Утробно, удрученно ворча, вода откатилась, потянула за собой прибрежный хлам. Рика вдруг как-то вся обмякла, притихла. Я обнял ее за худенькие плечи. Все ее тело била мелкая нервная, а может, просто от холода, дрожь. Прижав девочку к себе, закрывая от пронизывающего ветра, я повел ее по берегу к домам и спешащему навстречу толстяку Джо. А Рика обхватила меня тонкой рукой за пояс и, что-то шепча, выглядывала из-за меня в сторону океана…
- Как наш больной? - спросил я, входя следом за Джо в дом капитана Френсиса. - Спит?
- Спит, - ответил Джо и шлепнул Рику. - Опять океан дразнила?
- Какие у него холодные, цепкие руки, - пробормотала девочка. - Много-много холодных липких рук. Я почувствовала, как они хватали меня за ноги. Б-ррр!
Ветер выл за стенами, толкался в них, рвал крышу. Тоненько, надсадно позвякивал стеклами, ныл под дверью.
- Переодеться бы во что-нибудь сухое.
Толстяк Джо подошел к большому, сколоченному из грубо оструганных досок платяному шкапу и распахнул дверку. И я увидел десятка три сюртуков, курток, пиджаков и рубах. Тут же висели пальто, черные и зеленые шинели, красные, клетчатые и полосатые плащи.
- Гардероб, однако, у капитана Френсиса… - сказал я.
- Все океан дарит, - угрюмо пробурчал толстяк Джо, вытягивая то пиджак, то куртку, и, коротко взглядывая на меня, прикидывал, подойдет ли по размеру. - Все наш океан.
- Не с… мертвых ли?
- Что на мертвых, то все уходит вместе с ними в землю, - ответил Джо и протянул мне светло-синюю, с золотыми пуговицами и слегка потускневшими нашивками на рукавах куртку. - Во. В самый раз будет. Держи. А вот и рубашечка белая. Рика, а ты переоделась?
- Ага. Переоделась, - отозвалась из соседней комнаты девочка. - Наготовили чего поесть?
- Вот тебе еще брюки, - сказал Джо. - Давайте-ка, док, побыстрее, все уже приготовлено.
- Что уже все приготовлено? - переспросил я, надевая рубаху. Она пришлась мне в самый раз. И брюки тоже. А капитанская куртка была сшита, наверно, у лучших портных Плимута и будто специально на меня. - Вот и все.
- Потопали, тут рядом.
Прежде, чем выйти из дома, я заглянул к больному. Капитан Френсис лежал на спине и храпел. Я пощупал его лоб. Температура нормальная. Думаю, что через несколько дней он уже сможет встать.
Толстяк Джо тронул меня за плечо. Из соседней комнаты вышла Рика. Улыбнулась мне. Глаза ее в сумраке казались черными-пречерными и большими-большими. Как уголья в затухающем костре, горели в них красные искры отсветов лампы.
Между домами был ветряной водоворот. Тугие потоки ревущего воздуха незримыми волнами клубились, взметались и опадали. Бросаясь на ветер то боком, то грудью, я брел следом за толстяком Джо. Тот шел, проламываясь сквозь воздушный поток, будто ледокол, через льды. Фигура!.. Рика пряталась за его обширной спиной. Раздвигая ветер выставленным вперед правым плечом, Джо двигался к соседнему дому, а я пытался попасть к нему в кильватер. Какой ледяной ветер!.. Так неожиданно похолодало.
Громыхнула дверь. Толстяк Джо распахнул вторую, Рика скользнула в яркий свет и тепло большой комнаты, за ней вошел и я. Слева, у стены, пылал камин. В его жерле были насованы толстые поленья, красные блики плясали по сложенному из широченных досок полу Трое мужчин поднялись из кресел и со стульев. Был тут уже знакомый мне рыжий Алекс, длинный и тощий, похожий на высушенную треску некий мистер Грегори и низенький, широкоплечий, неповоротливый, как сундук, мужчина в очках. "Наверняка ученый папаша Рики со станции Уэст-Пойнт", - подумал я и, как впоследствии оказалось, не ошибся.
- Не будем терять время понапрасну, - прогудел толстяк Джо. - Док, ваше место в центре. Как почетного гостя. Рика…
- Я сяду рядом с доктором. Вот! - сказала девочка.
Отодвинув массивный стул, сработанный, кажется, не из дерева, а из железа, она устроилась рядом со мной.
Задвигались, застучали стулья; колыхнулись черные угловатые тени на стенах, жаркий огонь камина. Картины. Чьи-то расплывчатые, смутные лица. Какие-то неведомые блеклые города; странные, размытые пейзажи. Старинный мушкет на одной из стен, шпага в ножнах, позеленевшая подзорная труба. Я повернул голову. На полке тесными рядами стояли книги в коричневых кожаных переплетах. Что за книги? Полистать бы…
- Нат, тебя ждут, - позвала меня Рика. - Я уже положила мясо. Вот вилка и нож.
- За тебя, док! За то, чтобы человек всегда откликался на зов другого человека, - сказал толстяк Джо и поднял сверкнувший в бликах огня хрустальный фужер.
Я взял фужер в руки, и от одного моего прикосновения он тихонечко запел: стекло было очень тонким. А что это на нем выгравировано? Корабль? Я повернул фужер другой стороной и прочитал надпись: "Харгрейв".
- Корабль был такой, - сказала Рика. - Красивый-красивый! Трехмачтовый барк. Он погиб возле острова в 1857 году. Да, отец Фернандо?
- Все правильно, моя девочка, - подтвердил тот. Нос у отца Фернандо был похож на сливу, щеки в ямках, будто шрапнелью побиты. Видно, переболел когда-то оспой. Облизнув губы, отец Фернандо продолжил: - По имеющимся сведениям, барк "Харгрейв" налетел на мель Стейшен-Банк и разломился пополам. Был шторм, ночь… Все сорок членов экипажа погибли. Ящик с посудой был найден пять лет назад. Идет как-то Бен по берегу, глядь - из песка окованный медью угол торчит… Откопали. А там, в полусгнивших стружках, вот эти фужеры. И все - целехонькие!
- Все пока тихо, Тонни? - спросил толстяк Джо.
- Все пока тихо, Джо, - последовало в ответ.
Я огляделся и увидел то, на что не обратил внимания раньше: дверь, по-видимому, радиорубки. Кто-то там шевельнулся, дверь открылась, и на пороге появился мужчина с наушниками на голове.
- Второй радист, - представился он.
Ел я из оловянной тарелки. Тоже, наверно, с какого-то корабля. И вилки, ножи. А это что за странная карта? Возле двери в радиорубку висела на стене очень большая, от пола до потолка, карта. А, это же остров Сейбл! Озеро посредине. Вдоль берегов острова - флотилия кораблей, шхун, пароходов, яхт. Надписи. Цифры. Погибшие корабли? Неужели столько погибших кораблей?
- А где же пароход нашего уважаемого капитана Френсиса? - спросил я. - Или… или его тоже океан вынес на берег?
- Все именно так, как вы и сказали, - произнес Фернандо и поправил сползшие очки. - Его лесовоз "Марта Гросс" погиб двенадцать лет назад. И вся команда. - Фернандо с хрустом разгрыз кость. - Такое несчастье, сэр: в тот рейс он взял свою жену и сына. Были летние каникулы… М-да. Лишь один он в живых и остался. Отходили мы его, похоронили тех, кого океан вынес на берег. И жену его, Марту, и сына, Герберта. Остался он с нами. Сказал: "Буду жить тут, возле своих. Стану, как и вы, спасателем, чтобы поменьше гибло в океане чьих-то детей…" Отчаянный капитан. Когда случается несчастье, его не останавливает никакой шторм: спускает бот по слипу - и вперед! Навстречу волнам! Участвовал в спасении уже сорока моряков…
- Картины тоже из океана? - спросил я Рику.
- Угу. Вода испортила краску, - ответила девочка, орудуя вилкой в тарелке. - Иногда я гляжу, гляжу на какую-нибудь из них, и так хочется узнать, а что это за город? А что это за лес? Или - лицо?
- За души рабов божьих, - произнес худой, как вяленая рыбина, Грегори.
- Пастор? - тихо спросил я Фернандо.
- Да. Вернее, был им, - словоохотливо пояснил мой сосед и немного понизил голос - Двадцать лет произносил страстные проповеди в кирхе святого Мартина в Галифаксе. Спасал души рабов божьих. Но однажды прочитал в газете "Галифакс Стар", что на остров Сейбл требуются люди на спасательную станцию. Поразмышлял наш отец Грегори и решил, что больше принесет пользы, если будет спасать не души, а самих людей. Многих он уже спас. Как почта придет, шлют ему поклоны и добрые пожелания десятки людей из самых разных уголков нашей землицы. И мне шлют, и Алексу, и нашему толстяку.
- А вы тут как оказались?
- О, со мной дело сложнее… Видите ли, были у меня нелады с полицией… - Фернандо вынул из кармана большой носовой клетчатый платок, протер стекла и как-то ловко набросил очки на свой могучий, толстый нос. Грустно улыбнулся. - Произошла одна неприятность в молодости… Вот я и подыскал себе уголок потише, да так и прожил тут пятнадцать лет. Сам себя определил на эту каторгу. Сижу в своей комнате на станции, размышляю, философствую. Вот Рику разным наукам учу: истории, географии, языкам.
- А рыжий Алекс?
- Отец Алекс, доктор про тебя спрашивает, - сказала Рика. Она прислушивалась к нашему разговору с Фернандо. - Откуда ты тут взялся? И зачем?
- Пусть я сгнию тут, на этом пр-роклятом острове, но я дождусь! - выкрикнул рыжий Алекс и ударил кулаком по крышке стола. Звякнула посуда, один из фужеров упал. - Я дождусь, когда на берег выкатится бочонок, набитый золотыми дукатами! - Он поглядел в мою сторону. - Вот для чего я живу тут. А откуда взялся? Какая разница. Они - и наш добрячок толстяк Джо, и капитан, и пастор, - все они считают меня выжившим из ума. Чер-рта с два, это они выжили из ума, свихнулись. Не я, а они! Ведь какой разумный человек будет торчать на этом огрызке земли ради лишь святой, как они болтают, необходимости спасать чью-то жизнь? К черту! Друзья, вы помните про трюмы фрегата "Франциск"? Помните? - Он задохнулся, лицо стало бурым, а глаза красноватые, как у кролика.
Он схватил бронзовый, с фигурной ручкой жбанчик, в котором был сок, и начал пить прямо через край.
- Фрегат "Франциск", как говорят, вез из Англии в Америку вещи герцога Кентского: мебель, книги, картины, деньги, - тихо сказал мне Фернандо. - Разбился и погиб на Мидл-Банк. Пять различных экспедиций пытались разыскать его, но, может, все это легенда?