Вячеслав Ладогин - Бульварный роман. Исповедь алкоголика (сборник) стр 6.

IV

Брат, лошадушка ветряная несет
Тех, под кем уж не сгибается трава.
Многим шепчут небеса: "О чем ты вот
Тут мечтала? – Золотая голова".

Бедный Джон

Нике Глен – знак победы.

My poor boy (уже пожилой) -
Добрый Рыцарь Джон.
Всех добрых рыцарей звал он на бой:
Во славу, в честь их нежных жен.
…………………………И
Дамской перчаткой украсив
Шлем,
Мечом отзванивал
Гимн
"Прекрасной Элизе-Луизе-Глен!"
(Той, что ушла с другим).

I

Всю жизнь Джон пел: "Моя жена -
Цветок!" – пел в пыли дорог:
"Добра, нежна, бела, пышна,
И румяна, как сладкий пирог!
Ах! Сердце! Пой!" (said my poor boy), -
"И в-трама-и-в-тарара-рам:
Рубиться буду во имя Той!"
(Которая где-то там).

* * *

Кому не везло, того – убивал.
Но кто попадался в плен,
Был должен сложить и спеть мадригал
Элизе-Луизе-Глен.
………………………И
И битые лорды тащились (без свиты!)
И хором (нестройным) орали (сердито),
Внезапно (и злобно) рыча,
Пугая ее но ночам:

"Простите! Я понял! Элиза! Луиза!
Вы Всех Привле-Кательней! Сверху И Снизу!" -
И падали ниц,
И квасили нос.
И стыдно им было до слез.

* * *

Тут старый добряк – садовник Бак
(Поглубже надев ночной колпак),
В тележку, сопя, собирал у ворот
Всех тех, кто умрет – вот-вот.

Тут Леди варила бульон им, компот
(Даже – чистила пыльную знать,
Хрипящую список ее красот,
Которые "надо признать"!)

* * *

И… все ждала. И р-раз! – ушла:
С пажом по прозванью Café au Lait.

А Джону сказали, что Леди
Ушла:
Что плохи его дела.

II

"Так что же", – грустно пробормотал
Бедный мальчик Джон, -
"Она красавица. Он же признал.
Я вовсе не удивлен!
Не драться ж мне с ним (помилуй Бог!)
За то, что увел жену?"
…………………………И
Дунул рыцарь в треснувший рог,
(А конь под ним кивнул).

* * *

…………………………И
Снова. К Элизе. Луизе. Без меры.
Съезжаются сэры. Милорды (тьфу!). Пэры.

И воют вовсю в темноте,
(Мешая влюбленной чете).

Но хоть плачет испуганно нежная Леди,
А все-таки ж есть ей отрада на свете,
А вместе – надежда и луч тепла
По прозванью Café au Lait:

"Пуст Сэры визжат хоть до самой зари,
Лишь ласка твоя мне мила".

Ой, кто этот джентльмен, прах раздери -
Неужто – Café au Lait?

* * *

Он красен, как дьявол (он зол, как семь).
Он фразу твердит (одну):
"Ну Вас к Дьяволу, Сэр, я уж… хватит уж… сам
Прославлю свою жену".

И горячая плеть обожгла коня,
И растаяла пыль во мгле.
И падают головы. (Тихо звеня
Именем Леди Глен.)

* * *

А бедный мой мальчик, уже пожилой
Храбрый рыцарь Джон
Скакал без понятия в дождь и в зной,
И был всем нам смешон.

И дрожал он от боли, не первый год
Кутаясь в плащ сырой.
И сбит был с коня острием, и вот:
Лежит в груди с дырой,

Что ж Леди? А может, мадам? (как назвать) – цвела
В окне цветного стекла.
Того, что едет Café au Lait
Домой, она не ждала.

Тра-ла, джентльмены, тра-ла, ла-ла,
Таки, джентльмены, дела.

Былина о томе Лермон(т)е, предке Лермонтова

Выхожу один я на дорогу…

Романс

Сюжет старинного шотландского сказания о поэте Томе Лермонте был услышан мной от ленинградской хипуши по кличке Петрович в подвале Лиговского проспекта в разговорном петербуржском жанре, определяемом народом как "телега". Основное отличие петербуржской "телеги" от московского анекдота состоит в том, что телега не имеет по существу ни начала, ни, особенно, конца. Начало "телеги" рассказчик определяет контекстом конкретного общения, конец же мелодически уходит в будущее конкретного общения. В том случае, о котором я повествую, конец истории состоял в том, что на пути Тома Лермонта кружили цветные бабочки. Другого сюжета в то время нам не требовалось.

Уже позже я прочел и саму древнюю балладу, а еще позже с бандой босоногих беспризорных детей в снегу на Машуке понял, отчего Михаил Юрьевич Лермонтов считал шотландского поэта своим предком. Так родилась эта былина. Как и все былины, она представляет собой жанр устный и не скрывает к тому же своего происхождения от поздней ленинградской "телеги". Записана она с трудом, как с трудом записываются все произведения устного жанра. Поэтому читатель может вообразить, что автор былины – человек из народа – канул в вечность, что он – не читатель, а слушатель, и перед ним случайная и неполная магнитофонная пленка.

Пролог

I

Этот тип (!) был для города черным пятном:
Он был больше, чем вор! и бандит!
Он исчез. Ну и черт с ним! и помнит о нем
Только тот – кто без дела сидит.

II

В одной из английских деревень
Родился (под кустом)
У старой молочницы (стервы и склочницы)
Мальчик по имени Том.

III

Молочница (старая стерва и склочница)
Очень удивлена:
1) Ей семьдесят лет. 2) Она старая дева.
3) И денно, и нощно молилась она.

IV

Вот как-то раз в среду (по малой нужде)
Под куст примостилась она.

Бичуган

I

Один из "тех" лихих парней,
Которым только лишь: "Налей!"
Привычной (праздничной) походкой
В таверну шел – зачем? За водкой.

(За водкой – черт меня возьми!
Он шел в ближайшую таверну:
За водкой – говорю наверно:
Поскольку вся моя мечта
О милой Англии – потухнет,
Лишь только кто-то мне бубухнет,
Мол: "Водки нет там ни черта", -
О том, что местные верзилы,
(Которых так моя душа
Давно и пылко возлюбила)
Не жрут там водки ни шиша,
Но хлещут всякую мочу, -
я слышать вовсе не хочу).

II

Так, в общем, шел он. По дороге.
И – песню пел, а тут – о, боги! -
Волынки горской дивный звук
Из-за кустов раздался. Вдруг.

III

……………………………
……………………………
Такие синие озера
Ханыги внутреннему взору
Звук тот из памяти являл,
Что тот минуты две… стоял.

IV

И вот, как ветер ветки сдвинул, -
Так бичуган шляпёнку скинул
И крикнул дикою совой,
И плавно скрылся (под горой).

Босх с вами

I

Что увидел там он, не смогу и сказать
Без того, чтобы друга сюда не позвать
И его умолять (выпив кофею с им):
"Нарисуй иллюстрацию, Иероним.

II

Ну, рисуй, милый друг: как на остром суку
Стерва (старая), скорчась, лежит (на боку),
И как муха ползет по ее языку
……………………………

III

И весь зад заголен! Да раздвинувши зад,
Из его – головенка – и ручки, – торчат,
И – волынка – в руках у малютки дрожит.
И из чрева ея "Звонко песня бежит!"

На мотив колыбельной

По небу полуночи ангел летел,

И тихую песню он пел.

I

Вот ночь над деревней стоит…
Серая птица летит,
Машет и машет крылом:
Лес облетает – кругом.

II

Буки у ветхих ворот.
Спящий в домишке народ.
В серенькой хате – теплынь.
А за порогом – брр – сгинь!

Маленьки деточки спят.
Куры плюс уточки спят.
В сарае (всю ночь напролет)
Коровушка нечто жует.

III

А не хотелось бы вам
В полночь попасться волкам?
А лохматым лесным лешакам?
Лучше лежать по домам.

IV

Хоть ты в России, брат, будь,
Хоть ты, брат, в Англии будь,
Даже, брат, в Турции будь,
А ночью холодная жуть:

V

Кто-то в лесу ка-ак прой-дет! -
Слышно, что носом сопит.
Вот, кто-то еще, в стороне -
Слышно – он лаптем скрыпит…

VI

Если везде темнота,
Чудится всякое. Мразь.
Думает сразу ж любой:
"Вот бы мне – в хату попасть…"

"Вот бы щас в хату б попасть!
Щец, нахлебался б я всласть,
Обувку бы я просушил,
С хозяйкой бы – блин! – пош-шутил!

VII

И лег бы я с ней на тулуп,
И мы б с ею прыгали б так,
Чтоб качался па улице дуб,
Скрипя: "Скипси драк!"

VIII

Так что ночью мой красавец
Никого не занимал.
Может, разве, тот, в таверне?
Ну да он-то-ть пьяный спал.
Правда, что во сне кричал.

IX

А ночь была обледенелой;
Искрометный месяц белый
Сыпал иней на кусты
С жуткой, черной высоты…