- Тихо! - выдохнул Краснов и подал вперед новую команду: - Отвечайте своим, что идете одни!
- Там никого, - откликнулись спереди. - Нас только трое.
- Тем лучше, - сказал Краснов, но не поверил.
Однако у входа действительно оказались только три сумки, не очень туго набитых.
Обрадовавшись свету, Краснов тем не менее сохранил бдительность. Под угрозой автомата диверсанты выдернули из брюк ремни, и один из них, самый с виду щуплый, связал руки остальным, а его самого связала Светлана. Затем состоялся беглый осмотр сумок на предмет провианта, после чего, не смущаясь насмешливыми улыбками пленных, победители устроили пир, во время которого Краснов занялся допросом.
- Хорошо вы в Америке питаетесь, - начал он провокационно.
- Почему именно в Америке, - ответил их старший, с белым шарфиком на шее. - Какая разница, где питаться…
- Скоро узнаешь, - пообещал Краснов. - Когда же вас сюда забросили?
Диверсанты переглянулись. Подумав, старший сказал:
- Мы немного проехали свою остановку. Решили размяться.
- А в пещеру, - быстро добавил самый молодой, - зашли случайно.
Последний осенний комар сильно ему досаждал, юноша стряхнул с головы шапочку и отмахивался белыми кудрями. Типичный ариец, подумал Краснов.
- И незачем применять крайние меры, - обиженным тенором прозвенел третий, самый щуплый и самый, судя по Светкиным взглядам, красивый.
- Это какие же крайние меры? - полюбопытствовал Краснов.
Диверсанты опять переглянулись.
- Да ладно тебе, - засмеялся старший. - Построжился - и развязывай. Можешь сфотографировать, а хочешь - карточки забери…
- А то ведь мы тоже можем… - перебил тенор.
- Что же вы можете? - Краснову сделалось очень интересно.
- За унижение достоинства притянем! - выкрикнул тенор.
- Вот так, хозяин, - улыбнулся старший. - Давай-ка…
- Мы законы тоже знаем, - с нажимом добавил третий.
- От ВАШИХ законов, - Краснов усмехнулся, - придется отвыкать.
- У тебя что, другие законы? - вскинулся третий.
- Пещерные? - ехидно спросил тенор. - Или ты на Остров захотел?
- Законы тут кругом советские, - сказал Краснов веско. - Да за шпионаж, я думаю, у вас тоже не жалуют.
Диверсанты переглянулись и помрачнели.
- А кстати, - Краснов продолжил допрос, - вы как, из власовцев или из эмигрантов?
- Это ваши дела, - ответил старший, опять переглянувшись со своими.
- А все-таки? - Краснову показалось, что он на верном пути.
- Не знаем таких, - был ответ. - И вообще хватит. Давай развязывай, если не хочешь неприятностей.
Сказано было СИЛЬНЫМ тоном. Краснов знал этот тон. Таким тоном на понт не берут. Но кто же они тогда? Может быть, какие-нибудь спецвойска? Тренируются на выживаемость и не считают нужным предупреждать. Таких и одеть могли по-специальному. Да и предупредить могли за эти трое суток… Черт побери, трое суток! За это время без него все зеки могли разбежаться… Однако молодец Краснов, таких спецов повязал, да при Светке…
- Вот что, мужики, - сказал он миролюбиво. - Я вас развяжу, но сначала посмотрю документы. Если в порядке…
- С этого бы и начинал, - засмеялся старший. - А то сразу - к харчам…
Засмеялись и остальные.
Да конечно свои, подумал Краснов, поднимаясь. Вполне симпатичные парни, не заносятся…
Парни носами показывали ему, где брать документы, и даже не пытались пустить в ход свободные свои длинные ноги. Впрочем, против этого он принял меры: подходил к ним, сидящим, сзади, а Светлане велел стоять в стороне с автоматом наготове. Надо было бы послать за документами ее, но сработала ревность, и он ничего не мог поделать: стоял перед глазами целуемый "старатель".
Документы смутили опытного особиста Краснова. Он ожидал найти служебные удостоверения установленного образца, какие-нибудь спецпропуска или мандаты, в крайнем случае - хорошо изготовленные советские паспорта, военные и профсоюзные билеты, всякие справки, которыми должно было снабдить своих агентов ЦРУ. Оказалось же - просто фотокарточки размером примерно семь на десять сантиметров. Это были цветные портреты владельцев, каким-то образом впечатанные внутрь прозрачных пластинок из материала, напоминающего целлулоид, но явно не хрупкого и не боящегося царапин. С обратной стороны каждого портрета было отгравировано или выдавлено три строчки. Первую у всех занимали имя и фамилия. Во второй значилось нечто, как понял Краснов, связанное с работой.
Третью строчку занимало одно слово, хорошо знакомое капитану: "Магадан".
Он увлекся разглядыванием странных карточек и вздрогнул, когда на руки легла тень. Это тихо подошла сзади любопытная Светлана. Окинув ее взглядом, Краснов прыснул.
- Увидел бы тебя сейчас Иннокентий!
- Да уж… Подойти бы не решился.
Накинутая на халат и застегнутая телогрейка была перепоясана офицерским ремнем Краснова. На ремне висел армейский нож. Из подмышки свисал до земли тупорылый автомат с тяжелым диском. Венчали портрет изодранные меховые носки: из правого торчал сбитый большой палец, из левого - оцарапанная лодыжка.
В общем-то бабенка страдала ни за что. Усмиряя собственную жалость, Краснов пошутил:
- Боец! Почему оставили пост? Оправиться!
Она потянулась на ласку, но тут же вспомнила о службе и отступила. Краснов повернулся к задержанным.
- Н-ну, познакомимся. Я - капитан войск НКВД Краснов Василий Александрович. А вы, стало быть…
Старшего звали Такэси Кампай, хотя и намека на что-то японское Краснов в его внешности не усмотрел. Работал Такэси в каком-то Минспросе.
- Что это за организация? - строго спросил Краснов. - Не знаю такой в Магадане.
С действительно японской изысканностью Кампай ответил, что в Министерстве Спроса юмор уважают, и шутка капитана из неизвестной (или неизвестного?) НКВД будет оценена по достоинству.
- Весело шутишь, - оценил Краснов. - Но запомни: с НКВД лучше не шутить.
Белокурого юношу (это его разоружил Краснов под землей) звали Ганс Христиан, и было неясно, что у него имя и что - фамилия. Как, впрочем, и у старшего. Что-то с детства знакомое было в этом имени, но время для воспоминаний выдалось неподходящее, и Краснов не стал напрягаться.
- Что такое СТВ? - спросил он Ганса, и юноша, приняв начатую старшими игру, с улыбкой ответил, в очередной раз сдувая комара:
- Служба Точного Времени, капитан-хозяин!
Задиристый тенор по имени Иван Лапонька служил в каком-то Рескосе, который оказался Релейной Скоростной Связью страны Лабирии.
- Скажи еще, что ты в Лабирии не бывал, - добавил задира, и все они заржали. - Ну, развязывай!
Краснов, чтобы скрыть растерянность, повернулся к пленным спиной и, строго указав на них глазами своему вооруженному бойцу, отошел в сторону. Мысли разбегались. А когда он вышел на обзорную площадку перед тоннелем, разбежались и глаза.
Да, вокруг были знакомые сопки. Да, стояло "бабье лето", и завтра, по всем признакам, суждено было ему кончиться - самое время поспешать в лагерь, к своему патефону. Однако из желтого пуха лиственниц на вершинах двух дальних сопок и одной совсем рядом торчали непонятного назначения высоченные мачты с какими-то тарелками. Еще на одной сопке стояла целая группа таких мачт и на каждой вертелись длинные узкие лопасти ветряка: ветроэлектростанция, догадался Краснов. А по распадку, где предполагалась дорога к прииску, на тощих белых опорах было проложено что-то вроде узкого моста, ни на что знакомое не похожего. Высоко над паутинками "бабьего лета" в разных направлениях бесшумно летели два… ну явно не самолета, потому что самолеты с такой скоростью летать не могут.
Краснов не читал фантастических книг, у него был другой профиль. От Светланы, которая в юности ухитрилась окончить двухлетний учительский институт, слышал о чем-то подобном.
Забыв о пленных, он позвал:
- Светка!
Она подбежала, осмотрелась, помолчала, потом спросила:
- Это что, Вась?
- Этого здесь не было, - ответил Краснов.
- Точно?
- Да я тут был в августе. Это в двадцати километрах от нас.
- Точно?
- Точно, точно, - он разозлился. - Да вон под той сопкой прииск!
- Не вижу.
- Да нет, он с обратной стороны.
- Ой, Вась, а что это летит?
- Да черт его знает! Ты больше меня читала…
Они стояли молча, пока Краснов не услышал шаги. Трое пленных шли к ним снизу. Руки у всех были развязаны, но агрессивности они не проявили.
Первым движением Краснова было вырвать у Светланы ППШ, но, уже подняв ствол, он потерял дар речи. Ну нечего было приказывать этим трем ухмыляющимся нахалам: они не скрывали, что играть в послушание больше не намерены. Они - тоже хозяева здесь.
- Опусти ружье, - сказал старший, - не бойся. И мы не убежим, и вы не убежите. Объясни нам лучше, что это за новое хозяйство - НКВД?
- Десять минут спорим, не можем расшифровать, - белокурый добродушно рассмеялся, хотя, наверно, и болела ссадина на скуле. - Какой-нибудь самодеятельный Народный Контроль Высшего Долга? Или Высших Достижений?
Краснов опустил автомат и посмотрел на Светлану. Она молча разглядывала бывших диверсантов. Потом повернулась к нему с восторгом и ужасом:
- Вася… Мы на том свете?!
- Это сон, - сказал Краснов. Он поднял автомат и короткой очередью раскрошил небольшой камень у входа в тоннель. - А если это не сон, то это ложь!
И выпустил оставшиеся пули в коварную тьму тоннеля. Стрелял, впрочем, не от полноты чувств: перегруженное воображение вдруг нарисовало Кешку, подбирающегося с карабином.