* * *
Диане удалось разыскать единственного человека, который, по ее мнению, мог что-то знать о ее родителях.
- Вы один знаете всю правду, - твердо глядя на дряхлеющего деда Макария, жившего когда-то при доме покойных родителей Дианы и служившего там конюхом, говорила девушка.
- Доченька, - прокряхтел Макарий, - допрежь, чем решиться прознать все, подумай, нужно ли это тебе? Принесет ли тебе сия правда облегчение и станет ли верным помощником в делах? - дед поглядел на Диану ласковыми выцветшими глазами.
- Я много думала. Все вокруг только и жаждут денег моих покойных родителей, а меня саму никто не любит! - она заплакала.
- А сделала ли ты что-нибудь, чтобы тебя любили? - спросил дед.
- А что я должна сделать?
- Полюбить сама, - ответил Макарий.
Диана задумалась. Потом спросила:
- А если я и полюблю, откуда я узнаю, что он меня любит и никогда не обманет?
Макарий засмеялся:
- Эх! Ты пойми одно. В жизни только одна правда - любящий человек. Нет, тот, кто по-настоящему любит и любим, обязан понять человека, к которому обращена его вера. Ты сама поймешь, главное - не обманывать себя!
- Значит, ты не скажешь мне правду?
- Тебе она сама раскроется, - ответил дед, провожая Диану.
Диана обернулась и произнесла напоследок:
- Я люблю человека, но не могу пока решиться на что-то серьезное, и потому хочу на время уйти от него и от этого мира, чтобы разобраться в себе.
- Если любовь действительно есть, он найдет тебя, и тогда ты сможешь решить для себя что-то. Только не затягивай с решением и действуй по зову сердца. Коли ты молода, поступай сердцем, а станешь взрослее, оно уступит место разуму, а пока разум твой в полной власти сердца, - посоветовал Макарий.
Диана нашла слова деда убедительными. Если Филипп найдет ее, значит, она сможет решиться на серьезный поступок, а пока она не чувствует в себе уверенности.
После смерти родителей она осталась совершенно одна, не считая опекунов. Им не нужна была такая обуза, тем более, что никакой материальной выгоды это им не несло. Диане вот-вот исполнится восемнадцать, и она станет единовластной хозяйкой большого состояния своего отца.
Чтобы как-то разобраться со своими чувствами и мыслями, она нашла игуменью Антонию, когда-то вхожую в их дом (покойная мачеха любила монахинь-богомолок, особенно начала привечать их после смерти отчима), а сейчас работающую в госпитале, и попросила принять ее на время.
- Антония, - говорила Диана, - ради памяти моих родителей и моего блага, прошу, не откажи мне, прими в свою обитель. Неразумна я еще и с миром совладать не смогу, - она опустила голову.
- Хорошо, я поговорю с настоятельницей, думаю она будет не против. А поработаешь со мной в госпитале… - Антония была женщиной сильной, волевой и немного жесткой, к Диане же она питала чувства нежные и добрые, но старалась их не показывать. Она видела, как нелегко сейчас этой молоденькой девушке, с таким огромным состоянием, но совершенно неподготовленной к жизни. И обрадовалась ее появлению по целому ряду причин.
- Еще, - Диана, опустив глаза, подошла к Антонии и, не зная, как начать разговор, теребила кружева платочка.
- …Ты не хочешь, чтобы кто-то знал о твоем пребывании здесь?
- Да.
- Не переживай, здесь ты можешь быть спокойна. Ты должна о многом поразмыслить, тебе самое время пожить здесь, рядом со мной. Знай, ты всегда можешь на меня положиться, - глаза Антонии погрустнели, и Диана заметила в них искорку торжества.
- Спасибо вам, матушка.
Антония проводила ее в небольшую комнату, а сама пошла к настоятельнице. Дорогой она быстро оправилась от размягчивших ее душу чувств и стала той же властной и сильной Антонией, которой и была все время.
- Девочка будет прилежно работать, зря хлеба не проест, - убедила Антония настоятельницу, и та согласилась. Лишние руки всегда были нужны.
"Правильно ли я поступила? - задавала себе вопрос Диана. - Может, надо было выйти замуж за Филиппа? А вдруг он окажется таким же, как и Дмитрий, или даже хуже?"
Неподготовленность к самостоятельной жизни, страх перед настоящим, незнание природы человеческих отношений, боязнь обмана, интриг, коварства - все это заставило девушку оставить Филиппа, которого она полюбила, и уехать к единственному надежному, по ее мнению, человеку - Антонии.
Глава 8
Прошел месяц. Филипп объездил все новгородские монастыри в поисках Дианы.
"Ведь она говорила Олегу о своей знакомой игуменье, значит, она должна быть в одном из монастырей!" - упрямо твердил Филипп сам себе.
…А другой жених Дианы тем временем готовился к сложной и неприятной встрече со своими учителями и наставниками.
- Ты не выполнил предназначенной тебе миссии! - раздался сухой и властный голос главы общества антигиппократов, доктора медицины Чернопятова Никаса Асмодеевича.
- Во время своего путешествия я не обнаружил подходящего человека, - ответил Дмитрий Богун.
- Это говорит только о твоей неподготовленности к участию в нашем обществе! Коллеги! - Никас поднялся и обвел взглядом сидящих в полутьме людей. - Я признаю свою ошибку, считаю, что поторопился с принятием Дмитрия Богуна в наши ряды, и приму любое наказание, какое вы сочтете нужным вынести мне!
Он взял острый и длинный нож и трижды полоснул им свою правую щеку, на которой немедленно выступили кровавые линии. То же сделал и Дмитрий Богун. Теперь их ранг понизился на одну ступень; они отныне не могли принимать участия в ежемесячных тайных собраниях своих соратников и лишались денежного содержания в течение всего времени, пока не исправят свою ошибку.
Собрание на этом закончилось.
- Тебе надо вернуться обратно и сделать то, что ты должен был сделать! - зло сказал Дмитрию Никас. - Не то у нас будут крупные неприятности. Уж ты должен понять, о чем я говорю!
- А если я не хочу возвращаться туда! - ответил Дмитрий, не глядя на наставника. Тот резко остановился и, грубо схватив Дмитрия за отвороты сюртука, властно произнес:
- Придется! Если ты помнишь седьмое правило, то должен знать, что, направившись за телом в одно место, ты не можешь его менять ни при каких обстоятельствах! Это закон, а именно благодаря закону рождается любая форма существования, - резко ответил Никас.
Дмитрий смотрел вслед удаляющемуся Никасу.
"Что же мне делать? Где найти больного и обреченного на смерть человека?" - спрашивал он сам себя и тут внезапно вспомнил.
"Точно! Вправду, у нашего общества есть свой бог!"
Он чуть ли не бегом направился в свою временную обитель и стал спешно собирать вещи…
* * *
Тайное общество антигиппократов родилось в XVI веке в Англии и быстро стало пополнять свои ряды молодыми и энергичными медиками. Председатель общества довольно удачно набирал последователей, обещая им неимоверные богатства и всемирную признательность.
Цель их деятельности была такова: они подыскивали людей, страдающих какими-либо неизлечимым недугом и сами вершили над ними суд, используя в дальнейшем их тела для исследования. Больной умирал на столе, во время операции, когда врачи удаляли тот или иной орган и наблюдали за мучениями пациента, записывая все подробно в своих книгах.
С их деятельностью не могли мириться ни власть, ни тем более церковь, и общество было запрещено и объявлено вне закона. Но ведь всем известно: то, что запрещено, произрастает и из камня, и из песка. Так и общество антигиппократов. Оно, подобно липкой невидимой паутине, распространялось по всему миру, заманивая в свои сети все больше и больше народу.
Никто не знал, сколько человек объединяет это общество, где находится центр, кто им руководит. Этим человеком мог оказаться кто угодно - и губернатор, и самый уважаемый врач.
При посвящении в члены общества молодые люди не находят ничего предосудительного в его деятельности, и потому удивляются праведному гневу властей и церкви по отношению к врачам, состоящим в нем.
Главы обществ, сначала в целях общей работы, просят молодых не распространяться об их существовании, а когда молодой человек начинает понимать, что это вовсе не фанатичное служение делу, а некое жестокое извращение, не знающее границ, безжалостное и лишенное гуманности, становится поздно. Им уже не вырваться из круга, ломающего их судьбы и делающего из них рабов, видящих перед собой только тела и деньги. Сострадание покидает их души.