- Возможно.
- Все, - закончил Андрей, пряча расписку в карман. - Можешь идти.
Штильмайер вытянулся, козырнул, но Матюхин протянул ему руку, и Курт с опаской, почтительно пожал ее. Сделав несколько шагов, обернулся. Матюхин уже скрылся за стволом березы. Курт прошел несколько шагов и опять обернулся - он все еще ждал выстрела в спину. Но было тихо. Пели птицы, и поднимающееся солнце ощутимо припекало.
Штильмайер поправил пилотку, вышел на дорогу и с облегчением перекрестился, в душе оправдывая себя, смиряясь с происшедшим и радуясь, что остался жив. Потом подумал, вспомнил о Карле, о семье и решил: "В конце концов, я сделал это не столько ради себя, сколько ради родины. Если ее мог продать Шикельгрубер , то я должен сделать для нее добро".
Он почувствовал себя крепким и умным, выпрямился, осмотрелся. Дорогу перечеркивали следы машин. Курт вспомнил обер-лейтенанта-сапера, все, что с ним произошло, и представил, что произойдет, если русские разведчики будут убиты или, еще хуже, попадутся живыми. У него перехватило дыхание: ведь он теперь связан с ними, связан жизнью и смертью. Он остановился, молитвенно, как истый католик, сложил ладони на груди и склонил сухую, лысеющую голову.
- Господи! - проникновенно произнес он. - Господи! Спаси их и сохрани!
5
Старший по смене виновато ответил:
- Молчат.
Майор Лебедев горестно, уже не играя, а искренне вздохнул и сказал свое обычное "Плохо…"
Полковник тоже вздохнул:
- Надо идти докладывать.
- Хорошо, - кивнул майор, повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и сдавленно произнес: - Товарищ полковник… в случае чего… чтобы семья…
- Прекратить! - резко взорвался полковник, и от этого жесткого командирского взрыва майору стало легче. - Получим, что заслужили… Только ведь и мы люди. Разберутся. - Голос полковника сник. - В конце концов, не первый год без страха и упрека… И вообще… не беспокойся.
Командующий, оказывается, уже не спал. У него были начальник "Смерша" и член Военного совета - худощавый генерал-майор, невысокий, в отлично сшитом кителе и мягких сапогах. Когда Лебедев вошел в горницу командующего, он прежде всего отметил неслышные шаги члена Военного совета.
- Засада? - не ожидая доклада, спросил командующий и, словно ему невмоготу стало держать на венском хилом стуле большое, рыхлеющее тело, оперся о стол кулаками.
- Так точно!
- Но ведь время сеанса только что окончилось?
- Разрешите доложить по порядку.
Начальник "Смерша" придвинул к себе папку и устроился поудобнее. Член Военного совета сменил маршрут и шагал теперь за спиной майора. Лебедев точно, коротко, сам удивляясь этой точности и ясности изложения - ему казалось, что мысли у него спутаны, - доложил все, что видел.
- Та-ак. Четвертая потеря, - протянул командующий и, обратившись к контрразведчику, едко отметил: - А вы тут толковали, что проверили все возможное.
Светловолосый, коротко стриженный, с полным круглым лицом и неуловимым взглядом глубоко сидящих глаз полковник каменно молчал.
- Вы, конечно, понимаете, майор, чем все это пахнет? Для вас, меня, всей армии…
- Так точно, - опять не своим, сдавленным голосом ответил Лебедев.
- Вот так… - наливаясь кровью, сердито бросил командующий. - У разведчиков - так точно. У контрразведчиков - так точно. Меня командующий фронтом каждые три часа греет, и я - так точно, а… - Генерал плохо знал немецкий и потому сказал по-польски: - Вшистко в пожонтку .
В горнице стало неприятно тихо, и как раз в эту минуту в нее заглянул первый ласковый золотисто-алый луч солнца. Он высветлил дорожку-дерюжку у ног майора, потом передвинулся и окреп. Член Военного совета обогнул майора и спросил у него:
- У вас какой пистолет?
- Вальтер.
- Мода? Или бьет лучше?
Командующий и полковник уставились на майора, ожидая ответа на вопрос, вероятно ненужный в этой обстановке, но решающий что-то очень важное, касающееся и майора, и всех, причастных к этой печальной истории.
- Пожалуй, мода.
- После того как увидели свет фар и поняли, что к чему, пистолет вынимали?
Лебедев побледнел. Это увидели все, потому что луч солнца стал ослепительнее. Но все увидели еще и то, что майор строен и красив. Красив мужественной, не слишком броской красотой. И еще, что он чуть-чуть пижон. Даже не пижон, а отличается тем особым шиком, который приобретают кадровые офицеры, служащие в крупных штабах. Все на нем сидело как влитое, в то же время так свободно, что не мешало движению его худощавого сильного тела. Даже фуражка, надетая самую малость набекрень, и та казалась особенно красивой, ни на какую другую фуражку не похожей.
- Была… мысль, - выдохнул Лебедев.
- Ну что ж… Все правильно… - Член Военного совета вздохнул и опять вышел на свой маршрут.
- Товарищ командующий, - не шевелясь произнес контрразведчик, - разрешите задать несколько вопросов майору Лебедеву?
- Вопросы, вопросы… Что в них толку?! Зюзин погиб - вот что обидно!.. Задавайте.
- Товарищ майор, вы женаты?
- Так точно!
- Детей у вас двое - мальчик и девочка?
- Так точно.
- Семья в эвакуации, в Абакане?
- Так точно.
- Скажите, а связей здесь - я имею в виду интимные связи - вы не заводили?
- Никак нет.
- Верю. Но, может быть, вы все-таки знаете Евдокию Петровну Рожкову?
Майор покачал головой:
- Никак нет.
- А телефонистку на армейском тыловом обменном пункте?
- А разве там есть телефонистки?
- Вам как разведчику это нужно бы знать. Не знаете?
- Никак нет. Виноват.
- Пока что вины не вижу.
Голос полковника - тусклый, ровный - заставлял напрягаться, и Лебедев не сводил глаз с той папки, которая лежала под рукой полковника. А он, как назло, медленно открыл ее, не торопясь вытащил лист бумаги, проглядел его, да еще и потряс, словно пробуя на вес. Потом протянул Лебедеву и предложил:
- Читайте вслух.
Лебедев шагнул вперед, принял этот листок осторожно, с опаской и в то же время с готовностью, и уже открыл было рот, чтобы произнести первое слово, но запнулся и посмотрел на полковника.
- Читайте, читайте. Это может оказаться и чепухой.
Лебедев пожал плечами и, откашлявшись, начал читать:
- "Приветик, Маша. Дождик прошел?" - "Какой там дождь - попрыскало, и все! А у тебя как? Сказала ему?" - "Ему скажешь! Примчался, машину бросил и убежал. Прибежал, веришь, на нем лица нет. Мне даже страшно стало". - "Наверное, опять неприятности". - "Да, у них служба такая…" - "Так и уехал?" - "Ага". - "И все равно довольно тебе мучиться - он не идет, сама намекни". - "Не знаю, веришь, как увижу, так ноги подкашиваются". - "Вот дура! Неужели рядом других нету?" - "Мало ли других… Слушай, Маша, пришли еще огурчиков. Такие огурчики! И еще, может, капустки". - "Чтой-то тебя, девка, на кисленькое потянуло. Одного любишь, а с другим…" - "Перестань, Машка. Я ж влюбленная". - "Когда ж теперь опять появится?" - "А он как ясный месяц: если у них операция - покажется, а нет - скроется. А я сохну". - "Ох и дура ж ты". - "А ты б на моем месте?" - "Так и я ж, наверное… Присылай своего Ванечку, я у хозяйки и огурцов и капусты выпрошу. А если пришлешь старухе полотенцев - она и на соленые помидорчики раскошелится". - Майор растерянно огляделся и доложил: - Все.
- Знаю. Скажите, майор, как часто вы бывали на армейском обменном пункте?
- Обычно… дважды в день… последнее время.
- Почему?
- Там у нас рации.
- А не в последнее?
- Мы снабжались там. Так что… по потребности.
- Ясно. Где ставили машину?
- За углом школы, в которой размещался штаб.
- К радистам ходили пешком?
- Так точно. И каждый раз старался разными дорогами.
- Но все равно огибая здание школы?
- Так точно. Иначе нельзя.
- У меня все. У вас, товарищ командующий, к майору Лебедеву вопросы есть? Нет? У вас, товарищ генерал? Нет? Тогда, товарищ майор, я вас попрошу отправиться к моему заместителю и вместе с ним заново проанализировать все операции. Не спеша. Обстоятельно и, я бы сказал, отрешенно. Времени у вас теперь хватит.
Лебедев ушел, а командующий спросил у полковника:
- Думаете, в этой девичьей болтовне и есть разгадка?
- Пока не думаю. Пока только нащупываю. Дело в том, товарищ командующий, что майор ставил машину как раз против здания почты и, следовательно, районного коммутатора. Если учесть, что разговор двух подружек - честно скажу, мы уж куда только не совались со своими подозрениями и контролем - был записан нами минувшим утром, то тут кое-что есть. Именно поэтому я так рано явился к вам. Как вы заметили, без вызова.
- Выходит, эта Дуся или Маша - шпионки?
- Нет, еще ничего не выходит. Пока что ясно, что эта самая Дуся влюбилась в майора и делится об этом с подружкой. Причем, как видите, очень аккуратно, как истая влюбленная, следит за каждым его шагом, за настроением. Если сопоставить все по времени, то…
- В этом есть рациональное зерно, - сказал член Военного совета. - Что собираетесь предпринять?
- Пока будем анализировать провалы, попробуем разработать эту линию.
Командующий помолчал, потом устало махнул рукой:
- Хорошо. В девять - доклад комфронтом. Попробую поспать.