- Теперь, - сказал Сэмюэль Диксон, оставшись наедине с молодым человеком, - теперь вы должны докончить ваш рассказ, объяснив мне, где вы разбили свою палатку и какого рода жизнь ведете. Вы должны понимать, что я не желал бы видеть вас подвергающимся опасностям.
- Успокойтесь, старый друг, в трех или четырех милях от вас у меня есть хижина, расположенная в самом очаровательном месте, которую я сам обустроил и снабдил всевозможными удобствами. Милости прошу посетить меня, когда вам будет угодно.
- Ничего лучшего я не желаю и загляну к вам сегодня же, если можно.
- Буду очень рад. Впрочем, я живу не один, со мной еще двое преданных слуг и канадский охотник, помощью которого я заручился в Бостоне. Кроме того, книг, оружия, собак, лошадей у меня не только довольно, но и много лишнего. Как видите, с точки зрения материальной меня нечего жалеть.
- Вот и прекрасно, теперь я совсем спокоен на ваш счет и очень рад, что недостатков вы не терпите. Итак, поедем.
- Когда угодно.
- На коней!
Минут через пять два всадника галопом неслись по лесу.
Глава Х
КАКАЯ НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА СОСТОЯЛАСЬ
У СЭМЮЭЛЯ ДИКСОНА И ДЖОРДЖА КЛИНТОНА
И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО
Та часть долины, к которой направлялись всадники, не претерпела пока что никаких изменений: переселенцы не успели произвести тут своих разрушительных действий, и потому картина природы все еще сохраняла свою дикую красоту и первобытное величие.
По-видимому, Джордж Клинтон был хорошо знаком с этим краем и без малейшего сомнения, не задерживая лошадь, пускался по незаметным тропинкам в самой дикой чаще. По его пятам следовал Сэмюэль Диксон. Развеселившись от утренних приключений, он находился в самом лучшем расположении духа и находил величайшее удовольствие в исследовании своих владений, потому что вся эта часть долины была великодушно предоставлена ему братом Джонатаном, как он шутя объявил своему собеседнику.
- Вы скачете по этой местности, как будто лет десять прожили здесь, - заметил он Джорджу.
- А между тем я только месяцем раньше вас поселился здесь, отвечал он, смеясь, - но за это время я изъездил ее вдоль и поперек с Шарбоно, так что у нее нет уже тайн от меня.
- А кто этот Шарбоно?
- Это мой охотник; канадец, славный малый, длинный, как придорожный столб, худой, как гвоздь, и преданный, как ньюфаундлендская собака. Я имел случай оказать ему большую услугу в Бостоне, где он попался было шайке мошенников, вот он и привязался ко мне.
- Вот как! Да это для вас просто находка.
- Даже больше, чем вы предполагаете, старый друг. Представьте себе, что этот молодец почти вырос в одном племени индейцев; вся его жизнь прошла в прериях; нет тропинки, которая не была бы ему знакома. Среди лесных охотников и краснокожих у него много друзей. Он говорит на различных языках и самых трудных наречиях краснокожих дикарей. Несмотря на его крайнюю молодость - не думаю, чтобы ему было более двадцати двух лет от роду, судя по его внешности - он пользуется хорошей славой в прерии; приятели прозвали его Верной Опорой за действительно изумительную ловкость и верность его действий.
- Прозвище предвещает много хорошего. Шарбоно, видно, молодец.
- Да, и славный товарищ: всегда весел и доволен, и какой бы ни вышел случай, хороший или дурной, он всегда сумеет найти добрую сторону обстоятельства, следуя такой философии, которой я невольно восхищаюсь. Да, могу вас заверить, что это прелюбопытный тип для исследования. А чтобы дать вам понятие о нем, надо сказать, что ведь это он убедил меня поселиться здесь, уверяя, что истинный переселенец не может проехать мимо этой долины и не пожелать поселиться в ней. Как видите, он не ошибся.
- Да, и это доказывает, что ваш охотник имеет глубокие познания человеческого сердца.
- И тонкую наблюдательность; впрочем, вы скоро сами увидите его.
- Чего лучше! Ведь это предрагоценное знакомство. Вероятно, он ознакомил вас со всеми случайностями этого края.
- Что вы хотите этим сказать?
- Ну то, что, вероятно, он сообщил вам положение этой долины и ее расстояние от ближайших поселений.
- Разумеется. Разве вы сами этого не знаете?
- Сказать по правде, ничего не знаю; все время я пробирался вперед, как слепец. Если вы сообщите мне некоторые сведения, то многим меня обяжете.
- Очень рад, тем более, что мне это очень легко.
- Так начинайте, я вас слушаю.
- Через долину проходят две реки; река, на берегу которой вы поселились, спускается с Ветряных гор, которые составляют часть Скалистых гор; другая река, в которую впадает первая, ни более, ни менее как Миссури.
- Миссури! - воскликнул переселенец в изумлении. - Не ошибаетесь ли вы?
- Нимало. Напротив, я очень хорошо знаю, что говорю.
- Ей-Богу! Да ведь Миссури протекает по Соединенным Штатам, и, стало быть, мы у себя дома!
- Почти - и даже ближе, чем вы предполагаете, хотя мы теперь находимся во владениях краснокожих.
- Вот как! А какие же племена являются нашими ближайшими соседями?
- Племена самые воинственные.
- Вот беда!
- Но вообще-то они довольно дружелюбны к белым.
- Это несколько приятнее слышать.
- Впрочем, вы знакомы с краснокожими: слишком доверять их дружелюбию не следует.
- К несчастью, это сущая истина. А как называются эти племена?
- Сиу или дакота, пиеганы, вороны, гуроны Великих Озер, вот это главные, а также ассинибойны и мандан. Остальных нечего бояться.
- Гм! Сдается мне, что и этого довольно в таком уединении, вдали от всякой помощи, как мы живем. Поддержки ожидать неоткуда.
- В случае надобности в помощи недостатка не будет. В пятидесяти милях от верховья Миссури находится торговая контора на самом берегу реки; эта контора, нечто вроде форта, принадлежит компании, занимающейся торговлей мехами, и там проживают до шестидесяти белых американцев и канадцев, солдат и охотников.
- Очень приятно слышать! Пятьдесят миль - не Бог знает какое расстояние.
- Да, в цивилизованном краю, но в прерии, при полном отсутствии дорог, это дело совсем другого рода и расстояния чуть не удваиваются.
- Верно, об этом я не подумал, - сказал Сэмюэль, и его веселое лицо несколько омрачилось. - Ну, а вниз по реке какие у нас ближайшие соседи?
- Такие же переселенцы, как и вы, вот уже два года как поселившиеся на Миссури. Вы находитесь на полдороги между фортом и поселением.
- Это довольно странно; а поселение велико?
- Да; вот уже несколько месяцев, как оно так сильно увеличилось, что теперь уже образовалась целая деревня, и если так будет продолжаться, то года через два из него выйдет город. Только от поселения, как и от форта, вас отделяют различные племена краснокожих. Предупреждаю вас, что очень опасно проходить через их земли, если вы не будете в значительном числе. Так что, в сущности говоря, вы совершенно уединены от людей вашего племени, и вам остается один свободный путь - это Миссури.
- Совершенно согласен с вами, это имеет некоторое значение, однако не особо важное, поскольку, надо полагать, спускаться вниз по реке очень легко, но подниматься вверх крайне трудно.
- Не говоря уже о том, что все берега усеяны индейскими поселениями.
- Ну, милый Джордж, это портит все дело. Провались сквозь землю проклятая мысль, засевшая в голове моего родного брата, по милости которого мы очутились здесь. Ей-Богу, он совсем помешался, а я и того пуще; и зачем я, старый дурак, полез вслед за ним!
Эти слова были сказаны с выражением такого забавного отчаяния, что Джордж не мог удержаться от смеха.
- И вы еще можете смеяться, злодей, когда всем нам предстоит такая печальная будущность сложить свои кости в этой проклятой долине!
- О! Надеюсь, что до этого дело не дойдет.
- И я тоже, ей-Богу! Но все равно, хотя ваши сведения не утешительны, тем не менее я от души благодарен вам. Всегда приятнее выйти из неизвестности и знать, по крайней мере, чего ожидать и за что приняться, чтобы не попасть впросак.
Продолжая путь с максимально возможной скоростью по нехоженым тропинкам, они ни на минуту не прекращали разговора.
Наконец лес кончился, и они уже хотели выехать на зеленый луг, как вдруг раздался ружейный выстрел.
- Это еще что такое? - спросил Сэмюэль.
- Шарбоно выстрелил, - был ответ, - я узнаю звуки его винтовки. Вероятно, он ищет меня. Погодите.
Не ожидая ответа Сэмюэля, молодой человек зарядил винтовку и выстрелил в воздух.
В ту же минуту заколыхались густые ветви кустарника, и оттуда вынырнули две великолепные собаки той же породы, что и Дардар, и бросились с обеих сторон на молодого хозяина, как бы вымаливая его ласку, и в то же время, не совсем дружелюбно поглядывая на Сэмюэля Диксона, сердито зарычали.
- Молчать, собаки! - закричал Джордж, одновременно лаская своих свирепых красавцев. - Полно, не ворчи, Надежа! Замолчи, Драк! Не злитесь, звери! Этот господин мой друг. Ступайте же и поздоровайтесь с ним, покажите ему, какие вы замечательные и честные псы.
Умные звери, точно понимая слова своего хозяина, тотчас же обратились к Сэмюэлю Диксону с ласковым ворчанием. Сэмюэль, страстный любитель собак, видя их необычайную красоту, стал гладить их с ласковыми словами, что явно обрадовало их, особенно Надежу, великолепную, почти всю белую с редкими черными пятнами; казалось, она в особенности полюбила дядю Сэмюэля и не уставала ластиться к нему.