* * *
Впервые за несколько дней Маша и Миша вышли с княжьего двора и прошлись по городу. Пожалуй, это уже можно было назвать городом, хоть и очень маленьким. Князя распирало от гордости, когда он показывал свои владения.
- Град дубов! - гордо говорил он, обводя рукой те самые толстенные стены Кремля, которые поразили ребят в самом начале. - И храмы белокаменные!
Мишка с Машей смотрели во все глаза. Теперь, пока еще не выстроили многоэтажек и небоскребов, церкви с белоснежными стенами гордо возвышались и над городскими стенами, и над деревянными домами. Некоторые из храмов еще не были закончены, и к ним тянулись обозы с кусками белого камня. Впрочем, тянулись не быстро, завязая в грязи.
- Думаю и стены из камня поставить, - сообщил князь и тут же нахмурился. - Ну, или не я… Может, внуки мои. Но стена белокаменная нужна.
- Белокаменная… - как завороженный повторил Мишка. - Вот почему она Белокаменная.
Калита бросил на него настороженный взгляд, и Маша поспешила объяснить:
- Это он… то есть святой Петр говорит, что в будущем Москву будут звать Белокаменной. И говорит, что город ему нравится.
- Конечно, нравится, - усмехнулся князь. - Вместе думали, как его обустроить.
Мишка сердито надулся и ткнул Машу в бок. Чего только влезала?!
- Да я не ему град кажу, - продолжил Калита, словно бы и не заметив Мишкиного тычка, - а вам. Вы ведь издалече…
Тут он замолчал, словно приглашая гостей к рассказу о себе, но те прикусили язык и сделали вид, что намека не поняли. Тем временем они пришли на городскую площадь.
- Вот он, гордость моя, Собор Успения Пресвятой Богородицы, - крестясь, сказал князь. - Ты сказал, отче, я построил. Смотри, таким ли ты хотел его видеть?
Маша подошла к стене Храма, широко распахнув глаза. На фоне этой Москвы он потрясал своими размерами и своим величием. И, словно чтобы подчеркнуть это величие, с колокольни ударил голосистый колокол.
- А когда Александра убьют как поганого пса, - задумчиво сказал Калита, - я сниму их главный тверской колокол и повешу здесь, в Москве…
- Миша, - сказала девочка шепотом, - ты слышал, как он собор назвал?
- Собор Успения, вроде как, а что? - пожал плечами Мишка.
- А то, что если я правильно понимаю, это предок того Успенского собора, что сейчас стоит в Кремле. Наверное, на этом же самом месте!
Как только Маша коснулась стены Собора, реальность дрогнула и резко изменилась. Маша схватилась за стенку Собора и тяжело дышала - у нее закружилась голова.
Глава 4. Татарва идет
- Интересно, что подумал Калита, когда мы пропали? - задумчиво спросила Маша, отдышавшись.
- Не знаю, - буркнул Мишка. - Но он бы порадовался, что его планы выполнены.
Действительно, вместо деревянных стен виднелись белые, каменные.
- Круто, - сказала Маша. - Пошли осмотримся, по городу погуляем.
- По городу? - скривился Миша.
- Ну а что? - возразила Маша. - По сравнению с тем, что было в 1147-м, вполне себе город. - Маша встала на цыпочки, чтобы было лучше видно, и принялась объяснять. - Смотри, вот это будущая соборная площадь. Видимо ничего из того, что тут стоит, до наших дней не дожило. А белые стены - это наш Кремль, тот самый, белокаменный. Красота-то какая! Нужно посмотреть, что там дальше, за Кремлем.
- Есть ли жизнь за Кремлем? - сыронизировал Мишка.
- Я думаю, что ворота остались на тех же местах, что и сейчас, - продолжала соображать Маша. - Пошли, попробуем выйти через Спасские.
- Зачем? - изумился Миша. - Слушай, что в тебе за страсть к экскурсиям проснулась? Нам нужно понять, где мы, и валить дальше, а не разглядывать эти развалины.
- Да ты что! - взвилась Маша. - Я себе в жизни не прощу, что была здесь и не видела белокаменный Кремль!
Миша только глаза закатил.
А город вокруг жил своей обычной утренней жизнью. По улицам одновременно катило множество груженых подвод. На стройках кипела работа, скрипели подъемные механизмы, переругивались мужики.
- Смотри, - обрадовалась Маша, - на нас уже никто внимания не обращает!
- И что тебя так радует? - спросил Миша.
- Да это значит, что город большой, народу много, таких как мы - куча.
- Нет, - заметил внимательный Мишка, - таких как мы не куча, мы тут как лохи деревенские.
- Да? - изумилась Маша. - С чего ты взял?
- Да посмотри, - начал объяснять Мишка, - в чем они ходят. В лаптях уже почти никого нет, и если есть, то лапти совсем не такие, а с кожаными подошвами. А те, кто на подводах, они вообще все в сапогах. И рубахи у них уже совсем другие, у нас отстой, а не рубахи.
- Миша, - удивилась девочка, - как ты все это высмотрел?
- Да не привык я быть лохом, - буркнул Мишка. - Мне кепку до сих пор жалко…
Спасские ворота оказались на месте.
Маша с Мишкой с трудом просочились через оживленное встречное движение на мосту через ров с водой и осмотрелись. Москва простиралась далеко за пределы Кремля. Выглядела она как огромное село: дома, палисадники, огороды, огороды, огороды… И, как большие инопланетные корабли, то тут то там вспыхивали на солнце купола монастырских соборов.
- Бардак у них тут какой-то, - поморщился Мишка. - По-моему, тут нам ловить нечего. Нужно возвращаться в Кремль и, как обычно, рвать к князю.
- Красиво, - выдохнула Маша.
- Да чего красивого, коровы в центре города пасутся! Если тебе так интересно, то иди гуляй по этой деревне, а я вернусь в Кремль.
- Дурак ты! - махнула рукой Маша.
- Я дурак? - взвился Мишка. - Я дурак?! Да что бы ты без меня делала! Ты ж сама ничего сделать не можешь! Ты бы до сих пор в речке купалась и рыдала.
- Если б не ты, я бы сюда и не попала! - отрезала Маша. - Это ты про историю гадостей наговорил!
- Ну конечно, я во всем виноват!
- А кто?! - заорала Маша. - Кто? Тоже мне, папенькин сынок! Привык, что за тебя всю жизнь всё решают! Хоть раз в жизни можешь признать свою вину? Или слабо?
- Ах ты…
Мишка сжал кулаки и почти замахнулся. Только в последний момент сообразил, что перед ним девчонка, плюнул, развернулся и ушел…
Маша осталась стоять возле ворот. Несколько минут она остывала, а потом начала соображать, что же ей делать… С одной стороны, было страшно остаться одной, но с другой - очень любопытно было посмотреть на жителей города. А Мишка… Что Мишка? Никуда он не денется! Вечером прибежит к Собору, как миленький. Он же дурачок, он просто не выживет без нее.
И Маша от Кремля начала аккуратно спускаться к посаду.
Сначала было очень интересно. Маша разглядывала людей и с удовольствием наблюдала за тем, как они суетятся на своих огородах. "Если б сразу в это время попали, - думала Маша, - показалось бы, что живут как дикари. А сейчас смотрю - цивилизация!"
Скоро солнце поднялось высоко и начало ощутимо припекать. Маша остановилась и стала осматриваться в поисках колодца.
- Эй! - вдруг окликнул ее женский голос. - Девка, заработать хочешь?
- Да! - не раздумывая, ляпнула Маша. - Если попить дадите. - А потом вспомнила наглого Мишку и прибавила: - И поесть.
- Пойдем, тетка добрая, она не обидит. Она сказала, нужна помощь, наймем кого. А нам помощь нужна. Страсть как нужна. Урожай собрали, и теперь все это надо в погреба поставить, а мастерская работает, дядька там дни и ночи, у него заказ дюже большой. А люди говорят, - девка понизила голос, - что татары идут. Вот и нужно все быстро сделать, потому что, неровен час, придется в Кремле ховаться.
Говоря все это, девка втащила Машу на подворье.
- Идем, - радостно сказала она, - будем свеклу ставить.