* * *
- Нам нужно пойти куда-то в Кречетники и передать заказ на перепелов, - со вздохом сказала Маша.
- Да ну, - отмахнулся Миша, - делать больше нечего. Что нам там делать в этих Кречетниках? Тут нужно тусить, вокруг княжеского двора. Тут хоть какая-то жизнь, может, что и выясним.
- Ну да, - вздохнула Маша, - если про князя мы еще что-нибудь можем вспомнить, то про все остальное - шансов почти нет.
- Вот и подумай, - предложил Миша. - Что ты помнишь про этого Калиту?
- Да почти ничего, - вздохнула Маша. - Знаю, что он жил в одно время со святым Петром.
- Кто это? - изумился Мишка.
- Святой. Покровитель Москвы, чудотворец. Его на иконах часто изображали. У бабушки висела.
Маша осеклась, не желая вдаваться в личные подробности. Уж больно трепетно относилась ее бабушка к этой иконе.
- В то время он был митрополитом, - сухо продолжила она.
- Ну и нормально, - сказал Мишка, - классный повод. Пошли, скажем, что мы пришли к святому Петру. Божьи люди, тыры-пыры…
- Ты хоть креститься умеешь, божий человек? - фыркнула Маша.
- Вот он меня и научит, - отмахнулся Мишка.
Сказать легко, сделать оказалось гораздо сложнее. Пробиться к князю почти невозможно, его не поймать. Дважды удалось увидеть его мельком, оба раза их теснили в сторону.
- Нужно проникнуть в терем, - сказал Мишка, с трудом увернувшись от конного отряда, следовавшего за князем. - Так мы до него не докричимся.
Маша никак не прокомментировала эту гениальную идею.
- Значит так, - продолжил он, оглядевшись, - сейчас ты пойдешь к терему, прикинешься дурочкой и будешь проситься на работу.
- Почему я? - возмутилась Маша.
- Да ты посмотри, ни одного мужика вокруг! Они где-то на стройке, наверное, работают. Или на войну ушли. Я тут, как дурак, все на меня пялятся.
- Ладно, - согласилась Маша. - А дальше что?
- Не знаю, что дальше! - возмутился Мишка. - У тебя есть идеи получше? Иди, вид у тебя что надо.
Маша вспыхнула, попыталась стряхнуть с рубахи грязь, поправила платок.
- Да бесполезно, - фыркнул Мишка, - и не нужно. Они тут все такие красавицы. Я буду в засаде сидеть. Как только тебя примут, я выскочу и договорюсь.
Вокруг терема Маша ходила долго, все никак не могла вклиниться в окружающую суету. Пару раз она попробовала обратиться к девкам, пробегавшим мимо, но те ошалело спрашивали:
- А?
И неслись дальше.
Помог случай. Та самая женщина, которая отправляла Машу в Кречетники, вышла из терема и, не глядя, вывалила прямо Маше под ноги здоровый горшок с помоями.
- Ай! - крикнула Маша.
- И ходют, и ходют! - рявкнула женщина.
И тут появился Мишка, который аккуратно плюхнулся на колени рядом с помоями, потянув за собой Машу, которой ничего не оставалось, как рухнуть в самую их середину. Мишка заголосил на одной ноте.
- Ай, матушка, две недели шли, ничего не ели! Молва идет по свету, что святой Петр чудотворец в святом граде Москве живет. Пустите с ним поговорить, Христом богом просим!
При упоминании святого Петра лицо женщины прояснилось, но быстро приняло прежнее пресное выражение.
- Что ж вы к князю в терем ломитесь, а? Шли б к митрополиту на подворье. И вообще… Давно уже Петра схоронили.
- Ай-ай-ай, - закричал Мишка и закрыл лицо руками. Получилось очень убедительно, как будто он узнал о смерти близкого человека. - Мне столько надо было ему сказать, столько сказать, - голосил Миша, не отнимая рук от лица. - О, Петр, как же так… На кого ж ты нас покинул…
Вокруг ребят уже собралась небольшая толпа. Дворовые девки, разинув рты, пялились на безутешного отрока, даже ленивая охрана высунулась из своих комнат.
- Глафира, надо б их к князю, - предложил один из воинов. - Петра знают… Князь, если прослышит, что мы их прогнали, зашибет насмерть.
- В гридницу их! - приказала Глафира. - И глаз не спускать, а то еще сопрут чего.
Гридница оказалась вовсе не темницей, а комнатой для гридны, то есть княжеской дружины. И была она почти пустая, - видно, князь со своими воинами куда-то отбыл из терема. Сидеть было скучно. Маша пошаталась из угла в угол и заглянула в соседнюю клеть, где суетилась Глафира.
- Давайте подсоблю, - предложила она.
Глафира глянула грозно, но согласилась.
- Мед по кувшинам разлей. Только не пей!
Маша б и не смогла это пить, напиток был крайне неаппетитный, ни по виду, ни по запаху.
- Издалече пришли? - спросила Глафира.
- Очень, - ответила Маша.
Глафира сунула ей в руки кувшин.
- Пойдем, отнесем в столовую избу.
Столы для пира были накрыты.
Выглядело все очень пышно, стол был заставлен золотыми и серебряными ковшами в виде лебедей, но бардак был немыслимый.
- Ой! - сказала Маша. - А давайте вот эту чашу сюда переставим. И вот этих птичек можно кусочками нарезать. И хлеба на том конце стола нет. И давайте блюдо почистим, оно потемнело совсем.
Глафира посмотрела на Машу с подозрением.
- Ты, девка, прислуживала кому?
- Давно дело было, - быстро соврала Маша, - но хорошим людям.
Маша вспоминала мамины уроки сервировки стола и лихо переставляла блюда.
Глафира смотрела на нее сначала с подозрением, а потом с восхищением.
- Если князь не прикажет вас убить, возьму тебя на службу.
- А зачем князю нас убивать? - удивилась Маша.
- А я почем знаю? Не нашего это ума дело. Как князь решит, так и будет. Ему виднее.
* * *
То, что князь едет, было слышно издалека. Вдруг стали накатывать волны звуков с улицы: цоканье, свист, крики, лошадиное ржание. И эта какофония, приближаясь, в несколько раз усиливала скорость, с которой носились по терему девки с разной снедью.
Во время ужина Машу и Мишу совсем затолкали, столько народу носились вокруг столовой избы с различными переменами блюд. Ужин тянулся невероятно медленно, потом внезапно кончился, князь прошел мимо, даже не повернув головы в их сторону.
- Прямо в повалуши пошел, - прошелестела Глафира, - умаялся, бедный. Пойдем, со стола собрать подсобишь.
"Собрать со стола" вылилось в пьянку слуг и огромную уборку, так что отпустили спать Машу совсем поздно. Или уже рано…
Мишка среди ночи проснулся. Руки затек ли, шея не разгибалась. Потому как спал он прямо в гриднице, уронив голову на стол. Не то чтоб он беспокоился о Маше, но, во-первых, одному было неуютно, а во-вторых, очень хотелось в туалет. Миша немного побродил по клети, а потом рискнул выглянуть в коридор. Было тихо. Сгибая голову, чтоб не стукнуться головой о низкий потолок сводов, Мишка стал пробираться к выходу. И он уже почти дошел… Но тут раздались тяжелые шаги, Мишка в страхе заметался, нырнул в первую попавшуюся клеть, чтоб ни с кем не встречаться… И в ужасе понял, что шаги направляются именно туда, где он спрятался. Мишка забился в самый дальний угол, сжался в комочек и затих.
Через некоторое время ему стало совсем туго. До "туалета" он так и не дошел, а руки и ноги затекли еще сильнее. Вошедший же зажег свечи, стал на колени и принялся истово молиться. Причем по его усердию было похоже, что он готов провести так всю ночь.
Мишка пытался приспособиться, потом старался думать о чем-нибудь хорошем, но мысли все больше и чаще сбивались на естественные потребности организма. Да еще и воздух в клети становился все гуще и тяжелее - чад свечей и никакой вентиляции. И вот, при попытке сесть поудобнее, Мишка не сдержался и со стоном перевалился на сторону.
- Кто здесь? - вздрогнул молящийся и поднял голову.
Мишка узнал князя, и ему стало совсем нехорошо.
- Кто посмел войти сюда? - рявкнул князь.
У Мишки от страха помутилось в голове.
- Я - митрополит Петр, - прошептал он.
У князя просветлилось лицо и из глаз покатились огромные слезы.
- Я так счастлив, - прошептал он. - Я ждал тебя. Мне тебя не хватает.
- Ты - молодец, - сдавленно просипел Мишка. - Ты - хороший князь.
- Ты придешь еще? - спросил князь. - Али пришлешь ко мне кого-нибудь? Мне нужны твои советы, мне нужны разговоры с тобой.
Мишкина соображалка сработала мгновенно.
- Придут к тебе отрок и отроковица, Мария и Михаил. Ты приветь их. Они принесут тебе весточку от меня.
- Хорошо, - благоговейно прошептал князь и зашептал молитвы с новой силой.
- А сейчас иди спать, - зашептал Мишка из последних сил. - Иди, тебе нужен отдых.
Князь секунду поколебался, а потом встал, задул свечи и вышел, утирая слезы. Мишка с трудом раскрючился и пулей вылетел следом. Во двор.