- Ну и чего он набалакал? - обратился к Маше старик, который был, судя по всему, за главного.
- Добрый день к вам в дом, - выпалила Маша. - Покушать есть?
Кажется, собравшихся удалось убедить. Одна из худых теток вытащила откуда-то из недр своего балахона надкушенное яблоко и протянула - но почему-то не Маше, а Мишке. Тот с готовностью принял, даже не подумав поблагодарить, откусил чуть не половину - однако спохватился и передал остальное Маше.
- Может, и возьмет, - задумчиво процедил старик. - А что еще вы…
Дальнейший допрос был остановлен сдавленным голосом кого-то из оборванцев:
- Князь! Князь!
В секунду с толпой произошло превращение. Хотя в это было трудно поверить, но убогие стали еще более жалкими, страшные пострашнели, а согнутые скрутились чуть не колесом. Большинство вдруг стало приволакивать ногу, кривить глаз или подергивать головой.
И при этом все взгляды (даже у внезапно окосевших) были прикованы к воротам.
Князь, как и в прошлый раз, ехал верхом в сопровождении свиты. Однако впечатление он производил гораздо более выгодное, чем Долгорукий. Особенно приятно было смотреть на его лицо: вроде бы и неказистое, но очень добродушное. Казалось, что этот человек тебя никогда не предаст, не обманет и вообще - голову за тебя положит. Впрочем, оборванцев интересовала не голова Ивана Даниловича. Всех интересовал толстый кошель на его поясе.
- Хорошо, - прошептала одна из "старух", оказавшаяся рядом с Машей, - полная калита. На всех хватит. Ты, девка, тоже хватай - и тикай.
Князь увидел собравшуюся толпу, разулыбался ей, словно близким родственникам на собственных именинах, и принялся развязывать свой кошелек. То есть калиту…
Деньги полетели в толпу, началась свара, из которой ребята выбрались с большим трудом. Если б Маше не попало денежкой прямо в глаз, они б ничего не поймали. А теперь, отбежав на приличное расстояние, ребята принялись рассматривать монетку.
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Как вы уже, наверное, догадались, Иван Данилович - это Иван по прозвищу Калита (впрочем, как и Долгорукий, он получил свое прозвище уже после смерти). В его княжение Москва своих денег еще не чеканила, эту роскошь смог позволить себе только сын Калиты - Иван II. И вообще, с XII по XIV век на Руси продолжался так называемый "безмонетный период", когда монет в обращении было очень мало, и чеканились они в основном в Европе. Так что, скорее всего, Маша и Миша рассматривали какую-нибудь иностранную монету.
- Вот и поедим, - обрадовалась Маша.
- Ты что? - возмутился Мишка. - Ты представляешь, сколько она стоит дома? Да это дурные деньги, мы озолотимся! А ты хочешь это сокровище за еду отдать?
- Ты же сам все время ноешь, что есть хочешь!
- Еще не хватало за эти отбросы еще и платить!
- За все в жизни приходится платить! - взвилась Маша.
- Я тебя умоляю, ты эти свои мудрые мысли оставь для нищих! У тебя их тоже полная калита!
- Калита? - переспросила Машка, нахмурясь.
- Был же такой князь, да? - уточнил Мишка.
- Иван Калита! - воскликнули ребята почти одновременно и замерли.
- Ну и? - спросил Мишка через пару секунд. - Почему нас никуда не переносит?
- Может, мы неправильно угадали? Или нужно угадать что-то не то? - задумалась Маша.
- То… Не то… Что они там, с ума посходили? - возмутился Мишка. - Мы угадали, что еще надо?
- Цыц! - шикнула Маша. - Еще не хватало обратно унестись!
На улице стало стремительно темнеть.
- Надо искать место для ночлега, - сказала Маша.
- Я не собираюсь спать голодным, - забубнил Мишка.
- Флаг тебе в руки, - огрызнулась Маша и осмотрелась. - Лично я пойду в ближайший сарай и буду ждать утра.
Миша несколько минут попереминался с ноги на ногу, поругался в темноту, а потом быстренько шмыгнул за Машей.
* * *
Маша проснулась первая. Вставать очень не хотелось, она тихо лежала и смотрела на то, как первый луч солнца бесшумно двигается по стене.
Этот самый луч был сигналом к подъему. По двору уже бегали девки с ведрами, где-то голосили петухи, мычали коровы. Мишка спал, развалившись на куче сена, даже во сне не переставая раздраженно чмокать губами.
- Миш, вставай! Миш! Миша-а-а!
- Аааа… Что?
- Миш, пойдем, нужно попытаться попасть к князю.
- Ну так иди и попадай, отстань, дай поспать…
Маша еще потеребила его, а потом вздохнула и выбралась из сарая.
В рассветном солнце княжий терем выглядел так красиво, что Маша стала как вкопанная, открыв рот. Его деревянные некрашеные стены светились как будто изнутри, а всякие деревянные финтифлюшки, незаметные вечером, сейчас казались нарисованными прямо в воздухе.
- Что стоим? - раздалось над ухом. - Поприходят из глуши и пялятся! Ты из Кречетников или из Хамовников?
- Из Кречетников, - ответила Маша, уже поняв, что отвечать нужно быстро и уверенно.
- Еще два десятка перепелов, - сообщила строгая пожилая женщина в платке и сарафане.
- Зачем? - не удержалась от вопроса Маша.
- Будет пир княжий, - гордо ответила женщина, но тут же спохватилась. - А вообще, не вашего ума дело, ваше дело мои слова куда надо передать.
Маша кивнула.
- Ну что стоишь! - прикрикнула женщина. - Беги давай скорее!
Маша попыталась сделать жалобное лицо.
- Мне б хлебушка хоть кусочек, кушать хочется.
- Поразводили попрошаек, - забурчала женщина, но смилостивилась. - Ладно, сейчас вынесу…
Заскочила в терем, швырнула Маше в руки кусок лепешки, подтолкнула ее к воротам и ушла.
Маше пришлось втихаря пробираться обратно, к Мишке в сарай.
- Миша, я… - начала девочка и осеклась.
Рядом с Мишкой, просто неприлично рядом, сидела девка и, глупо хихикая, скармливала ему что-то вкусное. Мишка радостно засовывал в рот еду, одобрительно смотря, как девка наваливается на него сочной грудью.
- А кто это? - беззлобно спросила она, заметив Машу.
- Где? - Мишка крутанул головой. - Это сестра! - тут же, не моргнув глазом, соврал он.
Маша тупо смотрела на происходящее.
- А! - обрадовалась девка. - А такой брат у тебя пригожий! А я захожу, а он тут один лежит. Не дело такому красавцу одному лежать.
Девка захихикала и прижалась к Мишке еще сильнее.
- Я за едой ходила, - сказала Маша.
- Да не надо уже! - сказал Мишка. - Меня покормила… Кстати, тебя как звать?
- Агаша.
- Во! Меня Агаша покормила.
И Мишка по-хозяйски обнял Агашу. Та так радостно к нему прижалась, что Мишка немедленно покраснел и убрал руку.
- Агафья! - раздалось с порога. - И где тебя носит, тварь поганая? Сколько можно ждать!
Девка подскочила как ужаленная, кинула через плечо:
- Я к тебе ночью приду!
И унеслась на бешеной скорости, сверкая грязными пятками.
- Ну что ты так смотришь? - спросил Миша, глядя на окаменевшую Машу. - Ну пришла, ну покормила. А что я, по-твоему, отказываться должен?
Маша вышла из ступора через пару минут.
"Собственно, а что нового, - подумала она. - Что все мужики - козлы, я и так знала, спасибо маме, предупреждала много раз. А Мишка мне никто… Тот, который "типа папа", так он маме мужем был. И то слинял, как только привалилась такая вот… Агаша. А Миша мне ничего не должен. Ну, в очередной раз про меня не подумал, ну и что?"
- Ты б мне хоть еды оставил, - тихо сказала Маша.
- Ой! - искренне огорчился Миша. - А тебя разве не покормили?
Маша с остервенением вгрызлась в сухую лепешку.