Все равно настроение у Сокольникова было изрядно подпорчено. Он с грустью подумал, что сегодня для него открылась совсем неизвестная сторона жизни. До сих пор все было просто и ясно. Где-то проходила условная граница, деля людей на честных и нечестных, но - где! - очень далеко от Сокольникова. Рядом же была учеба, друзья, родители - и никаких загадок, никаких темных углов. Нечестные люди таятся, прячутся, но не потому их Сокольников до сей поры не встречал. Суть в том, что нечестных людей очень мало. Об этом ежедневно твердили газеты, телевидение и радио. Конечно, в компаниях возникали разговоры на интригующие криминальные темы, о том, что воров и взяточников кругом пруд пруди, и такие разговоры Сокольников, бывало, с азартом подхватывал, припоминая фельетоны из "Крокодила" и "Удивительные истории" Пантелеймона Корягина на известинских страницах. Но попроси его назвать хоть одного знакомого взяточника, тут Сокольников бы и спасовал.
А теперь получалось так, что и безусловно честные люди, к которым относился и сам Сокольников, и Чанышев, и Трошин, должны друг друга в чем-то подозревать. Это было противоестественно и вообще неправильно. У Сокольникова вдруг появилось странное ощущение, что ему неизвестны какие-то элементарные вещи, о которых прекрасно осведомлен любой из его теперешних коллег.
- Саша, скажи, а могут нас послать проверять тот магазин, где мы получаем заказы? - неожиданно спросил Сокольников.
- В принципе могут, - после недолгого молчания ответил Викторов.
- Неудобно как-то…
- В принципе, - повторил Викторов. - Но, думаю, не пошлют.
- Ну а вдруг? Если там что-то не так?
Викторов усмехнулся. Но, кажется, не столько вопросу, сколько своим мыслям.
- Там всё так. Не сомневайся.
Однако он не вложил в свои слова должной убедительности. Да и не старался.
- В каждом районе есть хотя бы один магазин, где всегда все хорошо. Понял?
- Не совсем.
- Если каждый работник ОБХСС будет шастать по продуктовым магазинам, это не дело. Лучше уж всем получать заказы организованно. Тем более, - он сделал паузу, - не одни мы там питаемся.
- Что-то здесь неправильно, - упрямо сказал Сокольников. Вообще он уже жалел, что начал этот разговор. - Не понимаю, зачем нужно вообще шастать по магазинам?
- Неправильно, - согласился вдруг Викторов. - Только так сложилось, и менять этого никто не собирается. Скажи-ка, разве ты заказом недоволен? Или твои родные?
- Заказ хороший, ничего не скажешь…
- Тогда на этом и остановимся. До времени. А сейчас вот чем займемся: со следующей недели, надеюсь, с документацией начнут работать ревизоры. Давай немного разберемся в этих книгах. Разложим их по годам, что ли. Это что у тебя на столе?
- Книга, которую взяли у сторожа. Саша, что такое КОТ?
- Животное такое. Мышей ест.
- Я знаю, - отмахнулся Сокольников. - Вот тут в книге обрезки иногда увозят на КОТ-5 или КОТ-2, а иногда в этой графе просто фамилия.
Викторов поглядел и немедленно заинтересовался. Забрал книгу и минут пятнадцать молча листал страницы.
- А я ведь эту книгу просто так изъял, на всякий случай, - признался Викторов.
Он закрыл книгу и хлопнул ею по столу.
- Молодец ты, Олег. Цены тебе нет!
Сокольников пока не понимал, в чем дело, склоняясь к мысли, что Викторов над ним просто подшучивает.
- Объясняю! - Викторов взял книгу, подтащил стул и уселся рядом. - КОТ - это котельные. Так их Скоробогатов обозначил. Туда вывозятся отходы производства. Вывозились они или нет - проверить уже невозможно. Все сгорело. Или как бы сгорело. Скоробогатов же по слабости зрения не мог проверить, что в машине. На это они и рассчитывали, когда ставили его сторожем. Но книгу свою он вел тщательно.
- Ты хочешь сказать, что под видом обрезков вывозили хорошие материалы?
- Почти уверен. Тем более что обрезки можно в порядке исключения отпускать частным лицам. По символической цене. Теперь мы с тобой вот что будем делать. Ты выпиши все машины, которые были заняты вывозкой отходов. Станем опрашивать водителей.
- А как насчет тех машин, против которых стоят фамилии? Это и есть покупатели. Их ведь тоже надо опрашивать.
- Надо, - мрачно сказал Викторов. - Но с фамилиями пока обождем. Фамилии пока выписывать не надо и вообще об этом постарайся ни с кем не говорить.
Он пристально посмотрел на Сокольникова и повторил еще раз:
- Никому ни слова.
Список получился очень длинным, но Сокольников скоро убедился, что многие машины в нем повторялись. Оно и неудивительно. Завод "Стройдеталь" обслуживался автокомбинатом № 3 - так объяснил Викторов. Это здорово сокращало объем работы. Однако в списке было немало машин и с автобаз города. Ими Викторов решил заняться сам, а автокомбинат оставил за Сокольниковым.
Опрос водителей позволил выяснить очень интересные вещи. Оказывается, дело с ними имел посредник по имени Гриша. Услугами водителей комбината он пользовался в общем регулярно. Его хорошо знали несколько водителей - из тех, кто ездил на "Стройдеталь" более или менее постоянно. Гриша всегда был в курсе, кто и когда едет на завод, и заранее предлагал подхалтурить - не в котельную везти, а куда покажет. Платил от червонца до двадцати рублей, в зависимости от расстояния. Вот адреса его никто не знал. И фамилии тоже…
К концу второй недели, когда они кончили опрашивать водителей, набралось поездок двадцать за город. Сокольников был очень доволен. Викторов тоже доволен, но не очень.
- А что мы, собственно, имеем? - охладил он как-то восторги Сокольникова. - По самой грубой прикидке, с помощью Гриши похищено всего на четыре тысячи рублей. А недостача - на сорок. Но нам эти четыре тысячи рублей нужны как воздух, потому что с них мы и начнем раскручивать самое главное. Гриша - это факт, от которого уже не спрятаться. Ты понимаешь?
О "самом главном" Викторов не хотел говорить даже с Сокольниковым. "Самое главное" его немало тревожило, и это не могло укрыться от Сокольникова. Будто Викторов все время ждал, что в течение событий вот-вот вмешаются какие-то сторонние силы.
Как-то ближе к вечеру, когда Сокольников в одиночестве ковырялся с документами, в кабинет зашел заместитель начальника Костин. Начал он с довольно неожиданной фразы:
- У тебя никаких срочных дел нет?
Даже если б они у него были, разве бы Сокольников признался? Неловко же, в самом деле, говорить своему начальству, что он занят.
- Тогда сделай мне одолжение.
Он вручил Сокольникову листок бумаги, тридцать рублей и объяснил, что надо сходить в магазин, где получали заказы, спросить Ольгу Александровну - это директор - и отдать ей записку.
- Дальше она знает, - добавил Костин. - Соберет там кое-что по списочку. Я ей только что звонил. Дядька с семьей, понимаешь, в гости едет. Надо встретить по-людски…
По дороге в магазин Сокольников все раздумывал, следует ли ему обижаться на такое поручение или, наоборот, радоваться. С одной стороны, он не курьером сюда устраивался. Но с другой - это явное свидетельство доверия, Сокольников становился в отделе своим.
Рабочее место Ольги Александровны было в маленькой, но уютной комнатке, куда Сокольникова провела одна из продавщиц. Трудилась Ольга Александровна в белоснежном халатике, который лучше всякого платья облегал ее стройную фигуру. В нем она была похожа не на работника торговли, а на врача-терапевта, притом очень хорошего. Она небрежно пробежала взглядом записку и позвала в открытую дверь:
- Люба!
Дисциплина, как понял Сокольников, здесь была на уровне. Где-то в конце длинного коридора немедленно подхватили в несколько голосов: "Люба! К Ольге Александровне!", а через несколько секунд появилась молоденькая девушка со смешным носиком-пуговкой на круглой сонной мордашке.
- Вот, Люба, - Ольга Александровна отдала ей записку Костина, - отпусти молодому человеку.
Люба повела его в подвал и там, сверяясь со списком, накидала в сумку дефицитных банок с икрой, балыком и печенью трески. Потом уже в другом подвале дала еще чего-то развесного. Ей было глубоко наплевать на Сокольникова, как и на всех прочих посетителей, коих она тут перевидала немало. Во всяком случае, возвращаясь, Сокольников увидел у кабинета директора еще двоих, весьма солидных мужчин, сидевших перед закрытой дверью с достоинством и привычным спокойствием.
Плохо, что выходить надо было тем же путем - через торговый зал, до отказа заполненный обычными, рядовыми покупателями. Сокольникову было неудобно протискиваться сквозь них с набитой доверху сумкой. Ему показалось, что все, как один, уставились на него с подозрением и осуждением. Хорошо еще, что сумка была плотная и банки внутри не просматривались.
Но все равно Сокольников постарался выбраться на улицу как можно быстрее. И хотя неловкость в душе несколько развеялась после теплой благодарности Костина, все равно лучше бы тот больше о таких одолжениях не просил…
Следователя Гайдаленка Сокольников уже не раз встречал в коридоре управления и успел запомнить. С виду Гайдаленок вполне тянул на начальника. Сокольников вначале так и решил, что это начальник. Именно Гайдаленку попала через канцелярию потолстевшая папка с аккуратно подшитыми материалами по "Стройдетали".
В теперешней жизни Сокольникова многие новые знакомства по работе начинались с телефонных звонков. Вот и сегодня зазвонил телефон, и мягкий баритон спросил:
- Простите, это, собственно, кто?
- Это инспектор Сокольников.
- М-м, - сказал баритон, - что-то я вас не знаю… А Викторов где?
- Вышел он, - ответил Сокольников, немного заинтригованный бархатистым тембром, - сейчас придет.