Стратановский Сергей Георгиевич - Оживление бубна стр 7.

Дева неба
Якутская легенда

ОНА:
Я – Дохсун-Дуйаан,
дух злокозненный, дева неба,
Насылаю напасти
на людей и скотину на пастбище.
А была я красавицей,
дочкой любимой была
у отца моего Омогона,
Человека богатого,
хозяина стада немалого.

ОН:
Имя мое – Эллэй.
Я – царевич татарский,
с отцом убежавший от русских
Далеко на восток
до истока реки полноводной,
Свои воды несущей
к великому морю холодному.
И сказал мне отец:
"Я умру здесь сегодня, Эллэй,
Ты же вниз по реке
догреби до людей, зла незнающих.
Обживись там, женись,
но такую найди, что родит
Много детей, телом крепких.
Знай, Эллэй,
что могучего, нового племени
Будешь ты прародителем".

ОНА:
Он приплыл на коряге, рекой многоводной,
весь грязный,
Голый, голодный…
Мы одели его, накормили,
Трав отваром поили,
и стал он у нас стада сторожем,
Стал работником скромным
у отца моего Омогона,
Но я чуяла сердцем,
что был он царевичем прежде.

ОН:
Двое их было: две сестры – Омогоновы дочки.
Двое их было: красавица и дурнушка.
Знал я, как можно узнать,
кто же будет из них многодетной.
Подглядел я украдкой,
как мочу изливают на землю
Поутру обе,
и по пене в моче сразу понял,
Что женюсь на дурнушке,
что только в нее мое семя
Влиться должно,
и новое сильное племя
Из ее чрева выйдет.

ОНА:
Он глядел на меня,
как глядит гуртовщик на скотину.
Он меня оскорбил,
он моей красотой пренебрег.
И вошла в меня боль:
нелюдимой я стала и дикой.
Ночью, плача, бродила
и вскоре на небе навеки
Поселилась и сделалась духом злокозненным.
Быстро я постарела,
быстро юность сменила на месть
Всему племени нашему.

Кымылькут и Еленны
Использованы мотивы чукотского любовного заговора

Ты меня разлюбила, Еленны.
Ты на русского смотришь, моя Еленны.
Ты ему отдать свое тело хочешь.
Я же, чукча оленный,
не нужен тебе Еленны.
Худо мне, Кымылькуту.
Худо мне на земле,
в Серединном мире.

И пошел я к шаманке,
к Чарего пошел, всем известной,
Рассказал свое горе,
и сказала Чарего в ответ:
"Не печалься, не плачь:
снова будет твоею Еленны,
Если сделаешь так,
как скажу я тебе, Кымылькут.
Появись перед ней,
когда будет мочиться за чумом,
И скажи ее сердцу -
пусть выйдет оно из нее
Со струею мочи,
и тогда сапогами топчи
Ее черное сердце…
Пусть оно поорет, болью мучась,
И от муки – полюбит".
"Нет, – сказал я шаманке, -
не хочу я в кричащую рану
Превращать ее сердце…
Боль не вернет ее мне.
Пусть уйдет она с русским,
пусть отдаст ему то, что недавно
Мне, любя, отдавала.
Пусть сделает это, а я
На край жизни отправлюсь,
туда, где земля к небу ближе,
И залезу на небо,
покинув навек землю злую".

Потомок кита
Использованы мотивы повести Ю.С. Рытхэу

"Когда киты у ходят"
Я – охотник морской -
Стал теперь китобойцей -
родичей наших убийцей:
Был китом пращур мой,
а прабабка – богиней земной.
Как они поженились – не знаю точно.
Знают это старухи,
они и расскажут об этом.

Стал тогда человеком
пращур-кит и охотиться начал
На моржей и тюленей…
(Что делать? Не выжить иначе!)
Но на братьев морских
свой гарпун он не поднял ни разу
И велел сыновьям
чтить китов – наших родичей добрых.

Все это было – я верю…
Но когда наш народ мрет от голода,
А моржи и тюлени ушли далеко – не догнать,
То тогда убивать
мы плывем в тот залив, где киты
С давних пор обитают:
пусть они своим мясом накормят
Голодающих братьев.

Брат-медведь
По мотивам нивхского мифа

Брат мне приснился.
Мой умерший брат мне приснился.
Я в лесу заблудился,
одинокий охотник, стремящийся
Царь-медведя убить
и недышащим им накормить
Всех людей голодающих.

Я в лесу заблудился,
И мой брат мне явился
в чащобе лесной как живой
И повел за собой
в чум чудесный, к Хозяину леса.

И увидев меня
так сказал мне Хозяин лесной:
"Власти нет надо мной,
я один в этих зарослях властвую,
Всем зверям господин…
Отвечай мне, в кого же из них
Ты стрелять собирался?"

"Царь-медведя хотел я убить, господин".

"Что ж, пусть будет по-твоему".
И, на брата рукой указав,
Приказал: "Одевайся".
Страшно брат побледнел,
Но кивнул, повинуясь,
и шкуру медвежью надел.

И не стало вдруг брата:
Вместо брата могучий медведь
Появился и сразу же вышел из чума,
В лес пошел, не взглянув на меня.

Я очнулся от сна
и теперь говорю вам, охотники:
Я, как женщина, буду
следить за огнем в очаге,
В лес с ружьем не пойду,
про силки и приманки забуду,
Братьев кровь не пролью…
Ну, а вы продолжайте, охотники,
Убивать ради мяса,
жизни губить ради пищи.
Ведь иначе не выживешь.

Говорят охотники на тюленей
Нивхский о бряд

Зло, причиненное морю
и Старухе моря,
Той богине дряхлеющей…
Гибель ее тюленей
Мучает нас, убивающих…

Мы вернем ей их головы,
мы вернем ей их души тюленьи.
Будем бить в наши бубны
и прощенья просить у богини.
Рана моря кормящего
в нас сегодня болит, не щадит.
Как иначе залечишь?