Наконец, когда коридоры стали напоминать норы или пещеры, где могли обитать разве что какие-нибудь впадающие в спячку звери, Эмили остановилась перед большой деревянной дверью.
- И кто меня там ждет? Крот? - рассмеялся я.
- Не груби, - сказала она и постучала.
- Входи, входи, - отозвался низкий мужской голос. - Да побыстрее, пока я не передумал.
Вслед за Эмили я вошел в просторную неотапливаемую комнату и с любопытством огляделся. Помещение напоминало темницу или монашескую келью и отличалось от них разве что размерами и наличием свечи. Полки были заставлены какими-то предметами, которые я поначалу принял за игрушки.
У задней стены на украшенном искусной резьбой стуле восседал горбун в красной тунике, зеленых чулках и пестрой лоскутной юбке.
Желтый глаз уставился на Эмили.
- Входи, тетушка. Можно я тебя чмокну? Мне много не надо… разок лизну и…
- Ох, Норберт, перестань, - беззлобно оборвала его Эмили. - Вот тот, о ком я говорила. Его зовут Хью. Хью, это Норберт, шут нашего герцога.
- Ей-богу! - Норберт соскочил со стула. Приземистый и плотный, он был похож на гнома, но при этом двигался с поразительной быстротой и проворством. Подскочив ко мне, Норберт скользнул взглядом по моим волосам, дотронулся до них и тут же отдернул руку. - Ты что же, надумала меня спалить? Кто он, человек или факел?
- Кто бы ни был Хью, Норберт, - предупредила Эмили, - он не дурак. - Она повернулась ко мне: - Думаю, эта работа для тебя.
Я с ужасом посмотрел на нее.
- Что? Вы предлагаете мне сделаться шутом?
- А почему бы и нет? Ты сам сказал, что умеешь развлекать людей. Лучшей роли не придумать. Норберт сказал, что шут в Трейле уже старик…
- А мозги у него вообще давно высохли, - вставил Норберт.
- …что он потерял милость своего хозяина, Болдуина, и тот готов подыскать ему замену. Думаю, тебе, такому молодому и напористому, будет нетрудно втереться к нему в доверие. По крайней мере, это легче, чем в одиночку штурмовать крепостные стены.
Я не знал, что и сказать. Я только что вернулся из похода, где дрался, смею надеяться, не хуже других. Моей целью было отомстить за нанесенное оскорбление, за зло и несправедливость, за жену и сына. Нет, я не считал себя героем, но все же… Шут?
- Мне трудно спорить с логикой ваших рассуждений, госпожа, но… я не шут.
- Ох, ох, а ты думаешь, что шутом может быть только дурак? - Горбун снова подскочил ко мне. - Думаешь, это так легко? Думаешь, шутом может стать каждый неуч? - Он провел по моей щеке заскорузлой ладонью и похлопал ресницами. - Ты думаешь, морковная голова, что я никогда не был таким вот молодым и красивым?
Он отпрыгнул и покачал головой.
- Если ты разыгрываешь из себя дурака, это не значит, что ты туп как деревяшка. Госпожа предлагает хороший план. Если бы ты еще смог его исполнить… Но для этого нужен дар.
- Больше всего на свете я хочу найти свою жену, - твердо сказал я.
- Речь не о том, что ты хочешь. Я сказал, что здесь нужен дар. Особый талант. Госпожа говорит, что он у тебя есть, что ты воображаешь себя жонглером. Жонглеры… да, они умеют вводить в краску юных дев и смягчать сердца провонявших элем рыцарей. Но настоящий трюк в другом. Можешь ли ты, войдя в зал, где сидят отъявленные мошенники и прожженные интриганы, вызвать улыбку даже у самого сварливого короля?
Я посмотрел на Эмили. Она была права. Мне нужен какой-то предлог, чтобы попасть в замок Болдуина. Софи, если она жива, вряд ли будет в числе придворных дам. Ее нужно найти, а для этого надобно иметь доступ во все потайные уголки, пользоваться доверием…
- Что ж, может быть, я смогу чему-то научиться, - ответил я.
Глава 35
- Научиться… - Норберт покачал головой и громко расхохотался. - На то, чтобы научиться, нужны годы. Разве можно за несколько дней научиться, например, этому?
Он взял горящую свечу, поднес ладонь к пламени, подержал над ним, потом щелкнул пальцами, и огонь погас.
- Ну как? А теперь мне надо знать, что у тебя получается лучше всего? Что выходит естественно? Итак, что ты делаешь?
- Что я делаю?
- Да, что ты делаешь. - Шут раздраженно щелкнул пальцами. - Что за ученика ты мне привела, тетушка? Его что, камнем по башке треснули? Что ты делаешь? Жонглируешь? Показываешь фокусы? Кувыркаешься?
Я огляделся и заметил прислоненный к столу посох, примерно такой же длины, как и мой. Почему бы и не попробовать? Я подмигнул Норберту.
- Могу вот это.
Я поставил палку на ладонь, немного подержал ее в вертикальном положении, потом подбросил и поймал уже на палец. Посох простоял почти минуту.
- О, это чудесно, - насмешливо пропел Норберт. - А вот так сможешь? - Посох как будто сам взлетел в воздух и опустился на его указательный палец. Подержав немного, шут подбросил его и поймал на тот же палец. И еще раз. И еще.
- Или так? - Он ухмыльнулся и вдруг начал крутить палку так быстро, как будто у него выросло шесть рук. Я даже не понял, как у него такое получается. Внезапно остановившись, Норберт протянул посох мне. - Ну, покажи, как ты это делаешь.
- Не смогу, - признался я.
- Тогда, может быть… - Он подмигнул большим, навыкате глазом. - Госпожа сказала, что ты прыгучий.
И этот неуклюжий на вид, неловкий человечек подпрыгнул и сделал полный кувырок через голову, потом повторил прием уже спиной вперед, причем приземлился на том же самом месте и даже не пошатнулся.
- Нет?
Я покачал головой.
- Как насчет повеселить? Госпожа утверждает, что ты умеешь рассказывать всякие забавные истории. Должно быть, знаешь что-то такое, чего не знаю я.
- Кое-что знаю.
Норберт сложил руки на груди.
- Валяй, парень. Позабавь старика. Насмеши меня. Сделай так, чтоб я уписался со смеху.
Теперь я готов был рискнуть. Уж в чем в чем, а в этом мне не было равных. Надо только вспомнить что-нибудь повеселее.
- Слушай. Жил-был один ленивый крестьянин. Лежит он как-то на поле и видит, как из денежной сумки проезжающего по дороге рыцаря падает в пыль золотая монета. Он…
- Знаю, - перебил меня Норберт. - Он говорит приятелю: "Повезет же нам, если он будет возвращаться этой самой дорогой".
- Ладно, тогда о путнике и борделе. Идет путник по дороге и видит дорожный знак…
- Знаю, - снова перебил меня шут. - Считай, что тебя отымели…
Я попробовал еще две истории, неизменно пользовавшиеся успехом у слушателей, но Норберт оба раза перебивал меня. Похоже, он знал их все. Эмили едва сдерживала смех, наблюдая за нами.
- И что, уже все? Это весь твой репертуар? - Горбун покачал головой. - Может, ты хоть стишки сочинять можешь?
Я промолчал.
- Ну так что, легко, а? Сделай горб на спине, попрыгай, как обезьянка, и все лопнут со смеху, да? Перестань, Рыжик, тебе нужно что-то приличное. Ты хочешь заиметь какой-то предлог? А я хочу быть твоим наставником. Хочу, хочу… - Он запрыгал, хныча, как избалованный ребенок. - Знаешь, я подумал… Может, тебе и впрямь лучше попытаться взять замок Болдуина штурмом, чем изображать из себя шута.
Я огляделся. Мне было не до шуток. Речь шла не о забавах - на кону стояла судьба моей жены. На глаза попалось ядро с прикованной к нему цепью.
- Вот.
- Что? Хочешь поиграть в мяч? - насмешливо осведомился Норберт.
- Нет, шут. Принеси цепь.
Я вспомнил кое-что из виденного в походе. Один захваченный в плен сарацин проделывал этот трюк так ловко, что его в конце концов оставили в живых.
- Обмотай меня ею. Покрепче. А я выпутаюсь.
На лице Эмили появилось озабоченное выражение. Цепь была тяжелая. Если связать человека покрепче, он может запросто задохнуться.
- Смотри, сам выбрал.
Горбун пожал плечами и пошел за цепью.
Я сделал несколько глубоких вдохов, подражая пленному сарацину, и шут начал обматывать меня цепью. Тяжелые металлические звенья стиснули меня, как кольца змеи. Я поднял руки, и Норберт обмотал цепью плечи. Потом, для верности, пропустил ее между ног.
- У твоего дружка и впрямь есть дар, - усмехнулся шут. - Надо же додуматься так с собой покончить.
- Пожалуйста, осторожнее, - предупредила Эмили.
Я выпятил грудь. Раздулся. Задержал дыхание. Я видел, как это делается, и даже сам расспрашивал турка. Оставалось надеяться, что трюк удастся повторить.
- Только время зря тратим, - проворчал, отступая, Норберт.
Цепь давила на плечи, пригибая к полу. Медленно я выпустил, выдавил из себя воздух. Стало чуть посвободнее. Цепь немного ослабла.
Теперь я мог шевелить плечами. Потом руками. Минуты тянулись, как часы. Норберт завел мои руки за спину, но в конце концов я исхитрился освободить одну.
Эмили ахнула. В глазах горбуна мелькнуло что-то похожее на интерес.
Понадобилась вся сила, чтобы вытащить вторую руку. Живот и нога все еще болели от нанесенных кабаном ран. Каждое усилие требовало полного напряжения. И все же у меня получилось. Освободив обе руки, я смог распутать цепь. Она слезала постепенно, моток за мотком.
И вот последнее кольцо упало на камень. Эмили радостно вскрикнула.
Я согнулся, обливаясь потом, и посмотрел на горбуна.
Норберт побарабанил пальцами по щеке. Улыбнулся Эмили.
- Думаю, из этого можно что-то сделать.