Он вытер заблестевшие глаза: "Вот эта часть сонаты, дорогой Теодор, воистину - пером мистера Вивальди водил сам Господь. Я всегда вспоминаю весну у нас, в горах, когда склоны покрываются свежей травой, поют птицы, и журчащие ручьи срываются с серых скал. Вы должны обязательно приехать погостить с мисс Мартой. У нас отличная охота, не хуже, чем в Акадии".
- И медведи есть? - внезапно усмехнувшись, складывая ноты, спросила девочка.
- Есть, - кивнул Дэвид: "А вы охотились на медведей, мисс Марта?"
- Двоих убила, - тонкие ноздри чуть раздулись. "С отцом, конечно, мистер Бенджамин-Вулф".
Лорд Кинтейл посмотрел на черноволосую девушку, что закрывала крышку фортепиано:
- Хороша, конечно, и грудь, и зад - все при ней. Это будет дешевле, чем тратить деньги на шлюх, и безопасней - она, наверняка, девственница. Вот и прекрасно. А потом, когда буду жениться, я ее продам. Или оставлю, - он погладил чисто выбритый подбородок, - в конце концов, какая разница, что скажет жена? Хорошая трепка ее быстро образумит.
- Мистер Бенджамин-Вулф, - громко спросил офицер, - а сколько стоит эта рабыня? - он лениво указал на стройную спину Тео. Теодор де Лу увидел, как вздрогнули плечи девушки, и подмигнул дочери.
- Пойдемте, господа, - велела Марта мальчикам, - я покажу вам наши конюшни. А ты, - высокомерно сказала она рабыне, - отнеси ноты в мой кабинет, слуги тебе покажут, - куда.
Дверь захлопнулась. Плантатор сухо сказал: "Тео не продается, лорд Кинтейл".
- Как это? - голубые глаза недоуменно посмотрели на Дэвида. "Любой раб продается. Назовите цену, и я ее заплачу".
Теодор поднялся. Подойдя к окну, что выходило во двор, он увидел, как Марта, смеясь, что-то говорит мальчикам. Он прислушался: "Будут в снежки играть, как на фактории. Только там она с индейскими детьми росла. Господи, может быть, зря я ее сюда привез? Может быть, стоило в Париж поехать, или в Лондон".
- Лорд Кинтейл, - терпеливо сказал Дэвид, - через три года я отправлю Тео на размножение. Она здоровая, крепкая, красивая девушка. Я совершенно не заинтересован в том, чтобы до этого времени она с кем-то жила. Вы же, - мужчина усмехнулся, - хотите ее купить не для того, чтобы она вам играла на клавесине, и штопала одежду? Даже если вы мне ее потом вернете, через несколько лет, она будет уже не та, - плантатор пожал плечами, - тем более, если она родит ребенка.
Шотландец помолчал: "Ну что ж, я понимаю, она ваша собственность. Вам, конечно, хочется получить высокий доход".
- Именно, - поднял палец Дэвид. "Тем более, у Тео только одна черная прабабка. Я случу ее с мужчиной, у которого тоже - много белой крови. Их дети будут хорошо продаваться".
- Заткнуть бы уши, - вздохнул Теодор, все еще глядя на дочь. Марта крикнула: "Мэтью, мы с тобой против Дэниела. Сейчас мы разгромим этого студента!"
- Это мы еще посмотрим, - рассмеялся юноша. Скинув треуголку, он скатал снежок: "Защищайтесь!".
- Красивый мальчик, - подумал Теодор. "Даже обидно, что у этого мерзавца такие хорошие сыновья".
- Так вот, - услышал он вкрадчивый голос плантатора, - я понимаю ваши нужды, лорд Кинтейл. Хотите, за небольшой процент, я вас представлю человеку, который организовывает закрытые аукционы, ну, - Дэвид повел рукой, - для своих людей. Товар там отборный.
- Я был бы очень вам обязан, - кивнул офицер, - я тут надолго, сами понимаете, лет на пять. Не хотелось бы, - он помолчал, - впустую тратить деньги.
- Договорились, - Дэвид похлопал его по плечу: "Очень хорошо. Эта девчонка, судя по всему, брезглива, не колониального воспитания. Она вряд ли порадуется, узнав, что один из ее поклонников держит при себе рабыню для постели. Вот и славно".
Он потер руки: "А вы что-то задумались, дорогой Теодор! Сейчас лорд Джеймс расскажет нам о том, что власти намерены делать с чаем, а потом мы поговорим о табаке".
- И о мехах, - устало добавил мистер де Лу, все еще глядя на дочь, - прическа девочки растрепалась. Она, тяжело дыша, встряхнув головой, велела: "Выводите лошадей, господа. Я сейчас переоденусь и вернусь".
- А какая ваша, мисс Марта? - крикнул ей вслед Дэниел.
- Та, что мне в масть, мистер Бенджамин-Вулф, - рассмеялась девочка, исчезая в парадных дверях усадьбы.
Теодор поворошил кочергой дрова в камине, пламя взметнулось ввер. Он искоса посмотрел на дочь. Марта сидела с ногами в большом, бархатном кресле, закутавшись в кашемировую шаль. Грызя перо, девочка что-то писала в маленькой, в красивом кожаном переплете тетради.
- Смотри, - она показала отцу. "Тео мне позировала, за фортепиано. Мы с ней разговорились все-таки, пока вы все там, в библиотеке за портвейном сидели, после ужина".
Мужчина посмотрел на тонкий рисунок пером: "Она очень красивая девушка, эта мисс Тео".
Марта почесала в сколотых на затылке, бронзовых косах: "Она совсем не помнит свою мать, Тео, и отца тоже - не знает. Он был белый. Мать ее продали, ей одна старуха рабыня говорила, в имении, - девочка сморщила нос: "Папа, а нам обязательно тут жить?"
Теодор вздохнул. Встав, он поцеловал дочь в затылок: "Акадия ведь тоже - британская колония, милая. Здесь просто можно заработать больше денег торговлей, вот и все".
Марта захлопнула тетрадь, и отец вдруг подумал: "Каждый день она этот дневник пишет, не пропускает". Теодор помолчал, и потянулся за бокалом: "Я тебе обещаю, через три года мы уедем обратно в Квебек. Или в Старый Свет, - куда тебе больше захочется".
- Мэтью, - Марта вдруг расхохоталась, - такой смешной. Думает, что города в Акадии все похожи на Париж. Дэниел мне понравился, он очень серьезный и много знает, с ним интересно. Папа, - девочка помялась, - а можно нам будет как-нибудь в Гарвард съездить? Дэниел приглашал посмотреть на его университет.
- Можно, конечно, - отец погладил ее по голове, - когда отправлюсь в Бостон по делам, возьму тебя с собой. А как тебе лорд Кинтейл? - он попытался скрыть улыбку.
- Он напыщенный, чванный болван, - сочно ответила дочь. "Думает, что военная форма извиняет глупость".
Марта сладко зевнула, показав мелкие, жемчужные зубы и Теодор сказал себе: "А ведь она когда-нибудь полюбит. И захочет выйти замуж. Придется ее отпустить, - он не смог сдержать вздоха. Дочь весело рассмеялась: "Папа, мне тринадцать лет всего лишь. Не пугайся, когда мне кто-то понравится, я тебе скажу".
Девочка помолчала. Сцепив тонкие пальцы на остром колене, она попросила: "Покажи кольцо, папа, пожалуйста".
Теодор посмотрел на играющий изумрудами крестик и закрыл глаза: "Как исполнится ей шестнадцать, отдам кольцо. Так искони заведено, не мне это нарушать. Я от отца его тоже - в шестнадцать получил".
Он вытащил из кармана сюртука связку ключей. Нажав на завитушку деревянной колонны, что украшала угол комнаты, Теодор подождал, пока откроется незаметная дверь тайника. Щелкнул замок, и Теодор благоговейно взял шкатулку.
- Какой он красивый, - зачарованно сказала Марта, рассматривая синий, как летнее небо, алмаз. "И я его получу, папа?"
- Через три года - Теодор улыбнулся. "А потом отдашь своему избраннику, как я - отдал твоей маме, да хранит Господь ее душу, - мужчина перекрестился: "Надо будет кольцо в Бостон отвезти, в банк. Адамс посоветует - куда. Все же тут деревня, мало ли что случится".
- И тот, первый де Лу, - Марта все смотрела на камень, - подарил его своей жене. "Мадам Мари, - кивнул Теодор. "А его звали месье Мишель, он был барон".
- А, - Марта коснулась нежным пальчиком кольца, - поэтому у нас в гербе волк в баронской короне. У тебя на печати".
- Да, - отец захлопнул шкатулку и запер сейф, - только в Акадии на титулы никто внимания не обращает, сама же знаешь. Да и здесь, - он указал на окно, - тоже.
Марта потянулась и, спрыгнула с кресла: "Я обещала Тео приехать весной в Виргинию. Этот, - она презрительно усмехнулась, - говорил же, что там хорошая охота? Вот и поохотимся".
- Раз обещала, - серьезно ответил отец, обнимая ее за плечи, - значит, надо выполнять, милая. Поедем, конечно. Ну, пора уже и спать.
Он перекрестил дочь на пороге ее опочивальни и сказал лакею, что неслышно отделился от стены: "Я завтра утром поеду в Бостон, Блэк, пусть оседлают лошадь, и приготовьте мне ванну - на рассвете".
Тот кивнул. Теодор, зайдя к себе в спальню, расстегивая сюртук, принял из рук Блэка халат на соболях: "Я еще поработаю, ложитесь, не ждите меня".
Теодор достал из ящика большого, крепкого, выстланного сукном стола черновики контрактов и пробормотал: "Посмотрим, сколько удастся выручить на этом табаке".
В уютной карете приятно пахло сандалом. Лорд Кинтейл выглянул в окошко. Усмехнувшись, он взглянул на плантатора, что сидел напротив него: "Спасибо, что подвезли меня, мистер Бенджамин-Вулф. Я даже не знал, что бывают такие кареты - с потайным отделением".
Дэвид поиграл алмазным перстнем на пальце: "Не всегда удобно показывать покупки всем и каждому, дорогой Джеймс. В общем, конечно, все равно - в ваших гарнизонных казармах, у офицеров, тоже есть рабы, но, раз уж подвернулся такой возок - можно его использовать".
Кинтейл откинулся на бархатное сиденье и, закрыл глаз: "Удивительное удачное приобретение, еще и скидку сделали. Конечно, если бы не этот Бенджамин-Вулф, я бы ее так дешево не купил. Да что там - не купил бы вообще. Такой товар на открытых аукционах не выставляют".
- Скажите, - Кинтейл наклонился к собеседнику, - а все эти разговоры аукциониста, что, мол, отец у нее англичанин, что он хотел вернуться за ее матерью, выкупить ее, - это правда?