Всего за 239 руб. Купить полную версию
300
Я пью вино, но в пьянство не впадаю,
Без выпивки, однако, я страдаю.
При этом стать ослом, тебе подобным, -
Самовлюбленным стать я не желаю!
301
Мне говорят: "Дружище, меньше пей!"
Но рядом милая моя, я с ней!..
Она прекрасней и свежей рассвета…
Беру бокал. Нет повода ясней!
302
Вино – это расплавленный рубин,
Сокровищница тайная – кувшин.
Да, чаша – тело, а вино – душа.
Сокровища сверкают из глубин…
303
Когда судьба укажет горький путь,
Успей с друзьями выпить, в этом суть.
Когда настанет миг покинуть мироздание -
Не станет времени воды хлебнуть.
304
Забвение приносит мне вино,
Врага выводит из себя оно.
Что толку в трезвости? Она напоминает:
Все движемся к финалу. Все одно.
305
Весна поет, сияет новый май!
И ты себя весельем занимай!
Про ад и рай не вспоминай, не думай.
Недостоверным слухам не внимай.
Биография поэта и философа
Хайям (Гиясаддин Абу-ль-Фатх ибн Ибрахим Омар Нишапурский) – персидский поэт-философ, имеющий много поклонников в Европе и Америке, где существуют даже общества его имени.
По-видимому, он был сыном нишапурского ткача и продавца палаток и родился около первой четверти XI века, если не позже. Обстоятельства его молодости и воспитания неизвестны. Общепринят рассказ о том, как около 1034 года Хайям был школьным товарищем будущего сельджукского визиря Низама аль-Мулька и будущего основателя секты ассасинов Хасана Саббаха, как они поклялись друг другу в дружбе и как Низам аль-Мульк, достигнув визирства у Мелик-шаха, оказал обоим товарищам протекцию. Таким образом объясняется получение Хайямом должности астронома султанской обсерватории в Мерве.
Старейшая биография Хайяма свидетельствует только, что Хайям в философских науках был равен Ибн Сине (Авиценне), которого он читал даже перед смертью и "греческую науку" которого преподавал другим; он был прекрасным математиком-алгебраистом и астрономом, хорошо знал историю, филологию и мусульманское законоведение; его обществом дорожил султан Мелик-шах; у него просил научных объяснений знаменитый философ-скептик, прозванный "доказательство ислама", шейх Газзалий. Учеников Хайяма неприятно поражали только его резкость и желчность.
Свои философско-поэтические идеи Хайям облекал в форму рубаи (четверостиший), которая введена была в персидскую литературу незадолго до Хайяма и которой пользовался также Ибн Сина. По содержанию рубаи Хайяма оказываются прямым продолжением рубаи Ибн Сины, но по форме – несравненно выше: они отличаются выразительной сжатостью и художественностью, глубоким элегическим чувством, иногда метким, насмешливым остроумием. Так как во многих новейших списках попадаются рубаи, не имеющиеся в других списках, то общая совокупность их доходит до тысячи двухсот, наиболее общепринятых – около пятисот; в старейшем бодлеянском списке 1461 года их четыреста пять, но, как показано профессором Жуковским, даже в этом списке есть по меньшей мере одиннадцать рубаи, принадлежащих не Хайяму. Интерполяции объясняются тем, что диван Хайяма, преследуемый мусульманским духовенством, мог переписываться только тайно, и открытая критика текста была невозможна.
В тех рубаи, подлинность которых менее сомнительна, Хайям является глубоким мудрецом элегического настроения. Он мучится вопросами бытия; с печалью указывает, что мы, быть может, попираем ногами не землю, а истлевший мозг мудрого и гордого человека или щеку красавицы; грустно констатирует, что и рождение, и смерть каждого человека совершенно не нужны и что над Вселенной тяготеет тупой рок; в своей горечи иногда задает укоризненные вопросы самому Богу и обвиняет Его в мировом неустройстве. То разрешение задач жизни, которое предлагает ислам, кажется Хайяму полным противоречий, а мусульманские представления о загробной жизни с Мухаммедовым раем и адом – смешными; мусульманское духовенство с его узким догматизмом и жадностью возбуждает в Хайяме желчную злобу и отвращение. Его не удовлетворяет ни одна из позитивных религий, которые в его глазах все не выше и не ниже ислама. Исход для себя Хайям, судя по иным рубаи, видит в суфийском мистицизме, причем, однако, те суфии, которые проявляют ханжество и лицемерие, ему столь же противны, как и обыкновенное исламское духовенство. Хайям проповедует уничтожение эгоизма, нравственную чистоту, тихую, созерцательную жизнь пантеиста, теплую любовь ко всеобъемлющему Богу, понятому не в догматическом смысле, а в стремлении к царству вечного, светлого и прекрасного.
В полном соответствии с этими рубаи Хайяма находится биографическое сообщение, по которому Хайям почти с последним вздохом закрыл философскую книгу "Исцеление" Ибн Сины на отделе "О едином и многом" и, произнесши молитвенную благодарность Богу за то, что Его познал, скончался.
Многие рубаи, указывая на бесцельность мира, необязательность коранских предписаний и нелогичность мусульманского рая и ада, предлагают, наоборот, исход гедонический, советуют отдаться без стеснения вину, любви и беззаботному пользованию жизнью и воспевают красоту весенней, пробуждающейся природы, которая манит к наслаждению. Рубаи этого разряда пользуются особенной любовью большинства читателей, как азиатских, так и европейских, и считаются у них за наиболее характерные для Хайяма. Кое-кто с большой натяжкой хочет их истолковать мистически.
Современные комментаторы объясняют взаимное противоречие между рубайат Хайяма тем предположением, что в них отражаются разные фазы духовного развития автора: эпикурейские рубаи могут относиться к раннему, молодому периоду жизни Хайяма. Иного мнения придерживается профессор Жуковский, находя, что так называемый диван Хайяма полон интерполяций из других авторов и что в восьмидесяти двух интерполированных рубаи сорок три процента отведено мрачному пессимизму, а тридцать три процента – вину, любви и наслаждениям.
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Словарь
А
Абу-Саид - суфийский шейх (967–1048), основатель одного из направлений в восточном мистицизме. Автор мистических четверостиший. Его стихи стали молитвами и гимнами.
Адхам - суфийский шейх, мистик-подвижник (VIII в.). Его личность окружена легендами.
Анка-птица - сказочная птица, гнездится вдали от людских глаз, никогда не показывается людям, живет на краю света на горе Каф, в горной цепи, окружающей землю.
Аяз - имя любимого раба султана Махмуда Газ-невида. В нарицательном смысле – любимый человек.
Б
Бахрам/Бахрам Гур - историческая фигура, царь из династии Сасанидов Варахран V (420–438), превратился в литературе в полумифического Бахрама Гура, воплотившего в себе героев различных древних преданий о доблестном царе-охотнике.
Г
Гурия - черноокая райская дева; в раю гурии услаждают праведников. В литературе – символ юной красавицы.
Д
Давид - библейский персонаж, царь, автор псалмов, играл на лире, отец царя Соломона.
Джамшид/Джам - легендарный царь, герой персидского эпоса. Джамшид обладал волшебной чашей, глядя в которую мог видеть весь мир. Один из героев поэмы "Шахнаме" Фирдоуси. В поэзии – символ величия и власти. "Чаша Джамшида" – символ мудрости.
Джейхун - древнее иранское название реки Амударья.
Дервиш - мусульманский нищенствующий монах.
З
Замзам - священный колодец в Мекке, около храма Кааба. Воду этого колодца верующие считают святой, обладающей чудесной силой.
Зуннар - грубый волосяной пояс, который обязаны были носить в средневековой Персии христиане (немусульмане). Здесь поэт использует атрибуты немусульманской жизни.
Зухра - по легенде, красавица, пленившая ангелов Харута и Марута. Воспользовавшись их благосклонностью, она узнала у них магическое слово, сказав которое можно вознестись в небеса. Она вознеслась и превратилась в планету Венера (Зухра), "небесного музыканта", сопровождающего игрой на арфе (чанге) хор планет.
И
Иблис (Ивлис) – сатана, дьявол, злой дух. Согласно легенде, первоначально – ангел, который был проклят Богом и изгнан из рая за отказ поклониться сотворенному им Адаму.
Иисус - Иисус Христос в исламе – один из пяти пророков-посланников.
Иосиф Египетский/Иосиф Прекрасный – библейский персонаж, предания о котором (под именем Юсуф) вошли в Коран и в персидскую литературу. Иосиф – любимый сын Иакова. Согласно легенде, братья продали его в рабство в Египет, а отцу принесли окровавленную рубашку и объявили, что Иосифа зарезал волк. Образ Юсуфа широко используется в персидско-таджикской литературе как символ красоты и жертвы предательства.