Вячеслав Ладогин - Бульварный роман. Исповедь алкоголика (сборник) стр 7.

X

Одинокие не спали:
Звук бесовский – все слыхали.
Чертовщины страсть пугались;
И глаза не закрывались.

Ну а ты прикинь вниматель-
Но: вот ты улегся спать, и
Вдалеке – вдруг звук (ужасный)
Всю бы ночь тебе звучал,
Задуряя ум твой ясный.
Хорошо бы ты поспал?

Без названия

Спи младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю,
Тихо светит месяц ясный
В колыбель твою.

Утро долго подходило,
Долго, все вокруг студило,
Источало волчий вой, -

Все леса покрылись коркой.
Смотрит женщина, под горкой:
"Ба! с о-огромной головой

На деревню кто-то страшный
То ль идет, то ли ползет,
Ну – она как заорет -
…………………………
…………………………
Сразу ж выбежал народ.

Именины

Печально я гляжу на наше поколенье…

I

И вот каков ползет урод:
Огромный горб, огромный рот,
Огромный, выпуклый живот,
И громкий звук наружу прет.

II

…и перепуган сельский люд,
Он (люд) забыл про сон и труд.
Вот некто закричал: "Убьют!"
Вот кто-то прыгнул в прорубь, в пруд.

III

Собрался всяк и был таков.
Но где народ без удальцов
И – бесшабашных храбрецов?..

IV

Они – поднявши топоры,
Бегом спускаются с горы;
Глаза – пылают, как костры.
И злые лезвия остры!

V

И что ж тут видят пред собой
Отважные безумцы наши!?

С огромной, как чугун для каши,
Обледенелой головой

VI

Ползет младенец: весь – в снегу…
В крови… И в слизи.
На бегу
Они – ругнулись (ближе – краше):

Меж ног какое-то гнилье,
А может, сгнившее белье?
В волынку дует и ползет.
Один изрек: "Вот ё моё".

VII

Сказал другой: "От этим в рот…"
И третий: "Тем и этим в зад!"
…И … не спеша, пошли назад.

VIII

Будь ты бандюга, будь вор, будь пропойца,
Пусть ты всю правду, всю честь позабыл,

Двери могилки тебе не откроются -
Если ты женщин (своих) не любил!

Да. Ты хитер был – как зверь кровожадный.
Да. Прожил жизнь – невиновных губя.
Рухнет наш мир. Весь. В Тартар. Агромадный. -
Если они не жалели тебя.
Если они не любили тебя!

IX

Вон: напугал всю деревню младенец,
Что был нечисто и странно рожден.
Вот он – укутан горой полотенец.
А вот отнесен он в чудеснейший дом.

X

Лед с головенки тихохонько сняли
(Лед за деревней в лесу закопали).
Сам-то малютка очнулся в тепле.
Только, вишь, был изуродован шибко
И улыбался ужасной улыбкой.

Так что младенчика спрятали в зыбку
(Чтоб не пугал никого на селе).

XI

Вот каково Том Лермонта рожденье,
Дале, слышь, – краше (а счас, брат, прости -
Что-нибудь больше, чем умное мненье,
Мне за рассказец, любезный, плати!).

Отступление
(Сказитель)

I

Во, опять: народ собрался.
Видно, чтобы я трепался,
Видно, чтоб с уделом свыкся
Бултыхать по водам Стикса
Легкое свое весло,

Во чего народ собрался,
И чего кричит: "Попался".
Я бы, ясно, отказался…
Так ведь брюхо подвело!

II

Брысь, "спецы", певца не троньте:
Я ж не "Повесть о Довмонте",
Не-а – о Томе Лермонте
Людям стану говорить,
Чтоб народу послужить.
И покушать (и попить).

III

Было, чтоб я сдох на месте,
Здесь вчера персон, так, двести, -
Всех свидетелем возьму -
Я трепался чин по чину:
Как и кто нашел детину,
И боялись почему.

IV

Ну, а кто (пардон) не слышал,
Повторю: был день, и вышел
Из терпения Господь.
И тогда одна старуха
Родила в кусточках плоть,
Разъязви ее проруха.

V

И да ладно б – мальчугана,
А ведь просто хулигана,
И с волынкою в руках,
И играет. Поглядела -
Да душа и отлетела
(Вот чего наделал страх!)

VI

Тою ж ночкою холодной
Так подмерз певец народный,
Аж казался глыбью льда…

И в таком-то "чуде-юде"
Выполз, прям в деревню. К людям.
Что вы скажете – беда.

VII

Ну и ладно; приютили -
Лед тихохонько срубили
С темени – глядят – урод.
Нос кривой. Огромен рот;

VIII

Плюс волынка: мразь и диво!
В морду зырк. Хвать торопливо,
В зыбку плюх: "Лежи! Шельмец".
(Больно. Тяжко ж для сердец
Взращивать такую нечисть).

IX

Ах! Мон шер! Ты в ходе речи-с
Вспомнил чтой-то (сморщил нос):
"За морями, за лесами,

За высокими горами",
Да? Певца пробрал понос.
Эпигонство-с – стиль дешев.
Вот вам Бог. Порог. Ершов.

Детство поэта

I

Растет мой герой (и зовут его Том).
В момент он село превращает в Содом -
Уродлив он, неряшлив Том;
И "страшный шалопай".

Рубаха торчит у него из порток.
Старушка кричит: "Заправься, сынок!" -
А только скалится Том Лермон
(Пугает ее, негодяй!).

II

Ол дэй лонг жарит на волынке
Веселый мальчик Том Лермон:
Глядит на ворлд, как на картинке,
И смотрит лайф, как будто сон.

III

Плевать хотел он на законы.
На горький хлеб. На честный труд.
Набить бы лишь живот (бездонный),
Другие сеют пусть. Пусть жнут!

Другие пусть: 1) Готовят плуги;
2) Везут дрова из зимней вьюги;
3) Он – будет греться. Да храпеть…

IV

В обед зайдет в семью (любую),
Да схватит порцию (большую).
И ведь попробуй что заметь -
То он – в огне ему гореть -
Такую харю скорчит злую,
Что сам своим словам не рад:
Как будто бы попал ты в ад!
(Позорил землю он родную).

А вышел раз в деревне той
Ужасный голод: лютый, смертный, -
Домам грозивший пустотой…
Как впрочем каждою весной.

Мерзавец

I

Навалился тихим злом
Глад на нищие халупы.
С каждым днем – худые трупы
Прибывают…
А в снегу голубоватом -
Хруп: ломаются лопаты.
…Тихими голосами,
Правда, со слезами,
Старушонки напевают,
Будто ведьмы эти трупы отпевают!
Да по лесу все на лыжах
Врозь охотники бегут.
"Выжить. Выжить. Выжить. Выжить", -
Лыжи ломкие поют.
Зверя только не убьют.

II

Над деревнею пустой
Вяз скрипучий протянулся
Голой старческой рукой.
И, в мертвящей белизне,
Купол неба изогнулся
И застыл в ужасном сне!

Из глубоких, древних недр
Вылез голод остроплечий.
Время близилось к весне.

III

В страшный голод зверь поскрылся
По-от всех охочих глаз -
Тот, кто лесом дальше смылся -
Тот и шкуру, значит, спас…

V

Иссушенный, как скелет,
По снегам охотник
След
Из последних сил все ищет.
Только упадет он в снег,
Так умрет.
Вот в доме нищем
Мать стенает над дитем:

V

"Ты уж, дитятко родное,
На всю на Англию одное,
Подожди совсем чуток.
Еще солнца край высок,
Нынь отец домой-т вернется!"
А отец не шевельнется.

VI

– Что ж в этот голод Том Лермон?
– Бездушный негодяй!
Забыв и совесть, и закон,
Не делал ничего:
Сидел и страшное лицо
Свое не закрывал,
Голодный, безобразный рот
Все шире разувал.

VII

(Как злобный вкрадчивый паук)
Сидел в своем углу.
Сидел (и паутину плел)
И жаждал грызть и пить!
(И ненасытную гортань
Лишь кровью ублажить).

VIII

– Да что вы?
– Выйдет в темный лес
Охотник за порог -
Так Том Лермон уж тут как тут:
Крадется на дом он!
Влетает быстро за порог
Голодным волком он.

IX

– Неужто?
– Все что там лежит
Хватает жадно вмиг,
– Вот ужас!
– Что припасено -
Съедает он зараз!

X

Что мать, любившая дитя
(Чтоб выжило оно),
Оставит (от себя оторвав),
Он – все съедает сам!

XI

Что мать заметила его,
Что и дрожит она,
И слова молвить не может она -
Он жрет и не глядит!

XII

И что дрожащее дитя
Без сил уже лежит -
Не смотрит Том. И враз -
Из дома вон бежит.

XIII

– Да, но… в народе ведь вот как бывает:
Беды друг друга никто не считает.

XIV

– Так в этот раз и случилось -
Божия кончилась милость.
Смерть – вы представьте, всех-всех посещала,
Люди друг дружку и видели мало.
Так вот. И Тома злодейство
Известно не сразу всем стало.

XV

– И что ж?
– Неделек после двух
Помалу уж заползал слух,
Как промышляет Том Лермон,
И перед кем повинен он…

XVI

– И стало скучно им сидеть,
В глаза друг другу как глядеть?
На все, представьте, есть закон.
Шептали: "Злобствуй, Том Лермон;
Узнай лишь староста про все,
Отплатим мы за все про все."