Куда собирается Шура на лето? Я бы советовал ему побывать в имении "Ascania Nova" Фальц-Фейна в Таврической губ., на берегу Черного моря и около Днепра. Там есть зебры, зубры, бизоны, дикие лошади. Этот зверинец известен всему миру, кроме России, хотя он находится в ее пределах. Там же он смог бы заняться наблюдениями с разрешения хозяина.
Я не знаю, что я буду делать и где. Одно время думал о поездке в Черногорию. Теперь не знаю.
Я продолжаю бывать в "Академии стиха".
Пусть Шура напишет, что будет делать с птицами и нужны ли они ему. Я скоро опять войду в "сношения" с <Славянским благотворительным> обществом.
29. В. А. Xлебникову (Петербург, февраль 1910 г. – в Лубны Полтавской губ.)
Я переселился на окраину города С.-Петербурга: "Волкова деревня", д. № 54 – Михайлова, по Волковскому проспекту. Прошу выслать мне елико можно скорей.
Я здоров. Выслал Шуре птиц. Взял вещи. От Веры давно не получал писем. Был на лекции <неразб.> о студенчестве.
У Судейкиных давно не был. У тети Сони тоже. Сижу дома. Одно время со всеми поссорился.
Скоро увижу Брюсова.
Погода сегодня очаровательная.
Я имею урок.
Я. Я. Я.
В "Академии стиха" две недели не был.
Я собираюсь воскреснуть из своего пепла.
30. В. А. Хлебникову (Петербург, декабрь 1910 г. – в с. Алфёрово, Симбирской губ.)
Балдарю. Я был у тети Сони и взял дань, удивляясь что все еще продолжаю получать.
Я намерен выйти из Университета. Я хворал, но, кажется, поправляюсь, хотя еще не уверен в этом.
Еду дня через два в Москву. Хорошо бы узнать, где живет Шура?
В С.-Петербурге мне смертельно скучно. Всем привет. Вижусь часто с Верой. После Рождества издаю том своих сочинений. О "Садке Судей" заметка – насмешливая. Погода – дождь, слякоть, тающий снег.
31. М. В. Матюшину (Алферово, Симбирской губ., 23 декабря 1910 г. – в Петербург)
Симб<ирская> губ<ерния>, Ардатовский уезд, село Алферово – вот та точка на земном шаре, где я обитаю. Лень и отдалённое сознание, что есть где-то г. Петербург или, как его здесь зовут, столица (кончающаяся на "бурх"), вот здешние лихорадочные начала.
Бурные новогодние пожелания Елене Генриховне и Вам!
32. А. В. Хлебникову (Алферово, Симбирской губ., 25 февраля 1911 г. – в Москву)
Дорогой Шура, я говорил о Оствальде и думаю, что его послали.
Катя на днях уезжает; я соскучился и с удовольствием бы поехал, но пока не пускают.
Я усердно занимаюсь числами и нашел довольно много законностей. Я однако собираюсь довести <дело> до конца, пока не отвечу, почему так это все происходит. Вот примеры:
412. 449, 486 – <это начала> Испании, Англии, Франции
711. 1066. 1421 – это <гибель> Испании, Англии, Франции
1492. 1640. 1789 – <это> свобода Испании, Англии, Франции
[Нарисован неправильный четырехугольник, пересеченный двумя линиями вдоль и поперек; обозначены точки графика: А, В, С, F, М, N, Р, центр пересечения Е – ред.]
У них такие соотношения:
АВ = ВС = 37
АД = 299
ВЕ = 299 + 317 + 1 = 617
CF = 617 + 317 + 1 = 955
MN = NP = 37-4
FP = 365 + 2
EN = 365 + 2 + 37·3 + 48·2 = 367 + 207 = 574
DM = 574 + 37·3 + 48·2 = 574 + 207 = 781
или: 732, 1683 – условия битв у мусульман
1683 – 732 = 1402-451 = (365-48)·3 = 317 = 951.
Затем: 365 + 48 = 413
3644 – начало Египта
759 – начало Рима
486 – начало Франции
900 – начало Дании не знаю основания Японии.
Как чувствуется? Здесь все поглощены кухней и о Вере и тебе редко вспоминают. Это люди с дубовым воображением. И очень любят хвалить его тяжесть.
33. М. В. Матюшину (Алферово, Симбирской губ., апрель 1911 г. – в Петербург)
Михаил Алексеевич!
Буде Вы не изменили намерению союзно с Ел<еной> Г<енриховной> и другими злоумышленниками предать позорищу присылаемых уродцев, буде я не нарушил всех законов ленью, праздностью и т. д., приступайте к печатанию! Я был повержен в настроение, когда до всего делаешься равнодушен и смотришь с другой стороны, но теперь оттаиваю вместе с весенним солнцем. Если у Вас нет препятствий и сердечного отвращения приступить к печатанию немедля, то пришлите телеграмму с таинственным словом – да! которое всполошит всех урядников и всю сельскую власть.
Здесь все письма исследуются на красную кислоту и залеживаются. Это не влечет к переписке.
Все время я работаю над числами и судьбами народов, как зависимыми переменными чисел, и сделал некоторые шаги.
Вероятно, Вы удивлялись, что я не пишу, а после и удивляться перестали. Но, как видите, я вооружен оправдывающими обстоятельствами.
Я шлю 4 вещи – "Велик-день", "Аспарух", "Смерть Паливоды", "Девий бог".
Я нарочно не послал ни одного стихотворения и "Сн<ежимочки">, чтобы придать сборнику цельность. Из заглавий мне мерещится "Дидова хата", "Черное дерево", "Черный холм", в особенности последнее; если Вы против ничего не имеете – да красуется оно на обложке!
Шлю несколько рисунков, чтобы Ел. Генр. со свойственным ей вкусом и знанием дела выбрала 2 или 3, мне бы хотелось видеть избушку-птицу на 2-й странице, а также одно из женственных созданий – рисунки Веры Хлебниковой, но нужно ли подписывать, не знаю. Известите меня скорее, издаете Вы или нет книжку.
Глубокий привет Елене Генриховне и всему кружку преданных искусству людей. Как поживает Каменский?
И юный художник, на которого Вы устремили Ваши заботы?
Кстати, мое пребывание в этом городе, самом скверном из городов, нанесло Вам вещественный ущерб. Не торопясь с осуществлением заявления, спешу заверить, что он будет возмещен самым тщательным и точным образом.
Итак, печатайте!
Поклон Вам!
В. Хлебников
В Петербург рукописи попадут с попутчиком.
Обложка без рисунка: самая простая, с венком.
Симб. губ. Ардатовский уезд, почт. ст<анция> Теплый стан, село Алферово.
34. В. В. Xлебниковой (Алферово, Симбирской губ., апрель 1911 г. – в Петербург)
Вера! я, может быть, напечатаю два твоих рисунка (избушку) вместе со своими вещами. Как художественные дела? Не встречалась ли ты с моими знакомыми? Хотел бы посмотреть твои рисунки, но далеко.
Я работаю над числами. Меня снова задерживают.
Книжка, если выйдет, то будет озаглавлена "Черный холм". Печатаю "Девий бог", "Аспарух", "Смерть Паливоды", "Велик-день".
Не могу ли я быть чем-нибудь полезный? Поклон и привет тете Соне, дяде Саше и всем другим.
Население наших сарайчиков все уменьшается, некоторые из них едут в зажаренном виде к вам. Всем поклон.
35. Е. Г. Гуро (Алферово, Симбирской губ., апрель 1911 г. – в Петербург)
Глубокоуважаемая Елена Генриховна!
Письмо Ваше я получил. Спешу уведомить Вас, что с моей стороны препон к напечатанию этим летом сборника не имеется.
Наоборот, я даже был бы очарован его появлением в свет. Жалко, что Вы не сообщили ни Вашего мнения о тех вещах, которые, как кажется, прочли в первый раз, ни о том, чрезмерно тощ или чрезмерно толст сборник. И в том, и в другом случае можно было бы, пользуясь временем, кое-что изменить, сообразно с впечатлениями и указаниями. У меня в запасе вещей на два или три сборника – страшно? вероятно. Сам я чувствую себя не очень хорошо – вроде остывающего костра, когда кто-нибудь палкой бередит угли. Кстати, я прислал рисунки: мне кажется, что я сделал это под влиянием мгновенного настроения и что лучше было бы совсем не помещать их. Пусть сборник будет прозрачен, как капли воды, как сказал бы восточный человек. Осенью, может быть, буду в ваших краях.
Что же касается моего таинственного знакомца, числа 365, то я сделал часть работы и должен был отложить за неимением под руками некоторых книг.
В какой-то газете мелькнуло известие, что упал во время полета Васильев-Каменский. Неужели это бедный Вася К<аменский>? Вот так "Звенидень"!
Если Вам вздумается, паче чаяния, не ответить, то я снисходителен и прощу, но если Вы напишете мне письмо и знаете его адрес, то сообщите его мне. Хотелось бы знать.
Вы были, вероятно, на выставке, где царят Бурлюки? Там в виде старого лимона с зелеными пятнами, кажется, изображен и я. В их живописи часто художественное начало отдано в жертву головной выдумке и отчасти растерзано, как лань рысью.
Пишет ли что-нибудь г. Мясоедов? На его Блейянской земле положительно есть звездный налет, и он мог бы создать большое и прекрасное. Очень хорошо, что его писания – страна, которая не знает над собой никаких влияний. Мне живо хотелось бы узнать его мнение о моих вещах, например, о "Аспарухе". Все так же ли делает набеги буйная немка с волосами черного барана?
Кончил ли Михаил Васильевич "Дон-Кихота"? Какая сумасшедшая мысль быть певцом сумасшедшего гидальго в век <сплошных> Санчо-Панчо! Жму его руку, кланяюсь Тамаре Иогансон и вообще приветствую!
Покровитель Вашего кружка, несомненно, Дон-Кихот, а не достоуважаемый оруженосец, и в этом его оправдание. Не слыхать ли чего-нибудь о "Садке Судей"!? На него, кажется, положили плиту молчания, но, мне думается, в "Аполлоне" должны были бы пройтись с непонимающей улыбкой, что ли.