Всего за 169 руб. Купить полную версию
Два церемонных полупоклона.
- Я принял вас…
- Хотя многие считают это опрометчивым поступком.
- Оставим это.
- Охотно.
Губернатор вернулся в свое кресло за письменным столом.
- Итак, к делу.
Олоннэ сел на стул с золоченой спинкой и положил ногу на ногу.
- Я буду краток. Некоторое время назад вы оказали мне честь, открыв свой план налета на Маракаибо.
Губернатор кивнул.
- Тогда, признаю, я совершил огромную глупость, отказавшись от вашего предложения; теперь бы я желал исправить свою ошибку. Вы понимаете меня ваше высокопревосходительство?
Горькая улыбка заиграла на губах господина де Левассера.
Он взял нож для разрезания бумаг и повертел в руках, посверкивая бриллиантами на его рукояти.
- Я понимаю, что оскорбил вас своим отказом тогда, но мне кажется, что есть дела, в которых можно переступить через обиды. Тем более что я приношу вам свои искренние извинения.
- Дело даже не в обидах. По крайней мере, в меньшей степени в них.
- А в чем же тогда? - В синих огнях под слившимися черными бровями загорелись холодные огни.
- Поздно, мой любезный друг.
- Поздно?!
- Да, - губернатор, не скрывая огорчения, кивнул, - у моего плана появился уже исполнитель.
- Кто же это? Впрочем, я догадываюсь. - Олоннэ саркастически улыбнулся. - Но он же…
- Болван? - спросил капитан Шарп, его облик как-то мгновенно утратил большую часть своих ярких красок.
- Болван, болван и еще раз болван! - решительно заявила Женевьева, с размаху швыряя свою книгу в виолончель. Этим движением она выразила недоверие сразу и музыкальному и письменному искусству.
- В чем же я болван? - Шарп выпучил глаза и огляделся, как бы действительно пытаясь выяснить "в чем".
- Да во всем! - был ему ответ.
Ирландец ощупал отвороты своего камзола, коснулся локонов, пожевал губами и заявил:
- У меня такое впечатление, что вы не рады меня видеть.
- Вы сверхъестественно догадливы.
Капитан осторожно приблизился к кушетке, на которой полулежала Женевьева, присел на краешек стула, восстановил положение виолончели. Она ответила ему жалобным, но благодарным дребезжанием своих струн.
- Могу ли я теперь считать, что отвергнут? - поинтересовался капитан. В глазах его был заметен самый настоящий испуг.
Женевьева пошарила рукой под кушеткой. Больше никакой книги под рукой не оказалось.
- Какие еще можно задавать вопросы после того, что вы от меня сейчас услышали, капитан?
- Вопросов как раз более чем достаточно. Одни только вопросы и остались.
- Ну вот, сами себе их задавайте и сами на них отвечайте.
- А вас уволить от этого?!
- Я уже говорила, что вы догадливы, не заставляйте меня повторять комплименты!
Капитан всерьез отнесся к предложению провести диалог с самим собой.
- Зачем вы завлекали меня? Чтобы посмеяться надо мной. Зачем ваш отец посвящал меня в свои планы? Чтобы сделать из меня болвана. Зачем…
Женевьева резко отвернулась к стене, послышались глухие рыдания.
Капитан Шарп осекся.
- Женевьева?! - осторожно позвал он.
- Уйдите, умоляю вас, уйдите! Разве вы не видите, что делаете мне больно!
Капитан встал, грудь его переполняли какие-то чувства, очень сильные и очень неопределенные.
- Женевьева, я только хочу сказать, что всегда… понимаете, всегда… я…
- Умоляю, уходите!
Кое-как поклонившись, ирландец удалился на подгибающихся от горя ногах.
Губернатор развел руками:
- Как бы то ни было, господин Олоннэ, мое, "нет" - окончательно. Признаюсь, я говорю эти слова с сожалением, но не сказать их не могу.
Капитан был заметно расстроен: поражения на этом фронте он не ждал.
- Мои сожаления, я думаю, превосходят ваши, но я, как и вы, дальнейшее обсуждение считаю излишним.
Оба встали.
- Я слышал о неприятностях, которые вас постигли, и если у вас…
Олоннэ неприступно улыбнулся:
- Оставим это.
- Как вам будет угодно.
Корсар поклонился и, придерживая шпагу, направился к выходу из кабинета.
- Капитан, - остановил его голос господина де Левассера, ставший вдруг удивительно неуверенным.
- Я вас слушаю, - ответил Олоннэ не оборачиваясь.
- Я хотел задать вам один вопрос.
- Задавайте. Несмотря на сегодняшний разговор, я всецело к вашим услугам.
Его высокопревосходительство покряхтел, стянул с головы парик и нервно растер лоб рукой.
- Вопрос, как бы это точнее выразиться, интимного свойства. Вы меня понимаете?
- Спрашивайте, ваше высокопревосходительство.
- Ну, хорошо. В тот день, в тот ужасный день Женевьева была в вашем доме?
Олоннэ медленно обернулся. Очень медленно. И за это время успел понять, что дочь не откровенничала с отцом на этот счет. Что у господина де Левассера есть сомнения по поводу того, что же в самом деле произошло тогда в доме корсара Олоннэ, и что сомнения эти жгут его.
- Эта история взошла на дрожжах распущенных в городе слухов. Самое интересное узнать, кем именно эти слухи были распущены.
- Так вы скажите мне прямо - была или не была?
- Была не была, скажу. Мадемуазель Женевьева не посещала меня в тот день.
- А…
- Ни в тот, ни в какой-либо другой.
По лицу губернатора побежали струйки благодарного пота, он облегченно задышал.
- Я знал, что вы благородный человек.
- К вашим услугам, - поклонился капитан.
- Теперь я знаю, что и разговоры о смерти этой проститутки тоже не имеют под собой никакого основания.
- Вы имеете в виду слухи о том, что она не покончила с собой, а была мной зарезана?
Его высокопревосходительство криво улыбнулся:
- Да, эти слухи я и имею в виду.
Олоннэ надел шляпу, открыл дверь.
- Знаете, господин де Левассер, я не ангел, мне приходилось убивать людей.
Губернатор развел пухлыми руками: что, мол, no-делаешь, таков мир.
- Но я против бессмысленного пролития крови. Если бы был смысл в убийстве этой проститутки, я бы сделал это. Например, если бы ее смерть могла выручить такого достойного человека, как вы. А теперь прощайте.
И он вышел.
Господин де Левассер долго стоял возле своего стола, обдумывая последние слова капитана, но так до конца и не понял, что именно тот хотел сказать. Заключена была в них какая-то темнота, и темнота эта была зловещего характера.
Капитан Олоннэ покидал дворец губернатора по парадной лестнице, капитан Шарп - по боковой, через дворцовый сад, но такова была архитектура губернаторской резиденции, что два по-разному отвергнутых корсара не могли не сойтись у ворот.
Сошлись.
Причем внезапно. Олоннэ, похрустывая розовым песочком, приближался к ажурной калитке, когда из боковой аллеи вылетел Шарп, полный неперекипевшей ярости и обиды.
Олоннэ сориентировался в ситуации быстрее:
- Рад вас видеть, дружище. Сам оловянных дел мастер передо мной. Я польщен.
Острота не бог весть какая, но, учитывая состояние ирландца, она произвела тот же эффект, что взорвавшаяся бочка пороха.
- А-а, - закричал он, вытаскивая шпагу, - это вы, господин обманщик! Защищайтесь!
- Вы уверены, что это лучший способ выяснения отношений?
- Не увиливайте, а то я решу, что вы не только обманщик, но и трус. Да защищайтесь же! Одно дело - выдать кусок переплавленного серебряного песка за испанский галион, груженный серебряными слитками, другое дело - скрестить клинки с человеком, который не привык отступать.
Шарп сделал такой яростный выпад, что Олоннэ пришлось отскочить в сторону. На лице его застыла гримаса, по которой было видно, что этот урок фехтования сейчас явно некстати.
- Послушайте…
- Еще одно слово - и я заколю вас.
С огромной неохотой Олоннэ вытащил шпагу. Зазвенела сталь. Шарп наседал или думал, что наседает. Ботфорты сражающихся подняли облако пыли. Из привратницкой выглядывали испуганные слуги.
Аккуратно отбивая удары ирландца, Олоннэ медленно отступал в глубь лавровишневой аллеи. Не под натиском противника, а лишь для того, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.
Шарп не был полным идиотом в фехтовальном деле, очень скоро, даже несмотря на свое бешеное возбуждение, он понял, что противник не желает по-настоящему сражаться. Ирландец вдруг остановился и, размазывая пот и пыль по красному лицу, спросил:
- Что с вами? Я не вижу в вас желания убить меня. Объясните, в чем дело!
Олоннэ облегченно опустил клинок.
- Если я вас убью, как я смогу с вами поговорить?
- О чем же вы желаете разговаривать?
- О делах, в высшей степени вас касающихся.
Капитан Шарп на мгновение задумался:
- Что ж, убить вас я всегда успею. Сделаю вам честь - выслушаю сначала.
- Я всегда считал, что вы умный человек, рад, что не ошибся.
- Хватит знаков вежливости, говорите!
- Не здесь же. Сейчас сюда прибегут стражники, слуги наверняка уже известили его высокопревосходительство. Хорошо ли мы будем выглядеть?
Ирландец огляделся и вставил шпагу в ножны.
- Пожалуй, вы правы. Уйдемте из этого цветника, поищем другое ристалище.
- Я знаю одно замечательное место.
И они оказались на втором этаже "Красной бочки", в отдельном кабинете, специально предназначенном для укромных переговоров. На столе мгновенно оказалась бутылка рому, свиные котлеты, блюдо с зеленью.
Капитан Шарп ни к чему и не подумал прикоснуться.
- К делу, - сказал он.
Олоннэ потянулся за бутылкой.