Всего за 169 руб. Купить полную версию
- Нет, нет, сначала объясните, что у вас была за причина к прекращению поединка. Надеюсь, она будет достаточно уважительной, иначе я сочту себя вдвойне оскорбленным.
Француз поднял руки, как бы желая сказать, что причина важнее некуда.
- Так не тяните.
- Я начну несколько издалека.
- С грехопадения нашего прародителя?
- Нет, точка отсчета ближе. Помните нашу первую встречу, во время обеда у губернатора?
Шарп усмехнулся:
- Она была не только первая, но и единственная. А сегодняшняя может стать последней.
- Мне бы очень не хотелось, чтобы так случилось.
Олоннэ все-таки налил себе и собеседнику рома.
- Сейчас я вам объясню, почему затеял с вами ссору тогда. Я вам позавидовал. Да, да, не удивляйтесь. Я увидел, какими глазами смотрела на вас мадемуазель Женевьева. Вы были герой, вы были великолепны. И в сердце моем зашевелилось темное чувство. Я должен был любым способом нарушить ваше триумфальное вторжение в ее сердце, никакого другого пути для этого, кроме того, что я избрал, у меня не было. Сейчас, хотя, наверное, слишком поздно, я прошу у вас прощения.
Беседа свернула в столь неожиданную сторону, что ирландец растерялся. Он еще не перестал ненавидеть этого синеглазого дьявола, но ему уже захотелось, чтобы он был прав.
- Выпьем, - предложил Олоннэ.
Поскольку ничем другим Шарп не мог проявить свое зарождающееся дружелюбие, он торопливо поднял бокал. Ром ринулся по жилам.
- Я придумал невероятную басню, которую нельзя было ни подтвердить, ни опровергнуть, тем самым поставил под сомнение ваш подвиг.
- Ну уж подвиг.
Олоннэ понял, что пересаливает. Надо или тоньше льстить, или больше выпить.
- Своим хитрым ходом я многого достиг. Чтобы разрешить как-то наш спор, господин де Левассер вынужден был одолжить мне денег на подготовку корабля. Дальше - некоторое стечение обстоятельств, немного храбрости и сметки, и я сделался богат.
Теперь Шарп наполнил бокалы.
- Да, вы добились многого.
- Я сделался не только богат, но и знаменит.
- И в этом пункте не стану с вами спорить.
- Зачем спорить, когда можно выпить.
- Рому.
Капитан Шарп выпил и помотал головой.
- Но что с того, - очень аффектированно вздохнул Олоннэ, - я ведь все равно несчастен.
- Почему?
- И деньги и слава - вещи слишком ненадежные. Я тому ярчайший пример. Теперь я разорен, а репутация моя сильно подмочена.
- Все, что вы говорите, - чистая правда, - с чувством сказал пьяный ирландец.
- Но не о деньгах и даже не о славе я жалею. Я жалею о том, что совершил тот подлый поступок, о том, что зря вас обвинил в глупости.
- Зря-а.
- Ведь она все равно осталась ко мне холодна.
- Кто?! - В лице Шарпа проявилась попытка понять, что ему говорят.
- Кто она? Вы еще спрашиваете! Мадемуазель Женевьева. О чем я вам толкую уже битый час.
Рыжий капитан откинулся на спинку своего массивного деревянного стула и удивленно открыл рот. Если бы напротив него сидел современный дантист, он пришел бы в ужас от состояния его зубов.
- И вы тоже, Олоннэ?
- Что вы имеете в виду под словом "тоже"?
- Тоже влюблены в мадемуазель Женевьеву?
Олоннэ горько покачал головой:
- Да. Страстно, безнадежно, но, в отличие от вас, без надежды на взаимность.
Рот Шарпа медленно, как створки раковины, закрылся. Свет понимания в его глазах сменился тусклым тлением тоски.
- Взаимность? Какая там взаимность! Она только что выставила меня вон. Без объяснений. Целую неделю мы ворковали, как голубки, я выполнял все ее прихоти, даже совершенно дикие. Вообразите, я стихи наизусть учил.
Зачем мне сердце грустью своей томишь?
Немило то ни вышним богам, ни мне,
Чтоб жизнь вперед меня ты кончил.
Ты моя гордость, краса, оплот мой!
Но если б раньше смерть унесла тебя,
Моей души часть, с частью другой зачем -
Себе мил, уже калека -
Медлить я стал бы?
- Не стал бы, - подтвердил собеседник.
- Этот Гораций из меня все жилы вытянул!
Владелец трактира, принесший вторую бутылку рома, не знал, что и думать. Два свирепых корсара, о которых было известно, что при первой встрече они сойдутся в смертельной схватке, сидят почти в обнимку и читают стишки.
- Гораций - это, конечно, страшно, ничего не могу сказать. Но вот тот факт, что она выгнала вас без причины, вспылила, накричала, - это обнадеживающий факт.
- Мне так не кажется.
- Верьте мне. Женщина не выгоняет только тех, к кому она равнодушна. Вот у меня с ней отношения абсолютно ровные. Я ее обожаю, она меня презирает.
- Это неприятно.
- Еще бы. А все эти вспышки, слезы, обвинения - оборотная сторона объятий и поцелуев.
- Очень хочется верить.
- Хочется? Верьте. Может быть, вы сами виноваты в ее капризах.
- Каким это образом? Все выполнял, все, вон даже Горация учил, куда уж дальше.
- Надо выполнять не то, что женщина требует, а то, что она хочет. Требовать она может хоть Горация, хоть звезду с неба, а желать при этом жарких объятий и зверских поцелуев.
Шарп задумчиво выпил полный стакан рома.
- Пожалуй, имеет смысл вам поверить. Ходит о вас молва, что вы большой специалист по части женской души. И даже тела. Завтра же наброшусь на нее в парке.
Олоннэ предупреждающе поднял руку:
- Не спешите, так можно все испортить. На таких девушек, как мадемуазель Женевьева, грубые приемы могут оказать и обратное действие.
- Так что делать? - почти заныл Шарп.
Собеседник сделал вид, что задумался, потом сказал как бы сквозь задумчивость:
- Сейчас, несмотря на всю ее тягу к вам, положение ваше почти безвыходное.
- Я завтра…
- Могу спорить, что, если вы завтра к ней явитесь, она вас даже не примет. Но у меня есть способ вам помочь.
Несчастный влюбленный затравленно поглядел на человека, навязывающегося в спасителя:
- Насколько я понимаю, вы предлагаете помощь.
- Несмотря на весь выпитый ром, вы не утратили способности соображать.
- Хорош бы я был на своем месте, когда бы терял голову от рома.
- Пожалуй, верно, - усмехнулся Олоннэ.
- Говорите ваше условие.
- Оно простое: вы разделите со мной командование в походе на Маракаибо.
Капитан Шарп некоторое время молчал. Он обдумывал сказанное. Сразу с нескольких точек зрения.
- Вы мне кажетесь умным человеком, господин Олоннэ. Хоть и несчастным. Как же вы могли рассчитывать, что я соглашусь на такое условие? Зачем мне делиться с вами половиной маракаибских богатств? Так или иначе я найду подход к мадемуазель Женевьеве, ведь, в конце концов, любит она меня, а не вас.
- Вас, вас.
- Вы говорите так, будто знаете что-то такое, чего не знаю я.
Олоннэ встал:
- Итак, вы не согласились?
- Разумеется, нет.
- Тогда позвольте откланяться. И пожелать успеха в обоих делах - и в ограблении Маракаибо, и в покорении мадемуазель Женевьевы.
Капитан Шарп остался сидеть за столом в пьяной, а значит, особенно мучительной растерянности.
Придя к себе домой, Олоннэ потребовал у Роже перо и бумагу. Быстро набросал короткое письмо.
- Отнесешь в губернаторский дворец.
- Кому?
- Мадемуазель Женевьеве. И постарайся, чтобы оно попало к ней незаметно.
Роже поскреб пальцами седые кудри. Задание было не из самых простых.
Текст письма не является секретным. Есть даже возможность привести его полностью:
"Умоляю о встрече. О. ".
Глава четвертая
В разгар полуденного зноя политый потом и присыпанный белой пылью ирландец явился все-таки за помощью к французу, блаженствовавшему в прохладном полумраке своего дома.
Капитан Шарп был человеком прямым, он не любил увиливать и притворяться.
- Вы оказались правы, Олоннэ.
В ответ на это хозяин дома предложил гостю охлажденного, насколько это было возможно, отвара из листьев винной пальмы.
- Вчера вы пили ром, сегодня нужно пить это.
Ирландец с отвращением покосился на придвигаемую к нему чашу.
- Вы скажите лучше, ваше прежнее предложение остается в силе?
- Да. Если делите со мной командование в этом походе, то еще до отплытия я сделаю вас мужем мадемуазель Женевьевы.
- По рукам.
- Тогда садитесь и пишите.
- Что?
- Письмо его высокопревосходительству. Письмо это должно содержать ваше желание, нет - требование, чтобы мне наравне с вами было предоставлено право руководить походом на Маракаибо.
- Давайте бумагу.
- Роже!
Негр стоял за дверью с деревянным подносом, на котором лежали все необходимые письменные принадлежности, и появился мгновенно.
- Какое счастье, что вы грамотны, - сказал Олоннэ, когда капитан Шарп уселся к столу.
- Что вы имеете в виду?
- Что возникли бы дополнительные трудности на пути к нашей общей цели.
- Оставим это. Диктуйте!
Когда соответствующее послание было отправлено в губернаторский дворец, Олоннэ сказал:
- Это не все.
- Говорите, что нужно делать. Я вступил на этот путь и, значит, пойду по нему до конца.
- Сейчас вы отправитесь на свой корабль.
- Я и так собирался это сделать.
- И переименуете его.
- Пере… не понимаю.
- На борту вашего корабля должно быть написано "Месть". Название "Эвеланж" придется соскоблить. Временно. И не будем далее это обсуждать.