* * *
Такого пробуждения не пожелаешь никому.
- Как звать тебя? - орала Маше в ухо Глафира, и со всех сил трясла ее за плечо.
- Маша…
- Мария? - гаркнула Глафира.
- Ну да, да… - девочка с трудом разлепила глаза.
- Вот напасть-то, я а ее работать заставила, - запричитала Глафира. - Ах ты господи, вот беда-то, не сносить мне головы… Ты уж замолви за меня словечко, я ж не со зла…
Глафира суетилась, нервно пытаясь разгладить Машино платье.
- Что случилось? - Маша еще не проснулась и совершенно не соображала, что происходит. - Где Миша?
- Тут я, - сообщал Мишка, которого втолкнули в клеть. - Выйдите все, нам пошептаться надо.
- Но князь ждет, - вздохнула Глафира.
- Подождет! - огрызнулся Мишка. - Оставьте нас!
И когда неожиданно все послушались и гости остались одни в клети, зашептал:
- Слушай, что ночью было…
При дневном свете князь оказался не таким страшным. Он даже, кажется, сам побаивался "отрока и отроковицу", которые стояли посреди горницы. Маша, хоть Мишка и пересказал ей всю сцену в молельне, немножко нервничала. Миша смотрел если не соколом, то, как минимум, гордым голубем.
- Значит, - Иван Данилович переводил хитрый взгляд с одного гостя на другого, - Петр вас ко мне прислал?
- Так и есть, - мотнул головой Мишка, - явился во сне и прислал.
- И что просил передать?
Мишка запнулся. Он как-то не продумал детали беседы с князем. Ему казалось, что главное - попасть пред светлы княжьи очи. А там уж как-нибудь…
Зато Маша успела сообразить, как себя вести. А может, вспомнила обеих Фекл.
- Святой Петр, - произнесла она, не поднимая глаз, - сказывал, что готов на любой твой вопрос ответить. Мы ему передадим, а он ответит через нас.
Князь довольно кивнул. Покорность и робость "отроковицы" пришлась ему по душе гораздо больше, чем наглость "отрока". Калита теперь обращался только к Маше.
- Есть вопрос, - кивнул он. - Что с Тверью делать?
- В смысле? - оторопела Маша, но быстро исправилась. - Славен город Тверь! Пусть живет и процветает!
Глаза Калиты немедленно налились красным огнем.
- Славен город Москва! И нет других славных городов!
Маша съежилась и попятилась, и Мишка немедленно вышел вперед.
- Ну вот пусть Тверь живет и процветает под вашим чутким руководством.
- Во-о-от… - подобрел Калита, - вот так-то лучше. А то ишь… Тверской князь мутит за моей спиной, все ему неймется. Поехал в Орду, получил таки ярлык, проходимец!
- Почему проходимец? - опять некстати встряла Маша. - Ну и пусть бы он был князем в Твери, а вы здесь…
- Что-о-о? - рявкнул Калита. - Или он, или я!
- Почему? - удивилась Маша. - Можно же договориться!
- Ай, отче, - отмахнулся Калита, - ты и при жизни мне это говорил: договаривайся, договаривайся… Хорошо миром, нехорошо войною…
Маша позволила себе поднять глаза на князя. Тот смотрел куда-то в стену, но явно видел то, что другим было недоступно. Вдруг вздрогнул и стал ласковым и приветливым.
- Благодарствуйте, отроки. Воистину вас Петр святой прислал.
Иван Данилович хлопнул в ладоши. За спинами Маши и Мишки вырос жилистый и невообразимо лохматый мужик. Судя по его виду, он был готов немедленно свернуть голову кому-нибудь. Например, двум отрокам, что отнимают у князя его драгоценное время. Однако у Калиты были другие планы:
- Гостей накормить, напоить… - он бросил короткий взгляд на Машину замызганную рубаху, - переодеть. Чего попросят - всего давать. Далеко не отпускать. То люди божьи, они мне надобны в любой миг. Ступай.
Выходя из залы, Маша успела оглянуться. Князь печально смотрел перед собой, а губы его едва шевелились, словно он разговаривал с кем-то ему очень дорогим.
* * *
- Дура ты, - лениво заявил Мишка, изучая недоеденную заячью ногу, - не надо с ним спорить! Далась тебе эта Тверь…
- Сам дурак, - огрызнулась Машка. - У меня тетя в Твери живет…
- Га-га-га, - заржал Мишка, - когда твоя тетя родилась? До этого еще сколько веков!
- Все равно, - упрямо сжала губы Маша. - Воевать-то зачем?
Миша хотел возразить, но только рукой махнул. Набитый живот и новая одежда заметно подняли ему настроение.
- Хорошо еще, что угадала… - Мишка решил победить и последний кусок, и впился в него зубами.
- Я не угадывала! - Маша отхлебнула странного кислого напитка, который тут называли квасом. - Просто войну не люблю. Ты лучше думай, как нам дальше по времени двинуться!
- Как-как? - Мишка со вздохом бросил обглоданную кость в миску. - Своим ходом…
Маша удивленно посмотрела на него. Миша усмехнулся:
- А что тебе не нравится? Кормят, поят… делать ничего не нужно.
Он собирался продолжить, но, заметив, что Маша багровеет, успокаивающе махнул рукой:
- Расслабься, шучу. Буду думать. Только… - он с трудом сдержал отрыжку, - давай не сейчас. Спать охота…
…Разбудили их скоро. Даже умыться не дали, сразу отвели - со всем возможным почтением, но неумолимо - в покои князя.
Иван Данилович выглядел задумчивым и обеспокоенным.
- Совет мне твой нужен, отче, - начал он, глядя куда-то поверх голов Маши и Миши, - что мне делать с этой Тверью… Мне б добраться только до Александра, задушу голыми руками…
- Что вы, что вы! - замахала руками побледневшая Маша. - Вы не можете, вы не должны! Вы же князь, вы пример подаете! У вас должны быть чистые руки! У вас должно быть доброе сердце!
- Сердце у меня доброе, - рыкнул Калита, - я милостыню каждый день раздаю. А вот руки…
Калита задумался.
- У меня должны быть чистые руки… - задумчиво повторил он.
Только Маша открыла рот, чтоб на радостях развить свою мысль, как Калита развил ее сам.
Жаль, не так, как хотелось.
- Я его не буду убивать, - хищно произнес он. - Но я знаю, кто его убьет!
Калита поднялся и проорал за дверь:
- Завтра отбываем!
- Куда? - испуганно спросила Маша.
- В Орду, - отрезал князь. - А вам спасибо, надоумили.
- Подождите, - побледнела Маша, - на что мы вас надоумили?
- Я уж найду, что про него рассказать, - пробормотал под нос Калита. - Его там на кусочки изрубят, а потом эти кусочки по степи раскидают.
- За что? - ахнула Маша.
- Уж я придумаю, за что…
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Отношения между князьями были, мягко говоря, непростыми. Все они в то время боролись за ярлык - право считаться главным на Руси и собирать от имени ордынского хана дань. Ради этого они были готовы на все. Вот и Иван Данилович вскоре после беседы с нашими героями отправится в Орду с доносом на Александра, князя Тверского. После этого Александр получит приказ явиться к хану. И Александр, и его сын Федор будут казнены, когда приедут к хану. Калита вернется в Москву в великой радости, пошлет войско в Тверь и, чтобы унизить тверчан, прикажет снять с церкви святого Спаса колокол и привезти его в Москву… А ведь Иван Калита был не самым плохим из князей. Обычным. Все такими были.
- Но, но, но… - у Маши отнялся дар речи.
- Молчи, отче! - властно приказал Калита. - Если бы Александр мне покорился, был бы жив. - Иван Данилович оскалился. - Так что все ради замирения. Как ты и учил!
Маша бессильно всплеснула руками.
- Пойдем в храм, - приказал вдруг Калита. - Сегодня там служба особенная, специально для тебя, отче. А заодно посмотришь, какой Собор мы выстроили. Я много церквей в Москве построил, но эта мне ближе всех. Там твой прах, там мне все время ты видишься. Я твои слова помню, отче. Ты сказал, что если я твою старость успокою и возведу храм Богоматери, то будет мой род славнее всех иных князей… Все меня будут бояться!
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Перед кончиной святой Петр сказал Ивану Даниловичу: "Если ты успокоишь старость мою и возведешь здесь храм Богоматери, то будешь славнее всех иных князей, и род твой возвеличится, кости мои останутся в сем граде, святители захотят обитать в оном, и руки его взыдут на плещи врагов наших…". По желанию святого Петра Калита заложил 4 августа 1326 года в Москве на площади первую каменную церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы. 21 декабря 1326 года святитель Петр умер. Его тело погребено в Успенском соборе в каменном гробу, который он сам приготовил.
Последнюю фразу князь гаркнул так громко, что разбудил Мишку. Он, оказывается, успел задремать в углу под неинтересные разговоры.
- Не бояться вас должны, - вздохнула Маша, - а любить.
- А за что меня любить-то? - удивился князь.
- Как за что? - встрял спросонья Мишка. - За гарантии экономических свобод, за права личности, свободу слова. А если б вы еще и туалеты придумали…
- Миша! - ахнула Маша. - Вы не слушайте, это у него бывает.
- Да знаю, - вздохнул князь, - божьи люди часто говорят не пойми что…
- А любить вас должны за то, что защиту даете и не обманете. Чтоб знали: если князь сказал, то сделает, - объяснила Маша.
- Сказал убью - и убил! - хохотнул Калита.
А потом глянул в полные отчаяния Машины глаза и неохотно добавил:
- Ладно, не убью, а договорюсь!