрительно оглядывая его с высоты своего роста: "Мой покойный муж был пуританским священником, лорд Кинтейл. Господь, - акушерка помолчала, - вас накажет".
Наверху, в каморке, Юджиния услышала, как хлопнула парадная дверь. Оглянувшись, порывшись в своем маленьком сундучке, девушка надорвала кожаную подкладку. Она достала свернутый, пожелтевший листочек. Развернув его, пристроив на коленях, Юджиния стала водить пальцем по выцветшим строкам. "Милая моя Мэри, - шевелила губами девушка, - пишу тебе уже с корабля. Пожалуйста, ни о чем не волнуйся, мистер Дайер взял у меня задаток, и выдал расписку. Как только я вернусь, я отдам ему оставшиеся деньги и увезу тебя в Лондон. Если родится мальчик, можно назвать его Питером, а девочку - Юджинией. Я совсем скоро приеду, и тогда мы будем вместе - навсегда. Вечно любящий тебя капитан Мартин Кроу".
Девушка свернула письмо. Прижавшись к нему щекой, глядя в медленно темнеющее небо за окном, она застыла, чуть покачиваясь.
В гостиной дома Горовицей горел камин. "Я сегодня видела этого лорда Кинтейла, - Мирьям подняла серебряный кофейник и велела: "Давайте чашки". Разлив кофе, девушка добавила: "Очень неприятный человек. Миссис Франклин взяла меня на вызов к его рабыне".
Дэниел принял чашку и усмехнулся: "Я его тоже встречал, у этого Теодора де Лу, в имении. Кинтейл хвалился, что тут пять тысяч человек в гарнизоне. Мол, они, если надо, весь Бостон виселицами уставят".
Меир отложил перо, и устало потер глаза: "Ну, все готово. Мирьям, ты мне их в редингот зашей, как те, что я привез".
- Подкладка распоролась, - лукаво напомнила ему девушка. Разрезая миндальный пирог, она страстно проговорила: "Дэниел, ну почему мне нельзя в гавань!"
- Потому что, - раздался с лестницы голос старшего брата, - девчонкам там не место. На митинг можешь пойти, - мы все идем, кроме Ягненка, - он потрепал Меира по каштановой голове, а потом отправляйся домой. Мы же, - он взял кусок пирога, и подмигнул Дэниелу, - навестим "Дартмут".
- Маски и костюмы готовы, - Дэниел посмотрел на сгущающуюся тьму за окном, - на сто человек. Лежат в типографии у Эдеса, пока будет идти митинг, - мы переоденемся. Когда твоя почтовая карета отходит, Ягненок?
- Через час, от Фанейл-холла, - тот прошел в переднюю и принес свой редингот. "Надо уже и складываться".
- Ты там осторожней, - велел Хаим, глядя на то, как младшая сестра зашивает письма в подкладку. "Кинжал я тебе все равно не дам, - перекусив нитку острыми зубами, сказала Мирьям.
- Что за кинжал? - недоуменно спросил Дэниел.
Хаим поднялся. Открыв маленьким ключом, что висел у него на цепочке, шкатулку, он протянул другу клинок. "Наш, семейный, - сказал юноша, - с незапамятных времен".
Дэниел погладил золотую, с изумрудными глазами рысь, на рукоятке: "На Мирьям похожа, та же стать. Она тоже так голову поднимает". Девушка протянула руку: "Давайте сюда, папа же говорил - он по женской линии передается. Значит, - она полюбовалась искусно сделанными ножнами, - он мой. Маленький, видите, как раз под мою руку".
- Вот и положи его обратно, - ворчливо велел ей старший брат.
На пороге дома Меир обернулся, и, потянувшись, обнял Хаима: "Вы тоже тут - не лезьте на рожон".
- Все будет хорошо, Ягненок, - юноша пожал руку Дэниелу, поцеловал младшую сестру. Вскинув на плечо потрепанную, кожаную суму, он вдруг, озорно попросил: "Покажите мне его, на прощание".
Мирьям вытащила из кармана передника шелковое полотнище. Флаг забился на ветру. Меир, спускаясь с Бикон-хилла, оглядываясь, следя глазами за белыми и красными полосами, подумал: "Дожить бы до того времени, как он над всей нашей страной развеваться будет".
Он кивнул головой. Помахав рукой, крикнув: "До встречи!", юноша пообещал себе: "Доживу".
Мирьям встала на цыпочки: "Господи, тут же тысячи человек. В Фанейл-холле не поместились, пришлось сюда перейти".
Она оглядела возбужденную толпу - церковь была освещена факелами, - и услышала громкий, отзывающийся эхом под каменными сводами, голос Сэмуэля Адамса.
- Губернатор Хатчинсон отказывается посылать "Дартмут" и другие корабли обратно в Англию, и настаивает на разгрузке чая.
- Никогда! - заревели люди. Адамс, замолчал, пережидая крики. В молитвенном зале воцарилась тишина, и Мирьям вдруг подумала: "Как у меня сердце стучит. Вот так, так все и начинается".
Она подняла голову и увидела голубей, что порхали над головами людей. Птицы забили крыльями. Адамс, неожиданно тихо, вздохнув, закончил: "Это собрание не может сделать больше, чем спасти эту страну".
- Давай флаг, и отправляйся домой, - шепнул ей Хаим. "Это наш сигнал". Мирьям почувствовала холод шелка в ладони, а потом толпа разразилась криками, и она, как ни старалась, не могла уже найти глазами светлые волосы старшего брата.