У лавки невысокого скуластого купца с умными, насмешливыми глазами спросил, сколько стоит ваза с вошедшим недавно в моду рельефом. Ваза была покрыта лаком тусклого, но приятно ласкающего глаза коричневатого цвета.
- Три драхмы! Нравится? - спросил купец и щелкнул ногтем по краешку вазы. - Какая тонкая работа, а? Обрати внимание: плечи и горлышко, как у двенадцатилетней красавицы! А роспись? Что скажешь об этой позолоте? А эти удивительные точечки? Разве ты найдешь что–нибудь подобное на своей агоре? Такими вазами можно украшать только дворцы правителей Египта и Понта, и, клянусь Никой, они радуют сегодня взоры царя Птолемея и Митридата Понтийского!
- Я куплю, но только в другой раз… - оглянулся на "камень продажи" Эвбулид.
Купец перехватил его взгляд и понимающе улыбнулся.
- Не нравится эта ваза? Тогда возьми мегарскую чашу - всего пять драхм! Беден тот дом, в котором нет таких чаш! Взгляни - эти фигурки людей и животных, словно живые! Посмотри, как напряжены их жилы, как безумны глаза… Или ты не любишь то, что рождено кистью живописца? Откровенно говоря, мне тоже больше нравятся скульптуры! Божественные, неповторимые линии, которые можно осязать в отличие от картин… Что ты можешь сказать вот об этом сосуде?
Купец бережно взял в руки вазу в виде головы девочки–африканки.
Эвбулид равнодушно взглянул на покрытую мелкими завитушками волос голову, широкий плоский лоб, толстые, выпяченные вперед губы.
- Это работа моей собственной пергамской мастерской! - пояснил купец. - Я особенно горжусь ею, потому что образцом для вазы послужила небольшая статуя, которую я ваял со своей юной рабыни!
- Ты? Сам? - не поверил Эвбулид.
- А что тут такого? У нас в Пергаме даже царь занимается скульптурой! Он ваяет из воска. Если тебе посчастливится когда побывать в Пергаме, заходи в гости! Я покажу тебе свои работы, которые хвалил сам царь. Меня зовут Артемидор, и моя мастерская находится…
- Мне нравятся твои чаши и особенно эта ваза! - перебил купца Эвбулид.
В другой раз он с удовольствием послушал бы о царе, который вместо того, чтобы управлять государством, лепит из воска статуи. Но ему не давали покоя рабы, закрытые от глаз стеной покупателей, и он честно сказал:
- Только я пришел сюда покупать не посуду, а рабов. Скажи, ты видел их? Какие они?
Купец нахмурился и сразу потерял интерес к Эвбулиду.
- Мне некогда глазеть на рабов и даром терять с тобой время! - холодно заметил он. - Отойди в сторону, не закрывай мой товар!
- Пожалуйста! - сделал шаг в сторону Эвбулид, но купец неожиданно ухватил его за локоть:
- Вот если бы ты купил у меня что…
"Ах, хитрец! Все он знает…" - подумал Эвбулид, и ему почудилось, что даже глиняная девочка–негритянка смотрит на него с лукавой усмешкой.
- Хорошо, я, пожалуй, возьму вот это, - показал он пальцем на самую маленькую чашу с орнаментом. - И попрошу соседа написать на ней золотыми буквами… "Моему римскому другу - помни обо мне!"
- Это меняет дело! - снова стал любезным купец. - Хотя лично я предпочел бы иную надпись в адрес римлян. Не хочу обидеть твоего друга, но с тех пор, как у нас появились их ростовщики и всякие посланники, в Пергаме житья не стало ни нам, купцам, ни даже бедноте! Одни вельможи только и довольны. Но ничего, мы еще до них доберемся! - пообещал он. - Так каких тебе нужно рабов? Понятливых и выносливых из Сирии или угодливых и развращенных из Вавилона? А может быть, жителей Египта? Базилевс Птолемей поставляет вам, в Грецию, своих светлых подданных для тяжелой работы, а чернокожих - как рабов для роскоши. Или тебе нужны отличные пастухи? Тогда радуйся, сегодня пришла большая партия рабов из Фракии.
- Ты говоришь совсем как глашатай! - усмехнулся Эвбулид. - Но мне не нужны развращенные малоазийцы и тем более рабы для роскоши!
Он перехватил понимающий взгляд купца, брошенный на немощного Армена, и вспыхнул:
- Пока не нужны! А сегодня я хотел бы купить двух или… трех недорогих, но крепких рабов для работы на мельнице!
- Крепких и недорогих? - удивленно переспросил купец и вновь замолчал, красноречиво поглядывая на свой товар.
- Хорошо! - воскликнул Эвбулид, мрачнея от мысли, во сколько ему обходятся сегодняшние покупки. - Я куплю и эту чашу, потому что чувствую, что ты что–то знаешь…
- И не ошибаешься! - оживился купец. - А потому купи заодно и эту стеклянную колбу. Наши лекари ценят такие за стойкость даже к ядам, и сам Аттал хранит в них изобретенные им лекарства! Берешь?
- Ну, ладно–ладно!.. - проворчал Эвбулид. - Беру и колбу! Моя жена будет держать в ней свои благовония. Но, клянусь вашей пергамской Никой, если обманешь, эта колба навек поселится в твоем желудке!
- Воля твоя! - улыбнулся купец. - Слушай меня внимательно: когда глашатаи выведут на "камень продажи" партию рабов с Крита - не бери их. За этих отъявленных лгунов хозяин сдерет с тебя втридорога. Не торопись и тогда, когда поведут на продажу фракийцев. Я хорошо знаю их купца, он не сбавит ни обола. Не утруждай себя и осмотром воинственных пленников из Далмации. Но когда увидишь светлобородых огромных рабов с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, как море в ясную погоду, не зевай. Возможно, это как раз то, что ты ищешь. А теперь прощай!
Купец показал Эвбулиду на афинянина, который осматривал вазы, то и дело оглядываясь на "камень продажи", и заговорщицки подмигнул:
- Меня ждет новый "покупатель"… Мои друзья из Пергама правильно подсказали мне, где лучше всего бросать якорь на афинской агоре!
3. Сколоты
Наконец торг начался.
Глашатаи вывели на помост первую партию рабов и, стараясь перекричать друг друга, стали расхваливать их достоинства.
- Рыбак из Финикии, двадцати трех лет! Вынослив, быстр, не имеет ни одного расшатанного зуба!
- Ремесленник из Эфеса! Сорок пять лет! Нет такого дела, которое не спорилось бы в его ловких руках!
- Грамматик из Коммагены! Не глядите, что стар, его седина - признак большой мудрости! У себя на родине он был великим ученым, и по его книгам учат сегодня детей даже в египетской Александрии! - Одиннадцатилетняя красавица! Смышлена, покорна, хрупка! Разве вы найдете еще у кого в Афинах сочетание таких редких достоинств? А она, кроме этого, умеет петь и танцевать!
Вытягивая шею, Эвбулид осмотрел рабов и расстроился: ну и привоз…
Мышцы рыбака тонки для тяжелых мельничных жерновов; плечи ремесленника - слабы. Старик–ученый и прикрывающая руками свою наготу девушка, с которой предусмотрительные глашатаи сбросили всю одежду, вообще не в счет. Остальные тоже - либо стары, либо малосильны.
Подивившись тому, что грамматик, как ни в чем не бывало, с любопытством осматривает макушки городских храмов, Эвбулид перевел глаза на торговца рабами, коренастого перса с выкрашенной ярко–красной хенной бородкой. Шедший где–нибудь по просторам Малой Азии в поисках дешевой добычи за римской армией или войском понтийского царя Митридата, он кивал теперь в такт каждому слову глашатаев. Его бегающие глазки выискивали в толпе возможных покупателей.
Долго ждать ему не пришлось.
На помост поднялись сразу несколько человек. Те, кто уже не раз покупал рабов, тут же начали заставлять мужчин приседать и подпрыгивать, проверяли крепость их шей, рук и ног. Заглядывали даже в рот. Другие изучали таблички на шеях рабынь и стариков, спрашивали торговца, нет ли у них скрытых дефектов.
Особенно много мужчин толпилось около девушки, в некоторых Эвбулид признал своих знакомых безденежных афинян.
- Клянусь Беллоной, - лебезил купец перед знатным гражданином, облюбовавшим себе мудреца из Коммагены, - этот старик большой ученый! Он станет прекрасным педагогом для твоего смышленого сына!
Афинянин хмуро возражал:
- Мне нет никакого дела до его знаний! Я должен знать, хватит ли у него сил носить в школу книги и таблицы моего сына? Сможет ли он научить его ходить, опустив глаза и уступая дорогу старшим? Не выпадет ли розга из его рук, если он заметит моего сына на агоре, где можно услышать и увидеть неподобающие в его возрасте вещи?
Он кивнул на вырывавшуюся из рук двух молодых афинян девушку.
Купец понимающе хихикнул и торжественно заявил:
- Клянусь в присутствии агораномов, что никаких дефектов, кроме старости, за этим грамматиком не водится! Если в течение полугода ты обнаружишь у него чахотку, камни в почках или другую болезнь, делающую раба непригодным к труду, я немедленно возвращу тебе все полученные за него деньги!
- И сколько же ты просишь за него?
- Пять мин.
- Я покупаю!
Домашний раб покупателя тут же набросил на своего нового товарища по жалкой судьбе короткий шерстяной хитон, оставив открытой правую часть груди, связал ему за спину руки и повел с соматы.
К освободившемуся торговцу подковылял одноногий инвалид.
- А как ты ценишь свою пугливую лань? - показал он костылем на дрожащую от холода девушку.
Торговец важно огладил красную бороду:
- Это очень редкая рабыня, и я прошу за нее восемь мин!
- Не слишком ли дорого?
- Дорого?!
Перс цепкой рукой схватил упиравшуюся девушку и вывел ее на середину помоста. Властным движением оторвал ее ладони от хрупкого тела.
Внизу послышались одобрительные возгласы афинян.
- А ты говоришь дорого! - усмехнулся купец. - Да ты просто не разглядел ее как следует. Какой товар, а?
- Такой товар в свое время я имел в достатке в каждой взятой крепости, причем совершенно бесплатно! - хриплым голосом бросил инвалид и обратился к испуганной девушке:
- Полонянка?
Девушка непонимающе взглянула на купца, и тот ответил за нее: