Все это говорил Викторов очень спокойно, отстраненно даже, будто он не оперативный сотрудник, а счетовод. Сокольникова это удивляло, но он помалкивал, пасуя перед старшинством и Опытностью Викторова и подсознательно признавая его правоту.
На следующий день опять лес считали, теперь на другом дворе. А потом Сокольников под присмотром Викторова изымал в бухгалтерии документы - толстые переплетенные тома отчетности за три года. По правилам нужно было нумеровать все страницы - просто адская работа.
В бухгалтерии завода под началом главбуха работали еще трое. Одна девушка - серенькая, как мышка, совсем незаметная - Сокольников даже не запомнил, как ее зовут. Зато другая, Света, настоящая красавица, длинноногая и стройная, попала в бухгалтерию явно по ошибке. Настоящее ее место было, конечно же, где-нибудь рядом с кинокамерой. Света сама это хорошо понимала, поэтому общалась с окружающими лишь в случае крайней необходимости и весьма снисходительно. Сокольникова она совсем не замечала, и оттого он чувствовал невольную симпатию к третьему работнику бухгалтерии - парню одних с ним лет по имени Сева. Этот Сева был человеком добродушным и общительным, часто улыбался, и некрасивое лицо его с близко посаженными глазами, тонким ртом и огромным носом скоро стало казаться Сокольникову даже не лишенным приятности.
Сева тут же сообщил, что окончил финансовый институт и работает по распределению на заводе второй год. В ответ Сокольников незаметно для себя тоже разговорился. Рассказал, что и он - недавний студент, работал в КБ по распределению, а в ОБХСС попал по направлению комсомола. Сева стал допытываться, интересная ли у Сокольникова работа. Тому неудобно было признаваться, что трудится он всего третий день. Приходилось отвечать на Севины вопросы сдержанно, напускать больше туману, и Сева скоро с уважением отступился.
С Викторовым в ту пору они виделись редко. Тот ходил где-то по заводу, приносил новые вороха документов, с кем-то разговаривал и лишь изредка появлялся в бухгалтерии, чтобы подсказать, что и в какой последовательности должен делать его помощник. Все, что происходило в эти дни, было обыденным и скучным. Сокольников все реже представлял себе сцены поимки преступников с поличным, картины мастерских допросов, после которых матерые хищники раскаиваются и дают показания. Тянулась какая-то серая рутина. У Сокольникова даже к Зелинскому понемногу стало меняться отношение. Тот довольно часто забегал в бухгалтерию за разными справками, пошучивал с главбухом, Севой, Светой и самим Сокольниковым - причем обходился без насмешек и панибратства.
Однажды пришел Викторов и сказал:
- Олег, пойдем изымать сторожевую книгу.
Сторож с линзами-очками как раз выпускал с территории машину, груженную досками. Он взял у водителя накладную и поднес вплотную к своим очкам.
- Совсем ничего не видит, - сочувственно сказал Сокольников.
- В том-то и дело, - откликнулся Викторов, имея в виду еще что-то.
Фамилия сторожа была Скоробогатов. Когда Викторов попросил отдать книгу, лицо у того сделалось гневным и обиженным.
- Без указания не могу, - заявил он.
- Есть, есть указание, - подтвердил Викторов, - директор лично распорядился.
- Я ничего не знаю.
- Ну позвоните ему. - Викторов устал и не хотел препираться.
Сторож снял телефонную трубку и внезапно согласился.
- Забирайте. Пожалуйста.
Викторов полистал толстую и здорово замусоленную тетрадь.
- Вы сюда все машины записываете?
Некоторое время сторож оскорбленно молчал. Казалось, вопрос так возмутил его, что он и дар речи потерял.
- А как же иначе? - сказал он наконец. - Как бы вы хотели?
- А груз проверяете?
Прошла, наверное, целая минута, пока Скоробогатов ответил.
- Так, может, мне вообще не надо проверять? А вы как думаете!
Сегодня Сокольникова не задевал его тон. Сторож изо всех сил старался рассердиться, показать свое презрение, но получалось у него очень неловко, даже смешно, как всегда бывает у робких, не уверенных в себе людей. Он пытался придумать слова пообиднее, поязвительнее, да получалось все невпопад. Скоробогатов понимал это и волновался все больше.
- У вас какая группа? - тихо спросил Викторов.
- А это… к делу не относится. Вторая группа у меня! Вам это знать ни к чему! - нервно и отрывисто говорил Скоробогатов.
- Да я просто так спросил. Скажите, не может быть такого, чтобы в накладной было записано одно, а вывезли другое?
- Что другое-то? Компот с вареньем? Я все контролирую. Не может быть! Исключено. Есть еще вопросы?
- Вторая группа инвалидности, - в сердцах сказал Викторов на улице. - Они его специально по всему городу искали, это точно. Какое там варенье - слона вывезти можно, если только под фанеру покрасить!
Оказалось, что главбух наконец закончил свой отчет. Выходило, что пиломатериалов и всяческого леса на заводе в наличии имелось на сорок шесть тысяч рублей меньше, чем по бумагам.
Пришел Зелинский, быстро поглядел отчет и авторитетно заявил:
- Это ошибка. Быть такого не может.
Он, кажется, даже сочувствовал Викторову и Сокольникову.
- Мы посмотрим, - только и сказал Викторов, засовывая бухгалтерский отчет в свою папку.
Сегодня Сокольников впервые в жизни ехал в настоящей оперативной машине с сиреной и рацией. Машину вызвали, чтобы перевезти изъятые документы: в руках такую кучу унести было невозможно.
Когда все книги перетащили, их кабинет стал похож на изрядно запущенный архив. На подоконнике, на сейфах и телефонном столике, в шкафу для одежды лежали тома. Все это надо было внимательно прочитать.
- Ну вот, - удовлетворенно сказал Викторов, оглядев кабинет. - Теперь давай подумаем над тем, что мы имеем и что будем делать дальше.
- Имеем тонну макулатуры, - пробормотал Сокольников, ощутил строгий взгляд своего начальника и умолк.
- Неким работникам завода "Стройдеталь" перестало хватать зарплаты, - заговорил Викторов. - Тогда они принялись красть. Договаривались со строительными организациями и выписывали фиктивные накладные на стройматериалы. Но они, эти жулики, люди неглупые и машины порожняком с завода не гоняли. Просто грузили поменьше, чем было указано в накладной. Или другим сортом, подешевле. А излишки, естественно, продавали на сторону. Понятно?
Сокольников кивнул.
- Хорошо тебе. А мне пока что многое неясно.
Насмешки в его словах не было. Грустновато они прозвучали.
В этот момент отворилась дверь и вошел старший инспектор Трошин. Его Сокольников уже успел запомнить. Трошин был передовиком. Фотография его, большая и цветная, висела на Доске почета. Мимо этой доски все по утрам шли на работу.
На снимке Трошин получился очень удачно: русая шапка волос, внимательный, вдумчивый взгляд. Да и в жизни он выглядел как настоящий отличник.
- Викторов, - сказал Трошин, - рыбный заказ брать будешь?
- Давай, - рассеянно согласился Викторов.
- А молодой твой?
Не успел Сокольников обидеться на такое обращение, как Викторов поправил передовика.
- Тут у нас все сотрудники, - сдержанно сказал он. - Олег, ты будешь заказ брать?
- Я не знаю, - ответил Сокольников, одновременно шаря в пустом кармане. - А что за заказ?
Трошин положил перед ним листочек со списком и снова повернулся к Викторову.
- Я слышал, что ты "Стройдеталь" начал бомбить?
- От кого же ты, интересно, это слышал?
- Между прочим, я тоже в отделе работаю.
- Да ну! - спокойно сказал Викторов.
- Там все непросто.
- А что так?
- Если хочешь, как-нибудь поговорим. В общем, я тебе сочувствую.
- Это хорошо. - Викторов выглядел задумчивым. Даже немного сонным. - Ты мне вот что скажи, Георгий…
- Да?
- Деньги за заказ тебе отдавать?
Наверное, Трошин ждал другого вопроса. Он внимательно посмотрел на Викторова, поиграл бровями и сказал:
- Тоня деньги принимает. Желаю успеха.
Сокольников догадался, что в их отношениях не все было ладно.
Дома Олег Сокольников с немалой гордостью выложил на стол содержимое большого полиэтиленового пакета. Чего только тут не было! Банка красной икры и банка черной, лосось в собственном соку, полкило кеты, копченая спинка осетра и даже килограмм дефицитнейшей воблы в отдельном бумажном кульке.
Осмотрев все это, отец тихо присвистнул и покачал головой.
- А чем плохо? - Мать тут же отреагировала на его интонацию.
- Это у вас всем так дают? - полюбопытствовал отец.
- Всем.
- Здорово. А у нас в цехе такой заказ на пятнадцать человек разыгрывают. Но без воблы.
- Сравнил тоже, - сказала мать.
- И где же такие наборы приобретаются?
- Недалеко, - Олег понемногу начал обижаться. - В рыбном возле "Новокузнецкой".
- Скажи пожалуйста! Недавно туда заходил, так, кроме минтая, только луфаря увидел. Вообще тоже рыба… с плавниками.
Отец пошел и лег на диван.
- Ну а если к примеру завтра в этом магазине придется проверку делать? - спросил он через минуту.
- Я магазинами не занимаюсь, - сердито ответил Олег.
- Ну, не тебе. Сослуживцам твоим.
- Что ж, и сделают… Собственно, зачем это вдруг там делать проверку?
- Мало ли! Покупатели пожалуются. Или кто в магазине проворуется. Могут они провороваться?
- Нет. - Олег постарался вложить в свои слова как можно больше убежденности. - В этом магазине все в порядке. Иначе мы бы с ними связываться не стали.
- А-а! - глубокомысленно сказал отец.
Мать все слушала и не выдержала.