- Легенда? Ха-ха! Черта с два! Глядите, что я недавно нашел на берегу.
Мотнув лохматой рыжей головой, Алекс нагнулся, сунул руку за голенище сапога и вынул нечто - не то обломок оленьего рога, не то какой-то черенок, зажатый в громадном, поросшем золотыми волосинами кулачище. Алекс разжал пальцы. Рукоятка ножа? Согнул большой палец, нажал на металлический выступ. Послышался легкий звучный щелчок, и из рукоятки выскользнуло блестящее лезвие ножа. Алекс резко взмахнул рукой, и нож, слегка вибрируя, вонзился в стол.
- Читайте! Видите, что написано на рукоятке? - гремел Алекс - "Франциск" - вот что! И настанет такой день, настанет, друзья мои! Океан отхлынет, да-да, я это вижу, вижу!.. Океан отхлынет, а на сыром песке останется лежать - да-да!.. - останется лежать окованный позеленевшей медью, весь обросший ракушками бочонок. С золотыми монетами! И тогда прощай проклятый остров, не так ли, друзья?
- Что ж, проводим тебя всей гурьбой, Алекс, - проворчал Джо. - А мы останемся тут. И я, и Фернандо, и капитан, да и все остальные. И Рика-Виктория, Рита-Мадлен… Ну и имя ты себе придумала, противная девчонка!.. И Рози-Анна-Мари…
- Элен-Ольга-Ло-Катрин-Сьюзанн-Рика, - закончила девочка и зевнула. - Ну неужели так трудно запомнить? Конечно же, я останусь здесь. Разве я брошу тебя, отец Джо, и тебя, отец Фернандо? И… да и других. А вот, отец Алекс, неужели ты уедешь и оставишь меня тут?
- Что? Черта с два! Я возьму тебя с собой. Я куплю тебе маленькую лошадку - пони, построю красивый дом, мы будем ездить с тобой в Европу и… - Алекс опять пододвинул к себе бронзовую посудину и приложился к ней.
- Я останусь тут, - сказала твердо Рика. - Да и ты тоже. Ну куда ты от нас уедешь, а?
- За нашу девчонку! - так громко сказал толстяк Джо, что его голос перекрыл и шум бури, доносящейся из-за дома, и посвистывание ветра на чердаке, и треск смолистых поленьев в камине. - За нашу дочку!
Я поглядел на него. Лицо Джо, освещенное пламенем камина, было обращено к девочке. Толстое, губастое, с широким, приплюснутым носом, оно было таким добрым, открытым, что я невольно улыбнулся. Могучий, брюхатый, какой-то вызывающе неряшливый - сползшие брюки поддерживались лишь одной лямкой подтяжек, вторая была, видимо, оторвана, да и эта крепилась к большущей белой пуговице, нашитой черными, в узлах и петлях, нитками к верху брюк; рубаха, выпирающая наружу, одна щека тщательно выбрита, а другая - щетинистая. Не добрился, что ли?
В комнате стало тихо.
Ударялся в стены дома ветер, всплескивал языками пламени огонь в камине, позвякивали стекла в окне. Мы все, как по команде, поглядели в черное окно, в сторону беснующегося океана. "Как-то там мой "Сириус"?" - подумал я.
- Рудовоз "Король Георг Четвертый" терпит бедствие, - крикнул в этот момент из двери радиорубки радист. - Район каньона Корсер, это тысяча миль на юг от нашего острова.
Потом, в этой напряженной тишине, мы все поглядели на бывшего пастора отца Грегори, тот поднялся из-за стола. Прямой как палка, высушенный до желтизны, с выпирающими из-под кожи скулами, он кивнул и ушел в соседнюю комнату.
- Господи, не погуби души и тела моряков рудовоза "Король Георг Четвертый", - послышалось из-за неплотно прикрытой двери. - И всех бедствующих в морях и океанах…
- Иду спать, - сказала Рика. - Спокойной ночи. - Она поднялась из-за стола и, подойдя к толстяку, сказала, подергав белую пуговицу: - Ну зачем ты пришил сам? Принеси мне завтра свои брюки. Вот и тут еще дырка. Зачиню. - Она поцеловала его, а тот обнял девочку и погладил широкой, как лопата, рукой по спине, волосам.
Потом Рика попрощалась с Алексом, который так стиснул девочку, что она пискнула, будто мышонок. Подошла к Фернандо. Тот, взяв ее ладонями за лицо, заглянул в глаза, улыбнулся.
- Расскажу тебе сегодня новую сказку дядюшки Римуса, - сказал он. - Перед вахтой.
- Нет. Сегодня ко мне придет доктор Нат. - Рика поглядела на меня, попросила: - Приходи, а? Я буду ждать.
- Приду, - ответил я. - Только немного посижу у камина.
Рика жила в доме капитана Френсиса. И мне постелили там, чтобы я был ближе к больному. Подбросив в камин толстых поленьев, Джо сказал, что пойдет проверит, надежно ли укреплена на слипе спасательная шлюпка да "подышит немного соленым ветерком. Утробу свежим воздухом промыть надо".
Ушел Алекс. Стих в своей комнатке отец Грегори, скрипнули там пружины матраца. Ворочался, кашлял в радиорубке радист. Попискивали приборы. Порой радист переговаривался с кем-то азбукой Морзе, и в проеме двери нервно вспыхивала и гасла контрольная лампочка.
- Через полчаса и мне на вахту, - сказал Фернандо и пододвинул к камину кресло. Кивнул на второе: - Подсаживайтесь к огню, док, поболтаем немного.
- Если можно, несколько слов об истории острова, - попросил я.
- О, с удовольствием! Итак, основные вехи. Открыт остров почти пятьсот лет тому назад португальцами и назван Санта Крус. Позже португальцы дали ему нынешнее название - Сейбл. Значит - Песчаный. - Фернандо замолк, прислушался. Потом продолжил: - В 1598 году на острове появились первые поселенцы. Увы, это была сложная публика - преступники, осужденные во Франции на казнь. Среди них оказалась и одна женщина. Предание гласит, что именно из-за нее преступники и повели друг с другом ожесточенную, кровавую войну. Через пять лет в живых на острове осталось лишь одиннадцать человек. С тех пор существует закон, запрещающий проживать на острове женщинам.
Могучий порыв ветра качнул дом. Фернандо протянул к огню руки. Потер ладонь о ладонь. Сказал:
- Лет сто на острове орудовали пираты. Они давали сигналы огнем: путь свободен! Корабли шли на эти сигналы и погибали. В 1801 году британское адмиралтейство оборудовало на острове спасательную станцию. Вот, пожалуй, очень кратко вся история острова Сейбл. Если, конечно, не считать страшных и трагических историй кораблей и людей, нашедших тут свою могилу. - Он поднялся. Снял с вешалки и накинул на плечи длинный плащ. Пробормотал: - Хорошо, что хоть дождя нет. Да и так продует всего.
В дверях он столкнулся с Алексом. У того было красное, исхлестанное ветром лицо. Наверно, осматривал океан с вышки.
- Все нормально. В океане ни огонька, - буркнул Алекс и, стягивая на ходу куртку, отправился в свою комнату.
Гул ветра. Гомон недалеких волн. Шорохи на чердаке, скрип половиц.
Я бродил по скудно освещенному огнем камина помещению, ждал толстяка Джо. Вглядывался в туманные, расплывчатые лица людей на картинах. Кто такие? Кого изображали художники на своих полотнах? Вот женщина с открытой грудью. Синие-пресиние, будто живые, глаза глядели на меня из темного, зеленовато-синего, как морские глубины, полотна. Удивительно - лицо едва ощутимо, чуть приметны полусмытые водой пухлые губы, а вот глаза сохранились. Живут!.. Пейзаж. Лес. Горы. Таинственные, зыбкие, не реальные, словно залито все сине-зеленой водой, расплылась краска в океанских глубинах.
Остановившись у полки с книгами, я взял одну из них и ощутил ладонью приятную шероховатость кожи обложки. Чьи руки, где и когда брали в последний раз эту книгу? Обложка приклеилась к страницам. Я попытался открыть книгу посредине, но страницы будто срослись. И я поставил книгу на место. Может, это те лоции, о которых говорила Рика?.. Тайна.
Хлопнула дверь. Зазвенели стекла в раме. Джо подложил в камин еще сухих смолистых поленьев. Я глядел, как он выкатил щепкой из огня пылающий уголь прямо себе в ладонь и потом, щуря глаза, закурил толстую длинную сигару.
А я подошел к карте погибших возле острова кораблей: "Джоржия" - 1863 год, "Фельмоут", "Лаура", "Эдда Корхум", "Ямайка", "Иоганна", "Сэндер Ника"… Холодок прокатился по моей спине. "Джесси Вуд", "Эфес", "Адонис", "Сириус"… Что-что? Я разгладил ладонью жесткую бумагу. "Сириус"?.. Фу, черт, 1861 год. Вытер испарину, выступившую на лбу, и пошел к огню, сел в кресло, спросил:
- Ну а вы как тут очутились, Джо?
- Из любви к музыке, - усмехнувшись, ответил тот.
Я подождал немного, думая, что он пояснит свои слова, но толстяк Джо глядел в огонь, попыхивал сигарой и молчал. И тогда я нарушил затянувшуюся паузу:
- Джо, а кто это придумал Рике такое длиннющее имя?
- Да она сама. - Джо вынул сигару изо рта, снял корявым черным пальцем табачинку с оттопыренной губы. И вновь потянул в себя дым. Выдохнул синее облако в камин. - Для меня она - Вика, для Фернандо - Катрин. Понимаете? Она будто одна, и будто у каждого из нас по дочери. И для нас и для тех спасателей, которые обитают на другом краю острова. - Он шумно вздохнул. - Через месяц Рика уйдет на станцию Уэст-Ривер и будет жить там. Потом она переберется на другую станцию, к отцам Рене и Максу. Если бы не шторм, они бы приехали сегодня сюда. Так вот, а потом опять вернется. - Он помолчал, улыбнулся: - Мы все ее очень любим, док. Да что любим! Она как… - Джо поразмышлял, - Она как солнечный лучик… Вот уйдет Рика, и я буду каждый день считать: когда же она вернется? И буду, как мальчишка, раз или два в неделю бегать за шесть миль к ней на станцию Уэст-Пойнт, а отец Бен станет ревновать ее ко мне и погонит меня назад. А потом он будет прибегать сюда, проверять, как она учит французский. - Джо грузно встал, повернулся, и кресло сокрушенно закряхтело под его могучим телом.
Толстяк Джо поворошил кочергой, и столб искр унесся в дымоход. Он улыбнулся. Кому? Огню, греющему нас? Девочке, о которой рассказывал? Но вот помрачнел, нахмурился:
- А осенью мы отвозим ее в Галифакс. Она учится там в гимназии Альбрехта. Невозможно пережить эти длинные штормовые и холодные зимние месяцы, эти месяцы без нее.
- Как она попала-то на остров? Тут какая-то тайна?