- Прекрати! - цыкнула она. - Чего дурака валяешь? Люди вокруг не хуже живут. Все воруют, что ли?
- Всё, всё, - отец повернулся на бок, а газету положил на затылок.
Мать засмеялась и звучно шлепнула по газете полотенцем.
- Вставай, еда на столе…
Они ужинали, смотрели телевизор, все было как обычно, а Олег все думал, что вопросы свои отец задавал неспроста. Действительно, что, если?.. Ну так что ж! Пойдут и проверят. Хотя, конечно же, не очень-то удобно будет устраивать проверку этой симпатичной и приветливой заведующей в тугом крахмальном халатике, которая лично отпускала им товар. Во всяком случае, он предпочел бы с проверкой к ней не ходить.
Когда Сокольников возвращался с обеда, в коридоре его поймал передовик Трошин и завел в свой кабинет. Оказывается, Сокольникову доверялось важное общественное поручение - быть отдельским политинформатором. Сокольников не возражал, даже порадовался, что обошлось так легко и его не заставили, к примеру, выпускать стенгазету. Только слегка задело, что Трошин демонстративно принялся закрывать какие-то документы, лежащие на столе.
- Бдительность - основа работы, - пояснил Трошин, поймав обиженный взгляд Сокольникова. И с этим Сокольников в принципе был согласен, хотя такая бдительность все же ему не понравилась. Чего от своих прятаться?
Потом он вдруг вспомнил, что обещал купить матери почтовые конверты. Накинув куртку, выскочил на улицу и едва не столкнулся с Севой. Тот стоял у газетного стенда, засунув руки в карманы.
- А! Олежек! - обрадовался Сева и простуженно швыркнул. - Какая встреча!
- Привет, - сказал Сокольников, - ты как тут оказался?
- Вот бумаги относил, которые твой начальник затребовал. А как твои дела?
- Нормально, - неопределенно сказал Сокольников.
Сева пошел рядом.
- Вот мне интересно, - сказал он, - наше дело сложное считается или как?
- Или как. - Сокольников пожал плечами. - Обычное.
- Ты знаешь, вот честно, мне кажется, что вы ничего не найдете.
- Почему же?
- Так ведь нет ничего, - хитро сказал Сева. - Ты что же думаешь, там всё жулики сидят?
- Как сказать. - Сокольникову ужасно надоел Сева со своим разговором, и он был рад, что киоск уже рядом.
Пока он покупал конверты, Сева топтался рядом, изъявляя готовность сопровождать Сокольникова и дальше.
- Я тебе точно говорю, - продолжал он, - недостача и хищение - разные вещи. Вот если есть еще что-то, тогда совсем другое дело.
- Есть, есть, не беспокойся, - сказал Сокольников.
- Ну, например, что? - с живым интересом спросил Сева.
- Секрет, - раздражаясь понемногу, ответил Сокольников.
- Да ты не торопись, Олежек, - засуетился Сева. - Я вообще с тобой хотел поговорить. Знаешь, все эти дела на заводе… Неприятно. Честно, неприятно. У нас руководство неплохое, я тебе точно говорю. Всегда могут войти в положение, понять человека… Такое нечасто встретишь. А тут ходят люди, можно сказать, в неизвестности… Надо бы помочь, а, Олежек?
Только сейчас Сокольников сообразил, что не просто так выспрашивает его Сева, что есть у него определенная цель и что именно его, Сокольникова, избрал он, чтобы попытаться выудить информацию. Может, даже специально тут поджидал.
Вероятно, сейчас Сева казался себе очень ловким. А Сокольников никак не мог набраться решимости и послать его попросту подальше. Вместо этого он криво улыбнулся, пробормотал, как бы извиняясь: "Будь здоров, пока" - и поспешил к себе.
Викторова на месте до сих пор не было - после обеда он отлучился куда-то по своим делам. От нечего делать Сокольников взял из стопки изъятых документов то, что лежало сверху, и принялся изучать. Это оказалась та самая книга, которую они забрали у сторожа Скоробогатова, Уголки листов были захватаны до черноты и скручивались трубочкой. Сокольников отчетливо представил себе, как Скоробогатов листает страницы, слюнявя палец и щуря почти совсем слепые глаза под огромными линзами. Почерк у Скоробогатова был неровный, но разборчивый. Как видно, он в самом деле любил аккуратность и подробно заносил в соответствующие графы название груза, его количество, номер машины и организацию-грузополучатель. Завод "Стройдеталь" производил брус, половую доску, вагонку, фанеру, а также двери, оконные рамы и многое другое. Все это отправлялось в различные строительные тресты и управления, которых Сокольников насчитал более десятка уже на первых страницах. Иногда в графе "получатель" стояла просто фамилия. В графе "груз" обязательно значилось: "обрезки". Сокольников принялся выискивать обрезки по всей книге и обнаружил, что обратной зависимости нет. Очень часто получателем обрезков оказывались некие КОТ-2 и КОТ-5. Сокольников попытался отыскать еще какую-нибудь закономерность, но в эту минуту зазвонил внутренний телефон.
- Кто? - спросила трубка голосом Чанышева.
Сокольников ответил.
- Зайдите ко мне! - потребовала трубка.
Кабинет у Чанышева был темноватый: окна выходили в узкий каменный колодец двора. На столе горела лампа.
- Садитесь. - Чанышев указал на стул напротив. - Как работается?
Чанышев вначале смотрел на собеседника, потом отводил глаза и произносил фразу и снова смотрел в лицо. Такая у него была манера.
Сокольников кашлянул и ответил, что нормально.
Последовало еще несколько совершенно незначащих вопросов, на которые Сокольников отвечал с готовностью и некоторым недоумением. Ответы его Чанышев выслушивал, пожалуй, не особенно внимательно, только отчего-то все поглядывал на Сокольникова в упор.
- Скажи, пожалуйста, - Чанышев вдруг перешел на "ты", - с кем ты сегодня встречался?
- Ни с кем, - удивился Сокольников.
- Н-да, - задумчиво сказал Чанышев. - Сегодня около управления.
- А, с этим-то! - Сокольников только теперь понял, о чем речь. - Со "Стройдетали"?
- Скажи, Сокольников, что у вас общего? - Чанышев так и впился в него взглядом.
- В каком смысле? - растерялся Сокольников.
- В самом прямом! Работник ОБХСС почему-то встречается с сомнительными личностями, рассказывает ему то, что знать не положено.
- Я ничего ему не рассказывал, - тихо сказал Сокольников.
- О чем же вы говорили?
- Ни о чем. - Сокольников ощутил, как охрип у него почему-то голос. - Он спросил, как у нас идет работа. Я сказал, что нормально.
- В каком смысле нормально?
- Ни в каком. Просто я так сказал.
- Дальше?
- Дальше ничего не было. На этом мы и расстались.
- Я прошу запомнить, - заговорил Чанышев, уже не глядя на Сокольникова, - раз и навсегда. Никаких разговоров с посторонними людьми быть не должно. Никакого общения с подобными личностями. Если вы намерены работать в органах, прошу запомнить. Вы свободны.
Сокольников встал, шагнул к двери, потом повернулся.
- Вы мне не верите? Я могу и сейчас уволиться. Если вы считаете, что…
- Я ничего не считаю. - Тон у Чанышева стал чуть мягче. - Просто прошу учесть все, что здесь говорилось. Идите работайте.
На свой этаж Сокольников спускался медленно. Обида перехватила горло. За что его так? Разве когда-нибудь совершал он бесчестные поступки? Господи, как он вел-то себя у Чанышева! Будто и в самом деле виноват. Совсем не то говорил, не то делал. Если бы начальник вот сейчас его еще раз вызвал, он бы нашел что сказать! Какие, собственно, у Чанышева основания подозревать Сокольникова?..
Викторов, оказывается, уже вернулся, сидел на своем месте. Он очень внимательно посмотрел на Сокольникова.
- Ты где был?
- У начальника. - Хмурый Сокольников прошел за свой стол. Сейчас он очень нуждался в сочувствии. - Ты знаешь, как-то странно получилось… Я тут после обеда встречаю Севу со "Стройдетали". Он сюда какие-то документы привозил… по крайней мере, мне так сказал. Прошлись с ним до газетного киоска и обратно. Он все выпытывал, как у нас идут дела. Ну, естественно, я с ним распрощался. А Чанышев вдруг вызывает и говорит со мной так, будто я…
Сокольников запнулся, потом окончил:
- И откуда только узнал? Но, Саша, если ты думаешь, что я мог что-то выболтать, то, знаешь…
- О чем именно этот Сева спрашивал, скажи, пожалуйста?
- Интересовался, что у нас есть.
- Понятно, - кивнул Викторов. - Я так думаю, что это не последний заход. Ты это учти.
- Да я!.. - воскликнул Сокольников, но Викторов нетерпеливым жестом прервал его дальнейшие излияния.
- Верю, верю. Я все понял.
Некоторое время они молчали. Сокольников сопел за столом, потихоньку отходя от обиды и волнений.
- Все-таки интересно, откуда Чанышев узнал? - спросил он.
- Оттуда, откуда и я, - грустновато усмехнулся Викторов. - Все очень просто. Тебя с этим Севой Трошин в окно увидел.
- И сразу доложил Чанышеву?
- Может, не сразу. Может, сначала покурил. - Викторов открыл ящик своего стола и принялся раздраженно и бесцельно перекладывать там бумаги. - Он у нас бдительный.
- Может, так и надо, - нерешительно предположил Сокольников, - только мне кажется, что это как-то нехорошо.
Викторов молча ковырялся в ящике.
- Если не доверяете, не надо было на работу принимать.
- Успокойся, - сказал Викторов. - Я тебе доверяю. И хватит об этом.