Честь должна быть смыта. Если Алексей Михайлович не хочет гордо искать удовлетворения, то он должен позволить искать удовлетворения его друзьям. Мы должны выступить защитниками чести русского писателя, этого храма, взятого на откуп, – как гайдамаки, – с оружием в руках и кровию. К чорту третейские суды, здесь нужны хмель и иное пламя. Пусть Алексей Михайлович потребует удовлетворения от издателя газеты г. Проппера. Так как, вероятно, сам он не захочет, да его и не пустят друзья, то он должен дать право своим друзьям искать удовлетворения. Так должен вести себя писатель, с гордо поднятой головой – жрец истины. Мы должны сплотиться вокруг Алек. Мих., как его друзья. Пусть Ал. Мих. помнит, что каждый из друзей гордо встанет у барьера защищать его честь и честь вообще русского писателя, как гайдамак вставал за право родины. Но этот же знакомый может не подать руки, видя его отказывающимся от благородной услуги друга, сносящим пощечины.
Итак, еще раз: я был бы гордым встать у барьера за честь Ал. Мих. и за честь вообще писателя. Об этом о всем, о чем я не мог написать Ал. Мих., я пишу Вам, думая, что Вы передадите ему многое из написанного.
19. В. В. Хлебниковой (Баку, август 1909 г. – вс. Дурасовка, Уфимской губ.)
Адрес: Петровск, Барятинская улица, дом Вапецова, квартира Дворкина, Хлебникову.
Я здоров, купаюсь в море, ловлю рыбу. Я доволен тем, что приехал сюда. Погода хорошая.
20. В. А. Хлебникову (Петербург, 29 сентября 1909 г. – в Лубны, Полтавской губ.)
Мой адрес: Васильевский остров, 11 линия, д. 48, кв. 18.
Я перешел на историко-филологический и буду освобожден от платы. Чтобы этот год был зачтен, нужно до 10 октября внести 25 руб. за прошлый год в пользу Университета. Кроме того, я не купил калош и ботинок. Таковы мои денежные дела.
Погода, кроме нескольких дней дождливых, довольно хороша. Моя комната светла и удовлетворительна. Чай я получаю в игрушечном самоваре.
Я виделся с большей частью моих знакомых. Петербуржцы привыкли к холере и ее боятся не больше других болезней, сыпного тифа и т. д.
Мой привет всем.
21. Е. Н. Хлебниковой (Петербург, 16 октября 1909 г. – в Лубны, Полтавской губ.)
Пишу вам уже второй раз: книга не оставалась дома, и это ошибка библиотекаря.
Я познакомился почти со всеми молодыми литераторами Петербурга – Гумилев, Ауслендер, Кузмин, Гофман, гр. Толстой, Гюнтер и др.
Мое стихотворение, вероятно, будет помещено в "Аполлоне", новом <литературном> журнале, выходящем в Питере.
Дела с Университетом меня сильно утомляют и отнимают много времени.
Я подмастерье и мой учитель – Кузмин (автор "Александра Македонского" и др.). Гумилев собирается ехать в Африку. Гюнтер (надежда немецкой литературы) собирается женить Кузмина на своей кузине. Граф Толстой собирается написать <роман> и освободиться от чужих влияний. У Гумилева странные голубые глаза с черными зрачками. У Толстого вид современника Пушкина.
Некоторые пророчат мне большой успех. Но я сильно устал и постарел.
Целую и обнимаю всех лубнистов и одесситов.
22. А. В. Хлебникову (Петербург, 23 октября 1909 г. – в Одессу)
Дорогой Шура! Как дела в Одессе?
Я пишу наскоро письмо. Я буду участвовать в "Академии поэтов". Вяч. Иванов, М. Кузмин, Брюсов, Маковский ее руководители. Я познакомился с Гюнтером, которого я полюбил, Гумилевым, Толстым.
Я поправился. И хорошо смотрюсь.
Гумилев написал "Данте", которое тебе, я помню, понравилось. Напиши мне, что ты думаешь о <его> поэзии. Я очень <ее> ценю за глубину, искренность и своеобразие, чего у меня бедно.
Мое стихотворение в прозе будет печататься в "Аполлоне". И я делаю вид, что очень рад, хотя равнодушен. Я пришлю тебе оттиск.
Я подмастерье знаменитого Кузмина. Он мой magister. Он написал "Подвиги Александра Македонского".
Я пишу дневник моих встреч с поэтами.
Кланяйся Г. В. и всем.
23. В. А. Хлебникову (Петербург, 13 ноября 1909 г. – в Лубны, Полтавской губ.)
Я получил 30 руб.
Зима наступила ровно 1 ноября. Если шуба не нужна, то я весьма мечтаю, чтобы она переселилась на ковре-самолете в Петербург вместе с подушкой, башлыком (если есть), зимней теплой шапкой (если есть) и теплым одеялом. Если шапка будет удобоносима, то будет очень хорошо.
Я член "Академии стиха", очень поглупел, два раза читал свои стихи на вечерах. Одна моя вещь будет напечатана в февральском номере "Аполлона", другая (драма), может, будет поставлена на сцене.
Как Верина живопись? Я встретил Чернова-Плесского. Он велел всем передать поклон. Кроме того, встретился с Григорьевым.
Шура просил прислать ему мои записки о Павде. Я это сделаю, как можно скорее. К сожалению, не знаю его адреса. Список птиц есть в <издании> "Зоологический музей Казанского Университета" (статья Лаврова). Книга есть у вас в библиотеке.
24. М. А. Кузмину (Петербург, осень 1909 г.)
Михаил Алексеевич!
Двусмысленное чревовещание швейцара повергло меня в бездну отчаяния. Я сижу, кусаю губы и не знаю, что мне делать: разделить ли поровну свои богатства между уксусной эссенцией и бумагой для последнего письма, или же послать кому-то грозный вызов, грозное объявление войны на жизнь и смерть. Воображаю, что это кусание ногтей продолжится и за гробом, если я только притворюсь мертвым, а мне поверят! Но Вы, наверное, не поверили ничему, о чем здесь говорится, и напишете письмо ласковое и утешительное, рассеивающее мои сомнения. В противном случае: Persae ex omnibus populis antiquis bellicosi erant.
He на щите, но и не под щитом – Я.
25. В. В. Хлебниковой (Петербург, 28 декабря 1909 г. – в Москву)
Дорогая Вера, надеюсь, что ты приедешь около 1-го января. Тогда мы устроимся как-нибудь сообща. В моей предприимчивой голове мелькает поездка в Черногорию в сообществе с одним художником.
Я на всех парусах стремлюсь очутиться в январе месяце через скучные праздники. Я уже переехал на новую квартиру: Васильевский остров (рядом с 15-й линией, проезд с Малого проспекта), Донская ул, д. 11, кв. 10.
Я скучаю эти дни и немного чувствую усталость. Как поживают мои вещи? я их еще не взял.
Целую непокорную, свободолюбивую, буйную.
26. Семье Хлебниковых (Петербург, 30 декабря 1909 г. – в Лубны, Полтавской губ.)
С Новым годом, Катя, мама, папа!
Что мне дал прошлый год? Усталость, беспечность, бесшабашность. Кто-то сказал мне, что у меня есть строки гениальные, кто-то (В.Иванов), что в моей груди Львиное сердце. Итак, я – Ричард Львиное Сердце. Меня зовут здесь Любек и Велимир.
Снимался и вышел похожим на m-lle Adrienne. Кто-то находит во мне сходство с молодым Тургеневым и величает monsieur Tourgeneff. Я пришлю вам визитную карточку с Велимиром вместо зачеркнутого Виктора. Я снова в веселом, беспечном настроении. Всех целую.
Вчера, 29-го, у нас была весенняя погода. Шел дождь, а на Смольное кладбище провожали с музыкой какого-то полковника. Праздники я провожу в еде, как гусь перед жертвенным ножом. В чем мой жертвенный нож, может быть, узнаете скоро. В этом полугодии я столько раз собирался драться на дуэли, сколько в нем месяцев. Я хожу в котелке. Думают, что я скрываюсь и живу под чужим именем. Гумилев в Африке охотится на гиен.
27. А. В. Xлебникову (Петербург, 16 января 1910 г. – в Одессу)
С Новым годом! Дорогой Шура, извиняюсь на всех живых и мертвых наречиях, что до сих пор не выслал птиц. Оправдаться могу только тем, что и мои вещи пролежали на вокзале около месяца. Мы собираемся, откладывая, и, как песчинка не делает разницы между горой и горстью, так и мы опаздываем из высокомерия к отдельному дню. Вот поучение.
Желаю, чтобы <ты> что-нибудь сделал из птиц. Я на них махнул рукой. Может быть, можно к твоему докладу добавить хвостик, чтобы высказаться мне о происхождении видов? Мне казалось, что в этом вопросе я был глубок и нов.
Передай новогодние пожелания Марии Николаевне, тете Варе, Коле старшему и младшему, если они не слишком имеют вид величеств. Твой брат до конца земных ошибок, близок он или далек.
Velimir [Виктор]
28. Е. В. Хлебниковой (Петербург, 1 февраля 1910 г. – в Лубны, Полтавской губ.)
Я написал не очень давно два письма, но не знаю, дошли ли они, так как были недостатки в адресе. От Веры получил очень неразборчивое, но из него ясно, что она очень печально настроена. Вероятно, в Москве большие морозы, потому что она пишет: "с весной оживем", "с теплом". В письме же она пишет про русалочку, которая лезла на дуб и оборвалась, упав на землю.
У тети Сони и у других давно не был. Кукла всем очень нравится, и если можно, то пришлите еще две таких куклы или одну. Я ее кому-нибудь подарю, Ремизову, например, а другую оставлю у себя.
Я буду вспоминать Малороссию.
Сейчас я жив, бодр, здоров. Мой адрес совсем другой: Волкова деревня, Волковский проспект, д. № 54. Я получил урок.