Дэниел посмотрел на красивый, высокий дом, что поднимался впереди них, на холме. Ничего не ответив, вырвав у отца поводья, юноша рысью поехал вперед, к изящным, кованым воротам поместья де Лу.
В просторной, отделанной белым мрамором гостиной горел камин. Языки пламени отражались в натертом, блестящем паркете палисандрового дерева. Теодор де Лу разлил вино по бокалам: "Моя дочь переодевается, сейчас придет. Большое вам спасибо за подарок, мистер Бенджамин-Вулф, я видел такие инструменты в Европе, но не думал, что они есть в колониях".
- Ну что вы, - отозвался мужчина, - это простая любезность, дорогой Теодор. И называйте меня Дэвидом, раз мы теперь с вами партнеры. Может быть, - он кивнул на дверь, - мисс Марте требуется помощь? Я как раз привез с собой рабыню для домашних услуг. Тео отлично причесывает и вообще - прекрасная горничная.
Теодор де Лу посмотрел на высокую, стройную девушку. Она стояла на пороге, опустив изящную, черноволосую, голову, спрятав руки под аккуратным холщовым передником.
- Нет, спасибо, Дэвид, - он улыбнулся, - моя дочь выросла на фактории, в лесной глуши, без слуг, и привыкла справляться со всем сама.
- Тогда иди, Тео, - махнул рукой Дэвид, - настрой фортепиано и разбери ноты. После обеда поиграешь нам.
Девушка присела и выскользнула за дверь. "Ну вот, - сказал Теодор, - сейчас дождемся лорда Кинтейла и сядем за стол. Потом я покажу вам наши конюшни, молодежь сможет прокатиться, а мы с вами, Дэвид, поговорим о делах".
Дэниел, что рассматривал картину над камином, - бревенчатая крепость над широкой, величественной рекой, - повернулся: "Это ведь Квебек, мистер де Лу?"
- Старый, - мужчина погладил бороду. "Сейчас-то у нас все каменное, мистер Дэниел, а так, - Теодор нежно посмотрел на картину, - он выглядел во времена моего предка, того, что первым из де Лу приехал в Акадию. Это было еще в царствование короля Людовика, деда нынешнего французского монарха".
- Я бы очень хотел поехать во Францию, - мечтательно сказал Мэтью. "Вы были в Париже, мистер де Лу?".
- Несколько раз, - ответил тот. "А ваши сыновья ездили в Европу, Дэвид?"
Мужчина усмехнулся. "Нет, Теодор, пока вот, не собрался их вывезти. Я-то, - он осушил бокал, - навещаю Старый Свет, у меня там деловые интересы, связанные с Британской Ост-Индской компанией. Да и завещание мое там, - он махнул рукой, - в Лондоне лежит".
- Это, должно быть, неудобно, - удивился де Лу, - мое завещание тут, в Бостоне, у мистера Джона Адамса, вашего патрона, Дэниел.
- Я не доверяю юристам в колониях, - резко сказал Дэвид, - а сообщение между Лондоном и Бостоном хорошее, письма доходят за три недели.
- Сэр Джеймс Маккензи, лорд Кинтейл, - доложил слуга. Дэниел подумал: "Хоть поблизости его увижу. Может быть, удастся узнать что-то о планах британцев".
- Простите за опоздание, - надменно сказал мужчина в алой военной форме, - сами понимаете, дела службы. У вас очень изящный дом, мистер де Лу, а где же главное его украшение? - тонкие губы чуть дернулись.
- И этот туда же, - зло подумал Дэвид Бенджамин-Вулф, разглядывая красивое, холеное лицо лорда Кинтейла. Черные волосы, - чуть длиннее, чем положено для офицера, были убраны в косичку и припудрены, голубые глаза холодно блестели. "За душой одна шпага и титул, - усмехнулся про себя плантатор, - говорят, его отец так гулял, что пропил оба замка, золото и земли. Ну, нет, этому хлыщу мы мисс Марту не отдадим".
- Моя дочь сейчас спустится, - улыбнулся Теодор де Лу. "Вина, лорд Кинтейл? Отличное бордо, прямо из Парижа, хотя, конечно, - мужчина поднял бровь, - те пошлины, которые на него установлены…"
- Надо же кормить дармоедов в колониях, - резко сказал лорд Кинтейл, принимая бокал. "Что здесь, что в Ольстере, - я там служил, - одно и то же. Никто не хочет работать, все только жалуются на гнет метрополии. Если бы не черные, такие, как ваши, дорогой Дэвид, тут бы, - он обвел рукой комнату, - все бы лежало в запустении.
- Я не держу рабов, - примирительно заметил Теодор, - а просто нанял слуг в Бостоне. Смею заверить, они работают отлично.
- Ирландцы, наверняка, - лорд Кинтейл приподнял верхнюю губу, показывая острые клыки. "Погодите, мистер де Лу, они еще успеют обворовать вас до нитки, и вообще, - мужчина рассмеялся, - хороший ирландец - мертвый ирландец".
- Вы можете идти, мистер О’Доннелл, - мягко сказал Теодор слуге, что все еще стоял в дверях, опустив пылающее лицо. "Пусть накрывают на стол".
Марта сбежала по лестнице и прислушалась - из кабинета отца доносились какие-то звуки. "Клавесин! - обрадовано подумала девочка, и, открыла дверь: "Здравствуйте! Вы, должно быть, дочка мистера Бенджамин-Вулфа. Папа мне не говорил, что вы приедете. Меня зовут Марта де Лу".
Черноволосая, высокая девушка, что, подняв крышку инструмента, настраивала его, жарко покраснела: "Простите, мисс, я проверяю, как он звучит, все-таки его везли из Бостона. Это фортепиано, из Старого Света".
Марта все стояла с протянутой рукой. Девушка, испуганно оглянувшись, присела: "Меня зовут Тео, госпожа".
Бронзовые брови нахмурились. Марта, взяла смуглые, тонкие пальцы: "Никакая я не госпожа. Называй меня просто - "Марта". Тебе сколько лет?"
- Четырнадцать, - девушка перебирала в руках оборку передника. "Мы и ноты тоже привезли, - она указала на бархатное сиденье, - тут Гендель, Вивальди…"
- Обожаю Вивальди, - вздохнула Марта. "Мы с папой его в четыре руки играем. А ты умеешь, - она склонила бронзовую голову, - в четыре руки?"
Тео кивнула, зардевшись: "Простите, я вас задержала, вам надо идти в гостиную, скоро обед".
- Но ты ведь будешь с нами обедать? - недоуменно спросила Марта, разглядывая простое, шерстяное, темно-синее платье девушки. "Какая красивая, - восхищенно подумала Марта, смотря в чудные, черные, с золотистыми искорками глаза. "И она высокая, выше меня на голову, а то и больше".
- Я буду обедать с нашими слугами, - Тео посмотрела в окно, за которым лежал заснеженный сад. "Простите".
- Почему? - недоуменно спросила Марта, коснувшись ее плеча. "Почему не с нами? Пойдем! - она потянула девушку за руку.
Тео внезапно вырвалась и, подойдя к двери кабинета, выпрямила спин: "Потому, что я цветная, госпожа. Рабыня мистера Дэвида Бенджамин-Вулфа. Мне нельзя сидеть за одним столом с белыми. Идите, - она кивнула головой на устланный персидским ковром коридор, - вас ждут".
Марта, было, хотела что-то сказать. Вздохнув, проводив глазами, стройные плечи Тео, она открыла высокие двери гостиной.
- А вот и Марта! - услышала она веселый голос отца. Прикусив губу, быстро коснувшись своего крестика, - крохотного, играющего изумрудами, - девочка присела.
- Позволь представить тебе, милая, мистера Дэвида Бенджамин-Вулфа, - сказал отец. Марта посмотрела на высокого, мощного мужчину - черные волосы были чуть тронуты сединой, в карих глазах играли золотистые искорки. Сжав зубы, она заставила себя протянуть руку для поцелуя.
- А она хороша, - подумал Дэвид, вдыхая запах жасмина, исподтишка разглядывая белую, нежную, чуть тронутую веснушками кожу, бронзовые, уложенные в высокую прическу, напудренные волосы. Над тонкой губой была прилеплена черная мушка.
- Рада встрече, мистер Бенджамин-Вулф, - услышал он звонкий, холодный голос. Изумрудные глаза оглядели его - с ног до головы. Мужчина, услышал шуршание шелка, - девочка подхватила отделанные кружевами юбки цвета свежей травы. Выставив вперед ножку в изящной, атласной туфле, она поклонилась.
- Мои сыновья, мисс Марта, - Дэвид посмотрел на мальчиков: "Ничего, за три года она к нам приучится. Надо будет их в Виргинию весной пригласить, в горы, на охоту. В конце концов, если они с Дэниелом друг другу не понравятся, всегда остается Мэтью. Он хороший сын, покорный, сделает все, что я скажу. Так что деньги будут наши".
- Обедать, обедать, - велел хозяин дома. Дэвид, подав руку Марте, рассмеялся: "Я очень, давно не водил никого к столу, мисс Марта. Надеюсь, ваш батюшка не будет в обиде. Мы с ним почти одногодки, так что я вам - тоже, как отец".
- Упаси Господь, - подумала девочка, рассматривая жесткий очерк подбородка, короткую, черную, ухоженную бороду. От мужчины пахло табаком - сильно. Теодор де Лу, что шел сзади с остальными гостями, рассмеялся: "Вот только у нас дома не курят, дорогой Дэвид".
- Ничего, - плантатор обернулся, - я могу и в сад выйти, дорогой Теодор.
Слуги неслышно разносили блюда, серебро блестело на белоснежной, льняной, отделанной брюссельским кружевом скатерти. Дэвид, наклонил над бокалом Марты хрустальный кувшин с водой: "Вам я бордо пока не предлагаю".
- Спасибо, - сухо ответила девочка, вскинув голову. Дэвид чуть не добавил: "Пожалуйста, дорогая невестка".
Марта встала из-за фортепиано, и, поклонилась, подождав, пока стихнут аплодисменты: "А теперь мы с Тео сыграем вам в четыре руки!"
Лорд Кинтейл вздернул бровь, и шепнул: "Так разве принято, мистер Бенджамин-Вулф? Она же, - мужчина указал на черноволосую девушку, - рабыня…"
- Древние римляне, дорогой Джеймс, - усмехнулся Дэвид, - позволяли рабам-грекам учить своих детей. У моих сыновей тоже был цветной наставник, в детств. Ведь в нашей горной глуши, кроме меня и священника - никто не умеет ни читать, ни писать. Так что я купил в Новом Орлеане отлично образованного мулата - он знал греческий, латынь и французский. Пусть играют, - он махнул рукой и блаженно закрыл глаза. "Прекрасная техника, - подумал Дэвид, следя за пальцами девушек. "Им бы в концертах выступать".