Сергей Морейно - Берега дождя: Современная поэзия латышей стр 12.

Христово тело воскресным утром. Глоток кагора.
В понедельник с изюминками грильяж.
Или с орешками, но время пойдет еще в гору.
Надеюсь, примется. Сладость азарта.
Мираж.
Тем не менее, музыка сфер в извивах корней.
Если можно назвать поэзией то, что мне снится,
это – алиби, невиновность. И мы с тобой не
более чем нарушители границы.

Старинная кельтская музыка для арфы

То ли подруга Тристана, то ли ангел пел песню.
Берег Святого Патрика, шум прибоя окрест.
Круглый стол и чертова дюжина кресел,
от одного к другому огненный крест.

То ли ангел пел песню. Так одиноко.
Король Артур и дюжина рыцарей за круглым столом.
Пареньку на вытянутую руку садится сокол.
Куда захочешь, туда пошлем.

Сад камней на лугу. Белый конь, черный бархат.
Корнуэльский принц взбивает двойной дайкири.
Только музыка древних кельтов для арфы
в целом мире.

Бритоголовая Шиннед. Ночная эстрада.
Просто папа был напрасно обижен.
Старинную кельтскую музыку слушаю как награду.
Нежный берег Святого Патрика. Флаг неподвижен.

Остров в Эгейском море

Я там не был. Могу отыскать на карте.
Конечно, там делают вина и цедят ракию.
Конечно, там в моде сиртаки под южными звездами
яркими.
А вот хитонов не носят.
Я там не был. А там прожорливы козы.
Валуны там раскиданы словно игральные кости.
Там изумрудное море. Шоколадных и сливочных
мотыльков
Расклеены пестрые марки.

Шесть букв голубая аура.
Я там не был.
Нежатся на солнце моллюски и барки.
Да иногда виден парус.

P.S. Кто ищет, находит, Яники.

Стихотворения при свете свечи

1
Саунд Матвеевской улицы ночью:
электроны гудят в проводах, капля вечности стонет в кране,
автомобильные чик да чирик, кроит брусчатку фура,
одинокое жужужужжанье троллейбуса,
двортерьер томно брешет, ему отзываются в конце концов.
Орден стопки не спит; сестер порицают братья.
(Каждый проезжающий автомобиль заставляет свечу трепетать.)
Русские народные от фонаря
и до Любочки-Юбочки,
а на улице Ключевой все точки закрыты, исключая одну.
Пара сантим в кармане нервничает, ожидая приплода.
Клав! Я теперь живу на улице Твоего сына.

2
Ежели Альтона – Латинский квартал,
то здесь подножье Монмартра.
Гей, старина! Анатоль, гей!
Ежели Монмартр – это Агенскалнс,
то здесь Монпарнас.
Не 19, конечно, но 89-6.
Шут с ним, псевдомансарды, сухие сортиры.
Может быть, ты поступил в Академию в 89-м?
Может быть, ты в ней отучился шесть лет?

3
Тут хорошая аура.
На подоконнике разведу летучих мышей.
На Луговой (а то Полевой) улице наплету веночков.
Скрипку сверчка я настрою так,
как ты захочешь.
И, была не была, отправлюсь в поход за искоркой рододендрона.

4
Вентиляционная дырка на кухне:
виден дымоход
и, если напрячься, серебряный отвислый ус месяца
(другой, невидимый, полощется в реке Ушуайя или же в реке Мары,
речка Мары коричневеет от просыпанного табака Dobelman),
зато зеленеет&зеленеет парк Аркадии.

5
Тут хорошая аура.
Хотя и залистана книга.
Вот она, от кончиков ногтей и до мозга костей настоящая Рига.
Сквозь сон бредут коровы, поет лосось, блестит чешуя.
Надсадно оса гудит, и другая
дуэтом, как гитара и бас.
Выстраиваются в очередь стихотворения (где взять столько свечей?),
и цимес их на вес вполне ощутим.
Рабиндранат Тагорян, индийский факир из Лимбажей,
шпагоглотатели, бродячие кукольники, Карабас Барабас.

Час призраков определенно минул.
Жаль, мимо касс.

6
Чует, чует мой нос.
Мощеная улица с каноническим текстом про яйца.
Цыганский переросток Рингла глядит в окно.
В полуподвале коммерц-парикмахерская "Данас".
О, бойся данайцев!

7
Светлая кровь с фитиля свечи
скатывается мне на левую руку,
густея.
Пламя и свернувшийся воск.
Кельтский меч в моей правой руке помнит все.
Золотая яблоня.

8
Инга приснилась. Не Яблонька.
Кацапочка из 9"Б" нашей школы.
Смех сквозь слезы, балетные ножки в разношенных чоботах.
Глаза же сверкают, как месяц май (для
кого?) Портовый ветер в косе. Возбуждает.
Что ж, выпьем, на хальяву – таков мой тост.
Лирический мовизм.

9
Лирический мовизм.
По совместительству сценический реквизит.
Или, изволите видеть, картина без автора.
Все на продажу. Вольера с нетопырями, роскошнейшее небытие,
или заурядное присутствие в завтра.

10
"я думаю Ты улыбнешься
бесхитростным этим строчкам
а может быть и поплачешь
над сотней моих чудачеств

на небе свары птичьи
чего им делить спроси их
я знаю лишь что на крыльях
птицы несут Мессию

гляжу в глазах встали слезы
я думаю Ты улыбнешься
а может быть и поплачешь
за окнами цвета розы"

11
Филя отнюдь не глуп, но слегка покусан.
Прет на рожон порой, порой параллельным курсом.
Филин летает ночью, мышиные ультразвуки;
складывают крылышки Чикаго Блэк Хавкс.
Эманацией поля Святого Духа, быстрее света
в миллиард тысяч раз.
Маленькая черная родинка возле уха.

12
Когда сгорает свеча,
густой парафиновый запах
приводит сны
и Малую ночную музыку.

"Ни разу в жизни мне не принадлежала гитара..."

ни разу в жизни мне не принадлежала гитара
с алым шелковым бантом
мне вообще не удаются переборы
и вообще у меня нет вокальных данных
голос прокурен пропит
хотя (это ведь несколько экстравагантно)
сладчайших улыбок удостаиваются
роскошнейших букетов как правило
те у кого нет вокальных данных

как правило перед рассветом
у некоторых наступает кризис
у меня как исключение нашлась сигарета
что перед рассветом особенно странно
затянусь за себя и за Тебя
послушаю БГ про золотой город
(говорят и слова и мелодия ненастоящие)
иногда слова особенно щемяще-сладки
даже когда нет вокальных данных

маковая улитка в эпицентре кайфа
легкая дымка и птичий полет
вселенная распалась как зеркало
на тысячи осколков (в них сочатся раны)
я тут несколько повторяюсь
во сне и наяву это не усталость
сладчайших улыбок удостаиваются
те кто готов к невербальному общению
к неприменению вокальных данных

у православных прощёное воскресенье
в поисках стеариновой свечки
зашел в дремучие тысячелетья
повсюду алые реки и горючие белёсые океаны
послушаю БГ про золотой город
ощущая прикосновения мягких крыльев
плаванья по облакам
возвращения на грешную землю
молитва заступнице нашей Святой Деве
хоть вроде нет хоральных данных

P.S. чист Кастальский источник
Грааль в истоках нирваны

Майра Асаре

Maira Asare

(p. 1960)

Чуткий лирик, фиксатор бесед с "Ангелом за кухонным столом", продолжатель традиции Берзиньша, разве что с отчетливо выраженным христианским пафосом. Точнейшее женское ухо Латвии. При этом – отрезвляющая ирония, предельно ясный и четкий, порой совершенно мужской взгляд на вещи.

И, опять-таки, при этом – нежность, смирение и почти всепрощение. Автор романа "Женская зона", посвященного тюремной действительности как опыту преодоления наркотической зависимости. Блестящим переводом "Школы для дураков" Саши Соколова, опровергнув миф о "сущей непереводимости", открыла новый этап в становлении латышского прозаического языка.

Плыть

Прикосновение воды -
дрожь кожи, мышц, тока крови,
дрожь и воспоминания, глубже и ярче тех,
что присущи памяти человека – подкожная,
внутримышечная
и внутривенная память рыб, водорослей и
птиц.
Под черепом дышит ледник – на его
ладони нить моей пуповины.
Прочие нити оборваны – голое
тело летит в воде, волнуясь, как
водоросль, как водопад.
Без жалости, без ностальгии -
мгновение милосердия к изгнанному из
Эдема.

"Душевное тепло выцыганенное у ветрениц..."

душевное тепло выцыганенное у ветрениц
страждут сирые духом
выпевают тоскливо
как далеко бы
могло быть отсюда до моря?
и кто позабыл
отогнать лошадей -
так в небесах и пасутся
серые и спокойные
серые и спокойные
лучатся подземные жилы
корни и сочлененья
сложим ладошки молясь
оробело
веруя в то, что нас услышат
надеясь на то, что нас
не увидят

"Река переполнила наши глаза..."

Река переполнила наши глаза,
когда стояли, обнявшись,
наши руки вплетались
в небеса, в пески,
в прибрежные мхи,
как же мы зыбки, мой
милый, как же зябки,
прахом став, восставали,
рассеяны ветром,
воспаряли, воспылали,
воссоединялись,
встав вот тут,
чтобы звучать голосами,
исполненными
кликов, откликов,
чтобы звучать -
как же мы зыбки,
мой милый,
тáя,
ликуя.

Речь

Речь:
смехом на устах,
словами,
слезами и кровью своими
на устах -
желтые ядовитые цветы целовал,
хмелел и в желтую пыльцу падал,
ликуя, пыль дороги и самое язык
забывал, всем телом ликуя;
не так ли в детстве далеким утром, из дому
гуськом – мгла мреет на солнце, крыши
млеют и не соврешь – все согласовано
в роде, лице, числе, времени
и в пространстве;
речь, как звериными глотками Бог речет
поэзию.