Леонид Советников - Как весть о том... стр 7.

Усну, а и во сне не спится,
Всё – полнолунья б дожидаться.
Разбилась жизнь, как черепица,
И ни обола – чтоб напиться,
И ни сраженья – чтоб не сдаться.

Ученик

(с надеждой в голосе)

А помнишь, так же ночь молчала
Под аркой золотых ветвей,
И Эвридику у причала
Ласкал не ветрено Орфей?

Тень

(вполне равнодушно)

Не верь, что тени те́ней слышат
И что друг друга узнают,
В подполье памяти лишь мыши
Железо времени жуют.
Тебя твоя́ заводит память
В тростник, которого уж нет;
Искать, задумывать, шаманить -
Тебе. Сегодня ты́ поэт.

Ученик

(смущенный)

Ты пел – и по морям летело,
Смолкал – и души наизнанку!

Тень

(вдруг оживившись)

Нет, песня пелась как хотела
Затем, что добивалась тела,
Как голытьбы – игра в орлянку!

Ученик

(смущаясь еще сильнее)

Всё любишь?

Тень

(усмехнувшись, с намёком)

Так не сводят с нею,
А то сольёмся вместе – и…

(отворачиваясь)

Прости, с рассветом я бледнею.
Прости.

"Мы всё не обретём никак земли своей…"

Мы всё не обретём никак земли своей,
А небеса темны, как на порядок ниже,
И сколько ни кружи, ни бодрствуй, ни совей,
Но падаешь с небес, чтоб возвратиться к ним же.

А на земле зима, дороги замело,
И Пенелопа ткёт – и всё бела основа.
Пространство велико иль время так мало,
Но распускать с канвы – как бредить, слово в слово.

Хорив

Глас огненный – ни облика, ни лика -
Одной горы пылающая пика
И облако, воздетое над ней.
Притих народ – от мала до велика,
И патриарх, на посох, как калика,
Припав, внимает грохоту камней -
Небесных слов. И эха бьют в скрижали,
Пока внизу во мраке стонут дали.

Камень

Шумят века, поют ветра.
И завтра будет, что вчера.
И Баальбек возводит Каин
В надежде скрыться от тоски.
И стены башен высоки,
Но давит неотступный камень.

Он, даже вырвавшись из рук
И воплотившись в дальний звук,
Вернётся камнем преткновенья.
Настигнут камушком своим,
Не знает мир, что делать с ним,
И отсылает в поколенья.

Покуда камню стать Петром,
Куются молнии, и гром
Гремит. И суша погрузилась
В пучины вод. И в гневе волн
То рычит лев, то мычит вол,
Но в безднах не ночует милость.

Покуда камню лечь углом
В единый храм, в надмирный дом,
Цари младенцев истребляют.
Текут народы, как пески,
И в Мёртвом море рыбаки
Всё так же сети расставляют.

И снится камню страшный сон,
Что не в пустыне брошен он,
А в вечном пекле – голосящим!
Вот подрастёт, вот в ум взойдёт,
И мы под ним не свой исход,
А безысходный гнёт обрящем.

Зимний путь

Не по нитке – по нити светящейся, с миру
Собирается веры пучок. И несут
Издалёка волхвы в знак смирения – смирну,
Ладан – в лад и из золота чистый сосуд.

Это сон, это солнце восстало средь ночи!
И в глубокой пещере светло, как в раю.
И ведёт мимо падей и волчьих урочищ
Зимний путь, не подвластный уму и вранью.

"Сегодня облака – седые, как снега…"

Сегодня облака – седые, как снега,
Когда их наметёт сыпучими холмами.
И свет издалека, и жизнь издалека
Сияют, будто сны, покинутые нами.

А завтра – синий лёд и ветер запоёт
О звёздах и листве, что были золотыми,
А может, и о нас, не отводивших глаз,
Умевших тосковать и любоваться ими.

И мы приснимся вам, не верящим словам, -
Как звёзды, что горят, хотя давно остыли,
Как одиноких дум плывущий в небе дым,
Как золото листвы в слюде дорожной пыли.

Анатолий Голушко "Солнечный вечер над сонной рекой". Масло, холст. 40 х 75, 2014.

Олеся Матяш "Море". Масло, холст, 40 х 50, 2014.

"Где замысел воли утрачен…"

Где замысел воли утрачен
И свет не воздался сторицей,
Кочует кораблик удачи
По тёмным морям небылицей.

Кто замкнут в пространстве – отведал
Ковчежной закупорки мыслей:
Как тонут в беспамятствах бреда,
В напрасных томлениях киснут.

На стенку волна налезает,
И нет в целом мире причала,
Лишь сердце наверное знает:
Ничто не начнётся сначала,

И срок подойдёт захлебнуться
Спокойствием… Но не затем ли
И муки, чтоб к ним не вернуться,
И сны, чтоб отыскивать земли?

Суламита

1

Если ревностно ухо к напеву,
Зренье к чистому образу склонно,
Полюбуйся на юную деву
Средь цветущих садов Соломона.

Оглянись, оглянись, Суламита,
Белой лилией кудри укрась.
В восхищении царская свита:
Столько неги у солнца украсть!

Тень сбежит, и прохлада провиснет.
Теплотой отягчённой завертит.
Постигая премудрости жизни,
Мы вдвоём позабудем о смерти.

2

Ночь дохнула прохладно и сыро.
Не вошёл, лишь взглянул свысока,
Как с перстов моих капало миро
На хитон и на ручки замка.

Я забылась, я громко стенала,
А в ответ – океан тишины.
Стражи сняли с меня покрывало,
Стерегущие стены и сны.

Если б братом он был, чтоб могла я
Целовать на виду у людей!
Только ревность – сестра моя злая -
Ближе милого, стражей лютей.

"Цветёт сирень, как девушка, упруга…"

Строкой отдельной всякий стебелёк.

Быть может, мир – такой полувенок?

……………………………………… Аграфа

Цветёт сирень, как девушка, упруга.
Скользит ручей пружинистой змеёй.
Тугую стернь взрывает лемех плуга.
Небесный пласт срастается с землёй.
Всё слова ждёт, чтоб хорошеть всегда,
Но пласт вверх дном – чернеет борозда.
Навстречу – листья мать-и-мачех луга.
……………………………………………

Цветёт сирень, как девушка, упруга.
Ты ищешь пять случайных лепестков.
Без них весь сад – скопленье пустяков,
Одних кистей затверженная фуга.
Букет от глаз не в силах скрыть испуга:
Вдруг счастья нет и шутка – день шестой?
Скользит ручей пружинистой змеёй.

Скользит ручей пружинистой змеёй.
Тебе давно недоставало друга.
Кто знает мира древнего устой?
Глубинный камень, что всему натуга.
Есть ключ и омут. Между ними – мрак.
Сквозь мрак и холод всходит жизни злак.
Тугую стернь взрывает лемех плуга.

Тугую стернь взрывает лемех плуга.
Суровый муж в работе изнемог.
Не вырваться из замкнутого круга,
Но бережёт и дом, и пашню Бог.
Журчит вода. Выводит трель пичуга.
Прохладен дол с вечернею зарёй.
Небесный пласт срастается с землёй.

Небесный пласт срастается с землёй
От борозды – до свежего погоста.
И человек в разладе сам с собой,
Где богу – и предвидимо, и просто.
Отходит мира ветхая короста.
Восходит Вифлеемская звезда.
Всё слова ждёт, чтоб хорошеть всегда.

Всё слова ждёт, чтоб хорошеть всегда.
И мальчик в храме подхлестнул года.
Изумлены ходящие пред Яхве:
Чист голос, как текучая вода!
Полезному не сделает вреда,
А вредное – смоковницей зачахнет.
Но пласт вверх дном – чернеет борозда.

Но пласт вверх дном – чернеет борозда.
И хлеб, и воля достаются туго.
В нас суть зерна: дичаем без труда,
Когда течём по жизни, как вода,
Поём, как беззаботная пичуга.
Лежат пласты – прошедшие года.
Навстречу – листья мать-и-мачех луга.

Навстречу – листья мать-и-мачех луга:
Потвёрже – к небу, понежней – к земле.
Вот мера трав. И средство от недуга.
Прохладный свет на сумрачном тепле.
Поверь, природа помнит дальше нас.
Срастается с землёй небесный пласт.
Цветёт сирень, как девушка, упруга.

Бегство

Всё южнее, всё дальше в пески,
Одинокий, везу я младенца.
От людской бесконечной тоски
Никуда мне, верблюду, не деться.

Как выносливый древний ковчег
В волн барханах барахтался с Ноем,
Я – с наставником. Сам – и ночлег,
И надежда измученным зноем.

"Эти волны залива – обман,
Занесённый сюда из Мадраса…" -
Так шептали разбойники нам,
Оглушённые совести гласом.

На младенца взирали без сил,
И молений колодец был выпит.
Вот тогда влажный дух возвестил:
Спасены! Перед вами – Египет.

"Взглянул на звёздную пургу…."

Взглянул на звёздную пургу,
Шепнул: не всё же ей висеть.
Застыла выпь на берегу,
Набилась зелень в сеть.

Был тьмы над светом перевес,
А Он закинул и поймал
Таких любовников небес,
Что Сам казался мал.

Зато велик – не донести! -
Кедровый крест, чтоб всех спасти.

Триптих времён

1