* * *
Неделю Дмитрий Богун добирался до хутора Ближнего, терпел все неудобства этой поездки.
Ведь он знал, что в случае провала его самого ждет та же участь, что и обреченных.
- Я приехал заменить на время Филиппа Одинцова, - сказал он старосте хутора Степану Ярмакову. Тот лишь пожал плечами и определил Дмитрия на постой к Алексею Козлову, ученику Филиппа.
- Поживешь пока с ним, а там видно будет, - сказал он на прощание.
- А меня кто-нибудь спросил? - злой и раскрасневшийся Алексей смотрел в глаза Степану и ждал ответа.
- Ты, щенок, радуйся, что еще под крышей живешь! Скоро можешь и того лишиться! Иди прочь! - Степан уже сел обедать, когда к нему ворвался Алексей, а этого он не любил.
- Может, надо было хоть предупредить мальчишку, - вмешалась жена Степана Ольга, - он ведь с Филиппом работал, а теперь - мало, что Филиппа нет, так еще работать и жить придется с другим чело…
- Ты замолчишь или нет! - закричал Степан и ударил кулаком по столу. - Отыскалась, тоже мне, заступница! Что, небось, тоже скучаешь по молодому лекарю? Знаю я вас, баб, стервы!
- Ты чего мелешь-то? - Ольга подперла руками бедра и смотрела на мужа. - Совсем ополоумел?
Степан настолько резко встал из-за стола, что опрокинул миску со щами.
- А-а-а-а! - заорал он нечеловеческим голосом, держась за причинное место. - Сжег! Все себе сжег! А-а-о-ой! Все из-за тебя, - он выбежал на улицу и влез в дубовую кадку с дождевой водой.
Как только он выбежал, Ольга залилась веселым смехом. Она смеялась так громко, что ее слышал с улицы даже Степан.
- Чего ржешь теперь? Ага, обварила мужика, теперь, наверное, и рада, что калекой останусь! Но запомни! Я и тебе гулять не позволю!
Ревнив он был без меры, оттуда и беды все.
- Ой, ой, помолчи хоть немного, а то у меня живот сведет от коликов! - Ольга вышла на крыльцо и, увидев своего мужа в кадке, опять залилась смехом.
- Ты мне объясни, чего смешного-то? - взорвался Степан.
- Я… я щи эти час назад разогрела, а пока ты с новым лекарем прошатался, они уж и поостыли! Так что рано ты… в кадку-то… - она опять закатилась смехом и вошла в дом. На улице уже начали собираться соседки и с недоумением глядеть на старосту, сидящего в кадке.
- Ой! Сосед, никак стареть не хочешь! Решил себя для молодой жены засолить, - звонкий голос соседки Розы был слышен по всей улице. Раздался дружный смех.
- А может, и меня рядом посадишь? Кто знает, может и помолодею, а? - издевалась над ним старушка Боброва.
Степан не знал, куда деться от пронырливых баб.
- Нет, бабоньки, это он метод от мужского бессилия отыскал! Ведь все же знают, как он Ольгу любит и боится, как бы она к другому мужику не убегла! - раздался голос самой вредной и злословной Агафьи Топорковой.
- А вот это уже лишнее, Агаша, - спокойно, но твердо возразила Ольга, услышавшая ее слова и вышедшая на крыльцо.
Бабы быстренько разошлись. Ольга повернулась к мужу, улыбнулась, подошла и помогла вылезти из кадки.
- Да-а-а, - протянул он, - насмешил я сегодня народ. Сейчас переоденусь и схожу к лекарю нашему, заодно и посмотрю, как он устроился, и лекарь ли по-настоящему.
- Иди.
* * *
Филипп устало брел вдоль высокой белой стены маленького монастыря, примыкавшего к госпиталю. Ворота были закрыты, и из-за них слышались собачий лай и тихие женские голоса. Солнце уже клонилось к закату, и Филиппу нужен был ночлег. Он надеялся, что его пустят переночевать, и постучал в ворота деревянным молоточком, висевшим на косяке.
- Пустите, люди добрые, переночевать, - попросил Филипп.
- Нельзя! Желтушница у нас! - раздался из-за ворот грубый мужской голос сторожа.
- Я сам лекарь! Я бы мог вам помочь! - крикнул Филипп уже в пустоту.
Он устроился под кустом сирени и решил немного отдохнуть, а если удастся, и вздремнуть.
Глава 9
Антония быстрыми шагами возвращалась в палату после вечерней службы, чтобы обрадовать Диану, но тут ей навстречу выбежала молоденькая медсестра Елена.
- Игуменья Антония, там лисица застряла в заборе! За курами охотилась, негодница, и теперь страдает. Надо бы ее высвободить!
- Ты предлагаешь это мне? - строго спросила Антония.
Елена потупила взгляд.
- Но, игуменья, мне нужно для этого выйти за ворота, - наконец призналась она.
- Да? А не лжешь ли ты мне?
Елена встрепенулась, подняла на Антонию испуганные глаза и тотчас ответила:
- Что вы! Нет, нет, как можно? Взгляните сами на страдания этого бедного животного, и ваше сердце тоже проникнется к нему сочувствием, - горячо ответила девушка.
- Ну хорошо, идем посмотрим, - Антония последовала за девушкой.
И вправду, за курятником, у ровных грядок с огурцами в деревянной ограде застряла небольшая лисица. Она недовольно тявкала и извивалась.
- Господи! Божья тварь, - произнесла Антония и склонилась над страдающим животным, но в этот момент лисичка решила справить нужду, и сделала она это так неожиданно и быстро, что Антония даже не успела опомниться.
- Ох! - только и произнесла она, а потом послышались на весь двор ее причитания: - Мы, значит, жизнь ей спасаем, а нам так за то платит? Божья тварь! Ну, погоди у меня! Я тебя самолично выпорю! - Антония разговаривала с лисичкой, как с маленьким ребенком.
Елена еле-еле сдерживала улыбку:
- Игуменья, давайте я сама ею займусь, а вы пока приведите себя в порядок, - предложила она. Антония посмотрела на монахиню, потом на себя и вздохнула:
- Ты права, избавься от этой твари побыстрее, - она направилась обратно к госпиталю.
Филипп прекрасно слышал этот разговор и обрадовался случаю поговорить с девушкой. Он дождался, пока игуменья удалится, и приблизился к забору. Лисичка грозно тявкнула и распушила усики.
- Тише ты! - прикрикнул он.
- Ой! Там кто-то есть? - спросила Елена.
Филипп склонился и, отодвигая лисичку, встретился взглядом с Еленой.
- Я есть, и я могу помочь вам, - сказал он.
- Ох, пожалуйста! Будьте благородны, облегчите бедному животному страдания, - попросила она, и в ее голосе слышалась искренняя жалость.
- Вы знаете, я ведь только этим и занимаюсь всю свою недолгую жизнь, - сказал Филипп, освобождая лисичку из ловушки. Девушка взглянула на него внимательнее, а потом перевела свой взор на его руки, которые старательно и аккуратно высвобождали непослушную лисичку.
- Вы, наверное, врач?
- Откуда вы узнали? - удивился Филипп.
- По рукам, мой отец тоже был врачом, - ответила она. - Это единственное, что я помню о нем. Матери я не знала совсем, - голос ее погрустнел и она вздохнула.
Филипп промолчал. Он не знал, как начать разговор, но так как девушка была не прочь поболтать, это облегчало ему задачу.
- Это наше призвание, помогать людям, ничего не требуя взамен. Ах, если бы только кто-нибудь единственный раз помог мне, я бы поверил, что Бог действительно существует!
- Что вы говорите! - испуганно пролепетала девушка. - Бог есть, и он дает нам то, что мы имеем. Суровые испытания, выпадающие на долю каждого из нас, должны закалять нас и восприниматься как должное!
- Да, может, ты и права, но ответь, почему тогда кто-то всю свою жизнь посвящает здоровью и благополучию других людей, а сам получает от жизни только тумаки?
- Это испытание. Пройдя их с достоинством, ты сможешь заново открыть для себя мир, - ответила она. Лисичка уже убежала, а они беседовали, сидя по обе стороны забора.
- Мой мир открыт, но в нем нет веры, так как нет человека, с которым я бы хотел делить радости и заботы, - грустно произнес Филипп.
- Ты его еще не нашел?
- Нашел. Но…
Елена почувствовала в голосе незнакомца боль и отчаяние и захотела помочь этому человеку, облегчить его страдания, выслушать, посоветовать.
- Расскажи мне. Мне ты можешь довериться, - сказала она.
И Филипп, воодушевленный словами Елены, принялся рассказывать о своей беде. Никто их не тревожил все это время.
- Мне кажется, что ты пришел туда, куда нужно, - выслушав все, промолвила она.
- Она здесь? - спросил Филипп. Голос его выдавал сильное волнение, и оно передалось Елене. Она понимала, что поступает неправильно, но новизна этой ситуации и страстное желание помочь двум любящим людям, как представил Филипп, смело все запреты.
- Да, по всему - это она.
- Сестра, ради Господа Бога, ради памяти твоего отца! Помоги мне, не дай мне разувериться в добрых намерениях Господа и твоих тоже. Если я не найду ее, я потеряю себя!
Елена совершенно запуталась в своих мыслях. Голос этого человека действовал магнетически, и она не могла освободиться от мысли, что обязана ему помочь.
- Что передать этой девушке? - спросила Елена, вставая с помятой грядки.
- Скажи Диане, что Филипп ее нашел! Пусть она… нет, я хочу встретиться с ней! Ты сможешь это устроить?
- Думаю, что да, - ответила она, - жди меня здесь до полуночи. Если я не приду, значит, ничего не получилось. Ведь надо точно узнать, что это та девушка, о которой мы говорим. Нас, будущих монахинь, держат в строгости.
- Вы живете здесь, при госпитале? - спросил Филипп.
- Да. Видишь, вон наш монастырь. Здесь воспитываются сироты, как мы все, - сообщила она.
- Ты придешь? - тихонько переспросил Филипп.
- Если это правда она, то приду!
- Я верю, что это она! Я буду ждать тебя!
Елена быстрым шагом направилась в часовню помолиться.