3. Это не сон
Солнце показывало полдень.
От маленького костерка тепло не требовалось - его развели для веселия. По очереди подбрасывали мелкие сухие веточки, обломанные с ближайших деревьев. Светлана одна зябла - с голыми ногами, - оттого сидела ближе всех к огоньку и щепотками сыпала в него сухие желтые хвоинки, которых нагребла под себя целый ворох.
Молчали почти уже час. Почти молчали.
Краснов не представлял, о чем могут думать хозяева этого мира. Сам же он постыдился бы открыть свои мысли, потому что их не было. То есть была всего одна. Она с тупой настойчивостью крутилась на одной ноте, как выщербленная патефонная пластинка: "С той стороны тоннеля мы так бы не сидели… С той стороны тоннеля мы так бы не сидели… С той стороны…" Время от времени он встряхивал головой, чтобы сбить затупившуюся иголку на какую-нибудь другую мысль, но больше мыслей не было. В голове слышалось шипение, затем снова звучало: "С той стороны тоннеля…" Даже редкие, осторожные вопросы хозяев и собственные односложные ответы не мешали чертовой пластинке вертеться.
Вопросы задавал неугомонный Ганс Христиан, остальные молчали.
- Вы так и жили там в темноте? - был самый первый вопрос.
- Нет. Там тоже так.
- А это… далеко?
- Не знаю. Наверно.
- И у всех такие ружья?
- Это автомат.
- Странное название, - оценил Иван.
- Почему? - равнодушно спросил Краснов.
- Потому что автомат - это автомат, а ружье - это ружье. Разные вещи.
- Правильно, - согласился Краснов. И не стал ничего уточнять.
Потом Краснов все же справился с испорченной пластинкой. Он в очередной раз тряхнул головой и, пока тупая игла шипела, спросил:
- А почему называется - Лабирия?
- Не знаю! - Ганс Христиан отозвался живо и со злостью. - И никто не знает. А главное - никто не хочет знать.
- Как?
- А так, что никому не интересно!
- И давно это так? - спросила Светлана.
- Всегда! - отрезал Иван.
- Это который же нынче год? - спросила Светлана.
Трое переглянулись.
- Уточни вопрос, - попросил Такэси. - Что значит - "который год"?
- Ну, - у нее стало учительское лицо, - который год… от Рождества Христова?
- Год, - ответил Такэси, - это понятно: от весны - до весны. А от рождества - это как?
- Ну, - Светлана искала слова, - скажем так: вот сколько тебе лет?
- Около тридцати, - уверенно ответил Такэси. - С точностью до трех-четырех…
- А-а-а! - догадался Ганс Христиан, - я понял, Такэси! Светлана спрашивала, который год от моего рождения! Правильно?
Теперь ошеломленно переглянулись Краснов со Светланой.
- Они не знают христианства, - сказал Краснов.
- Они не знают своего возраста! - воскликнула Светлана. - Вася, вот живут! А тебе, Ваня, сколько лет?
- Нам всем примерно одинаково, - Иван был смущен. - Какое это имеет значение?
- Ну как же! - Светлана рассмеялась. - Например, если жениться, то желательно, чтобы невеста была года на четыре моложе жениха…
- Погоди, погоди, - остановил Ганс Христиан. - Жениться, невеста… Это что?
- У-у-у, - Светлана покрутила головой. - Ребята, либо вы здорово ушли вперед, либо здорово отстали. Как у вас с любовью-то?
- Погоди ты с любовью, - перебил Краснов. - Вот вам попроще: как исчисляется пенсионный стаж, если неизвестен возраст?
Опять переглянулись трое. Они явно растерялись. Даже простой вопрос о трудовом стаже им не по силам.
- Наскоком тут не разобраться, - сказал Такэси. - Поехали-ка с нами, хозяева. В Магадане все выясним.
- В Магадан?! - Светлана подпрыгнула. - А можно?
- Нужно, - Такэси улыбнулся и взглянул на часы. - Если поспешим, успеем как раз к вагону.
- А если не успеем? - Светлана вскочила.
- Тогда ждать до вечера. Полтора часа.
- Полтора часа до вечера? - Светлана посмотрела на небо. - Что-то больно скоро. Который час-то?
Такэси еще раз посмотрел на браслет:
- Два семьдесят шесть, если точно.
Встали все, кроме Краснова. Он был мрачен, смотрел на умирающий огонь.
- Вася, - позвала Светлана.
- Нам надо обратно, - Краснов поднял голову. - Если им интересно, могут идти с нами. Но безопасность могу гарантировать только в пределах моей власти.
- Ва-а-ся! - простонала Светлана. - Ну зачем?
- Лагерь на мне, - процедил он, глядя снизу. - Полторы тысячи душ… Если там что-нибудь, то меня, знаешь?..
- Васенька! Ну кто тебя тут достанет?
- Не знаешь ты НКВД, - он опустил голову. Помолчав, отрезал: - Короче, надо идти назад.
Светлана резко опустилась рядом и очень тихо сообщила:
- А я отсюда не пойду. Понял, начальник?
- Пойдешь, - так же тихо ответил Краснов.
Светлана вскочила и драным кожаным носком стала затаптывать костерок.
- Никуда! Ни за что! Понял? Хоть стреляй! Да тебе нечем!
Она кричала яростно, исступленно, истерически. Иван взял ее за плечи, мягко отодвинул от брызгающего искрами кострища и осторожно примял угли толстой рубчатой подошвой.
Краснов медленно встал, отпятился, левой рукой волоча разряженный автомат и запуская правую в карман брюк.
- Ребята! - крикнула Светлана. Но он уже выхватил из кармана ТТ и взвел курок.
- Отпусти ее, - велел Ивану.
Иван охотно повиновался и шагнул к нему, загораживая собой женщину.
- Отойди к ним! - велел Краснов.
На этот раз Иван не тронулся с места. Зато двое других пошли на Краснова. Он выстрелил под ноги белокурому Гансу и рявкнул:
- Всех положу, патронов хватит! Отошли быстро!
- Ребята! - закричала Светлана. - Не отдавайте меня! Лучше пусть убьет.
И тогда Такэси бросился на Краснова. Он бросился не прямо, а сначала прыгнул в сторону, потом сделал длинный кувырок вперед, перекатился вбок, извернулся на земле у самых ног Краснова, и тот упал навзничь с острой болью в колене, так и не успев прицелиться.
Потом капитану вывернули руку и отобрали пистолет. Потом связали его же брючным ремнем и посадили на кучу хвои.
- Два ружья с собой носил! - Такэси бегло осмотрел пистолет, нажал нужную кнопку и выдернул из рукоятки обойму. Дернул затвор, освобождая ствол от досланного патрона, и сунул все это в свою сумку, после чего холодно сказал: - Хорошо. Не хочешь оставаться - твоя воля. Но ее насильно уводить нельзя.
- Закон о праве выбора, - жестко пояснил Иван.
- И Закон о личном достоинстве, - добавил Такэси. И сурово усмехнулся: - Один закон нарушить - еще куда ни шло. Да и то - не из этих двух.
- О рамках досуга, например, - подсказал Ганс, и все трое чему-то засмеялись.
- Вот это терпимо, - сказал Такэси. - "Короче", как ты выражаешься. Иди, если тебе так надо. Фонарь и продукты дадим. Сколько времени вы шли?
- Не говори! - быстро приказал Краснов.
- Три дня.
- Дура!
- Сам такой! По твоей же щетине видно, сколько дней ты не брился!
Трое обидно засмеялись.
- Короче, - повторил старший. - На три дня тебе хватит - и света, и продуктов. Развяжи его, Иван.
Иван не торопился, и Ганс принялся развязывать Краснова. При этом приговаривал:
- Не думаю, что по этому тоннелю одинаково легко ходить в обоих направлениях. Вы не забыли, хозяева, Гошу Дойкина?
- Да-да, где-то здесь его медведь задрал, - сказал Такэси.
- Это официальная версия, - возразил Ганс. - А если честно, то этот тоннель нашел Гоша. Он ведь до тебя, Иван, следил тут за автоматами. Мы собирались тогда сюда вдвоем, но меня задержала работа. Он оставил мне свою карту и уехал. Здесь аппаратура всегда вела себя… странно. - Ганс развязал Краснова и закончил, поднимаясь: - Я приехал сюда следующим вагоном. Думал, успею, пока он закончит наладку. А он уже ушел.
Краснов тоже слушал с интересом.
- А ты уверен, что он ушел в тоннель? - спросил Такэси. - Не мог его медведь перехватить по дороге?
- Во-первых, - возразил Ганс, - ты получше нас знаешь, что медведя он мог не бояться.
- С двумя бы и он не справился, - сказал Такэси.
- А во-вторых, - закончил Ганс, - у входа он оставил мне записку: "Внутрь не ходи, жди не больше суток. Если пропаду, вали на зверей".
- Вот как, - Такэси вздохнул. - Вот она, жизнь староверская.
- А ты, - Ганс наклонился к сидящему Краснову, - не встречал там Гошу? Год назад…
Краснов мотнул головой. Он ничего не слышал ни про какого Гошу. Может, Гоша этот ушел в какой незаметный поворот. Может его Кешка убил или еще кто, а спрятать в сопках - разве проблема? А может, он выполз из тоннеля где-нибудь в каменном веке? Чему теперь удивляться, если можно под землей бродить из эпохи в эпоху? И кстати, неизвестно, куда попадет капитан Краснов, если пойдет обратно. А если тоже в каменный век? Без одежды, на зиму глядя, с горстью патронов в кармане… Хорошо еще, что не обыскали…
- Жалко Гошу, - Ганс Христиан вздохнул. - Таких староверов поискать.
- Ну, - обратился Такэси к Краснову, - идешь или остаешься?
Краснов думал, опустив голову. Брючный ремень, развязанный Гансом Христианом, так и висел у него на плече.
- Заряды из меньшего ружья мы тебе оставим, раз уж вам иначе нельзя. И нож возьми с собой. Светлана, ты отдашь ему нож?
Светка, заложив руки за ремень и отставив ногу в дырявом носке, выглядела до того потешно, что Краснов не выдержал и усмехнулся. К тому же элегантный Ваня очень уместно торчал рядом.
- Светк, - сказал нерешительно Краснов, - а может, правда, не достанут?