Вслед за собаками появился человек в костюме охотника, с угловатыми, но тонкими, умными и открытыми чертами лица; в его руках была винтовка, из которой тянулись еще струйки дыма. Он поклонился всадникам и отозвал собак, которые в ту же минуту стали позади него.
- Как раз вовремя! - произнес он весело. - Очень рад, что встретил вас, мистер Джордж. Я послал вам выстрел наугад, и мне сопутствовала удача.
- Разве вы были на охоте, Верная Опора? - спросил молодой человек, дружески пожимая охотнику руку.
- Надо быть безумцем, чтобы охотиться в такую пору, а я еще пока что с ума не сходил. Нет, охота хороша утром или вечером, - не так ли, мистер? - обратился он к Сэмюэлю.
- По-моему, так.
- Мистер Сэмюэль Диксон, мой лучший друг; надеюсь, будет и вашим, - сказал Джордж.
- И я также, - сказал Шарбоно весело, - у него такая честная наружность.
- Благодарю, - сказал переселенец, добродушно рассмеявшись.
- Не за что; впрочем, я так говорю вовсе не о всех, и вы, может быть, имеете причину благодарить меня. Но я вас знаю и видел вас и всех остальных, прибывших с вами в долину месяц тому назад.
- Но если вы не ходили на охоту, Верная Опора, так как же вы сюда попали?
- Причина тому - новости в нашем вигваме.
- Какие новости?
- Да трое путников - два белых охотника и один индейский вождь - прибыли в ваше отсутствие и просили гостеприимства.
- Надеюсь, вы поступили как должно.
- Еще бы! Это право, в котором я не мог им отказать, тем более, что из трех путешественников двое - мои друзья, да и третий не замедлит им быть.
- И прекрасно сделали! Впрочем, вы знаете, что в мое отсутствие вы у меня хозяин. Так вот почему вы искали меня!
- Не совсем так; я направлялся прямо к вам, чтобы предупредить вас. Зачем мне вас искать, когда я знал, где вы находитесь?
Молодой человек покраснел при этом ясном намеке на его любовь, а дядя Сэмюэль посмотрел на него, посмеиваясь про себя.
- Ну вот, мы и пришли, пойдемте же в нашу хижину.
- Погодите, это еще не все.
- Что же еще такое?
- В пятидесяти шагах отсюда наши собаки кое-что разнюхали. Я пошел по следам и - как вы думаете, что же я открыл? Нет, никогда вам не угадать.
- Что же такое… - медведя? - спросил Сэмюэль Диксон.
- Я предпочел бы медведя, клянусь честью охотника, но это был не медведь. Я нашел человека, и белого; он лежал на земле без чувств со страшно пробитым черепом - эту рану он, как видно, получил при падении; на его левой руке была царапина от пули. Его лошадь спокойно щипала траву близ него. Вероятно, на этого путешественника напал исподтишка индейский разбойник. Мне даже показалось, что я слышал выстрел; близость собак заставила мошенника бежать, потому что по беспорядку в одежде путешественника можно предположить, что его хотели ограбить, но не успели.
- Вы оказали ему помощь?
- Надо было, не мог же я оставить его умирать над рвом, как лютого зверя, хотя, может быть, это и лучше было бы сделать, - докончил он, покачав головой.
- И это вы, Шарбоно, так говорите? - воскликнул Клинтон с упреком.
- Но мне кажется, что вы хорошо меня знаете, мистер Джордж. Ну так слушайте же: лицо этого человека мне не нравится; хоть оно и очень красиво, но от его выражения я невольно вздрогнул, а уж вам-то известно, что меня не легко выбить из колеи. Невольно я чувствую неодолимое отвращение к человеку, которого никогда прежде не видел. Ну вот, и эти собаки - ведь, кажется, немудреный зверь, а и они тоже, как и я. Мне стоило большого труда, чтобы они не растерзали его. А уж Надежа из себя выходила, точно бешеная, так и бросалась загрызть его. Ну, а у собак верный нюх, он никогда не обманывает их, это Бог наградил их инстинктом, чтобы они умели отличать добро от зла.
- Все это очень хорошо, Шарбоно, но этот несчастный с мучительной раной близок к смерти, это наш ближний, которому мы должны оказать искреннее милосердие. Закон человеколюбия повелевает помочь страждущему.
- Я это знаю и потому обмыл его раны, сделал перевязку и заботился о нем, как о самом себе или о своих собаках. Но это все равно, помяните мое слово, мистер Джордж, мы укрыли у себя будущего врага.
- Господь милостив! А когда бы и так, Шарбоно, мы все равно обязаны исполнить свой долг.
- Воля ваша, мистер Джордж, но я все равно не буду спускать с него глаз.
- А где лежит этот несчастный?
- Вон там, в зарослях дуба. Перевязав его раны, я выстрелил наудачу, в надежде, что вы меня услышите.
- Он ничего вам не говорил?
- Как можно! Он и в чувство еще не приходил. Ведь он потерял много крови из двух ран.
- Так поспешим к нему, и если собаки настолько враждебно к нему относятся, так прошу подержать их, чтобы они не натворили бед.
- Будьте спокойны, мистер Джордж, я отвечаю за их благоразумие. Ну, пойдем, красотка моя, да полно ворчать, а не то и мы рассердимся.
Охотник отправился в путь, сопровождаемый с обеих сторон огромными собаками; всадники следовали за ним.
Через несколько минут они достигли дубовой рощи. Раненый лежал без движения; собаки зарычали, увидев его, но по знаку Верной Опоры они замолчали и улеглись в стороне.
Джордж Клинтон и Сэмюэль Диксон сошли с лошадей и приблизились к раненому незнакомцу.
Это был человек лет тридцати пяти, высокого роста, стройный и изящный; лицо его покрывала смертельная бледность, его тонкие и правильные черты были редкой красоты, как заметил охотник; черные, как смоль, волосы, длинные и волнистые, обрамляли лицо и в беспорядке ниспадали на плечи, густая черная борода скрывала нижнюю часть его лица, крупный чуть приоткрытый рот с тонкими губами выказывал великолепные ослепительной белизны зубы, большой с горбинкой нос придавал его физиономии выражение жестокости, его глубоко посаженные глаза были сомкнуты длинными ресницами, а над глазами выделялись густые черные брови, сросшиеся на переносице.
Наружность этого человека внушала невольное отвращение, чувство, похожее на холод, страх и омерзение при виде ядовитого гада, а между тем этот человек был и красив и изящен; покрой его платья был безукоризнен, его оружие крайне дорогой цены, конь породист - словом, все в нем обличало человека высшего общества, и - странная вещь - все эти подробности усиливали отвращение к нему. Невольно возникал вопрос: зачем этот человек появился в диком краю? Какая могущественная причина могла увлечь его в такую глушь, далеко от образованного и изящного мира, в котором ему, по богатству и по положению, предназначено было играть значительную роль.
Все эти размышления разом промелькнули в голове американцев, стоявших над ним.
- Гм! - проворчал Сэмюэль сквозь зубы. - Не знаю почему, но лицо этого человека мне не по вкусу.
- Да и мне не больше того, - также проворчал Джордж, - но разве это причина оставить его без помощи умирать?
- Разумеется, нет, - возразил Сэмюэль с живостью, - и если Бог бросил его на нашей дороге, следовательно, Его воля, чтобы мы ему помогли.
- И я так думаю. Итак, примемся за дело, и будет на все воля Божия!
- А далеко ли мы находимся от вашего жилища?
- Да еще с милю будет. Не так ли, Шарбоно?
- Да, около того.
- Как же нам его перенести? Ведь это довольно трудно, если нет носилок.
- Изготовление носилок займет много времени, - отвечал охотник, - а вы предоставьте эту заботу мне.
- Очень рад, но хотелось бы наперед знать, какие меры вы собираетесь принять.
- А вот увидите, мистер Джордж: я сяду на лошадь этого незнакомца, а вы поднимите его и положите передо мной; я стану поддерживать его и потихоньку доберусь с ним до вигвама. Что вы на это скажете?
- Отлично.
- Ну, так поднимите же его.
Шарбоно вскочил на лошадь, которую привязал к дереву, чтобы она не ушла, потом взял повод в руку и принялся ждать.
Джордж с Сэмюэлем Диксоном осторожно подняли раненого, все еще не приходившего в сознание, и тихо положили его на шею лошади.
Шарбоно положил его голову себе на грудь и тихим шагом направился к хижине.
Более часа потребовалось для такого переезда.
Хижина, или вигвам, как называл ее канадец, была очаровательным домом на вершине холма, у подножия которого протекал быстрый ручей, окружавший его как бы серебряной лентой. Вокруг дома возвышался высокий частокол.
- Но ваша хижина просто очарование! - воскликнул Сэмюэль Диксон, едва заметив хорошенький домик, выглядывавший из-за группы деревьев. - Вам тут, должно быть, очень удобно.
- Да ведь я уже говорил вам, старый друг, что у меня все есть - недостает только счастья.
- Ну, потерпите немножко, мы пополним и этот недостаток.
- Да услышит вас Господь!
- Неужто вы и теперь станете хныкать и унывать?
- Но я не смею надеяться.
- Напрасно. Кто богат, молод и любим, тому только и надо надеяться.
- Какая жестокость с вашей стороны шутить над моей печалью!
- Я не шучу, а стараюсь внушить вам мужество. Но посмотрите, гости идут к вам навстречу, а ваши слуги, словно испуганные, стоят у дверей; кажется, эти бедняги не возьмут в толк, что тут происходит.
- Вероятно. Сознайтесь, они имеют право переполошиться. Со времени нашего переселения они не видели здесь ни единой живой души.
- Ну, так сегодня им нельзя пожаловаться, - сказал Сэмюэль со смехом. - Сегодня у вас прямо-таки большой съезд.
В это время три человека подходили к ним навстречу.
Читатель уже знаком с ними: это Меткая Пуля, Храбрец и Оливье.